Путь к сердцу заунита

Не сказать, что у них была очерёдность. Или они вообще это хоть как-то обсуждали. Просто сегодня Виктор был тем, кто остался в лаборатории допоздна. Джейс снова позвал пойти вместе, но надо было посидеть ещё хотя бы полчаса. Дверь тихо стукнула, Виктор погрузился в расчёты. Заметил ошибку в формуле, пересчитал коэффициенты с учётом этого, обнаружил, что весь эксперимент мог пойти по одному месту из-за этого недочёта, порадовался, что вовремя нашёл… Желудок неприятно сжался. Когда он в последний раз ел? Завтрак… Вчера он точно завтракал, сегодня — ? Кроме кофе, что-то же ещё было… Он вскипятил чайник, распаковал неприкосновенный запас быстрой лапши и только-только сел с вилкой наперевес, как дверь в коридор распахнулась. — Вик! Я тут сообразил, что в формуле накосяч… Чем воняет? — поморщился Джейс. — М? — зажав лапшу губами, с чашкой под подбородком обернулся Виктор. — Ты это ешь? — Ем. Это же еда, правда? Джейс удивлённо и печально сдвинул брови к переносице. — Это не еда. Вик, это вредно. Хочешь, принесу тебе чего-нибудь? Давай лучше выкинем эту дрянь. Он приблизился и протянул руку. — А что ты предлагаешь? — хотелось послать его так далеко, как он не дойдёт. Никто не смеет отбирать еду у заунита! — Давай купим холодильник. Лично буду следить, чтобы были овощи и белок. И вообще — давай у меня поужинаем? Всё, решено. С этим «Решено» Джейс отодвинул Виктора вместе с креслом и выхватил контейнер с лапшой прямо из-под рук. — Джейс! — Мы едем ко мне! — Джейс поднял чашку высоко над головой. Скотина. — Я тебя накормлю нормальной едой! — Джейс, меня устраивает… — А меня нет! Пока Виктор дотягивался до трости, Джейс успел скрыться в туалете. Секунда — и зашуршала вода из сливного бачка. Этот тиран вышел из комнатушки и выкинул пустой контейнер в мусорное ведро. Виктор никогда ещё не был так близок к убийству. Судя по испуганной улыбке, Джейс это понял. — Прости, пожалуйста. Я переборщил. Я не... но так нельзя. Поехали ко мне, я паэлью приготовлю. Только заедем в лавочку по дороге. *** — Садись, — на кухне был какой-то страшный, пугающий порядок, совсем не похожий на всё, что обычно окружает Джейса. Он заметил взгляд Виктора и коротко пожал плечами: — Кухня — это мамина вотчина, она тут порядки наводит. Садись, чего ты будешь стоять? — Джейс, да не надо ничего, я… — Я видел, чем ты питаешься. Пожалуйста, Вик. Я тебя без ужина оставил, теперь обязан компенсировать. Давай приготовим? «Приготовим». Как будто Виктор будет участвовать. Он и приходить-то не собирался, сидел себе мирно, лапшичку в лаборатории заваривал. Но нет, припёрся же… — Так, рис, — раскрылись дверцы шкафчика. — Вон, слева, — подсказал Виктор, потому что Джейс смотрел куда-то не туда. — Это не тот рис. Он для плова. «Для плова». Рис не «тот», а «для плова». Чего? — А они… разные? — осторожно спросил Виктор. Джейс, не оборачиваясь, хмыкнул. — Хорошая шутка. Конечно: разный уровень клейковины, ширина зёрнышка, глубина обработки… А, вот он! — он вынул из шкафа начатый пакет с рисом. Ровно таким же — но… другим? — Сначала софрито, — на плиту опустилась глубокая сковорода. — Кто? — Основа паэльи. Мелко нарезать лук, обжарить в оливковом масле, добавить помидоры. Никогда не бери томатную пасту. Вкус неправильный, консистенция не та. Терпимо, но, — цокнул языком Джейс, — не то. Если будешь готовить, бери или свежие помидоры, помясистее, поароматнее, или, на худой конец, томаты в собственном соку. Вот прямо всё бросит и пойдёт готовить. Паэлью на этом, как его. Софрито. — Чеснок добавить? — А надо? — Виктор опасался влезать с комментариями, а ведь они только-только начали. То есть, Джейс только-только начал, Виктор и пальцем не пошевелил. — Если тебе нравится. Рецепту не повредит. Виктор двинул плечами, мол, он-то тут при чём? Джейс расплющил несколько зубчиков ножом на разделочной доске и бросил в сковороду. — Полминуты — и уберу, — кивнул он на плиту. — Никто не хочет, чтобы ему в тарелке попался кусок жареного чеснока. А вот аромата от него… Аромата и правда было немерено. Под ложечкой уныло засосало — лапшу же ему так и не дали доесть. Джейс вынул куски чеснока, порубил крупные помидоры, бросил в масло — там аппетитнейше зашкворчало. — Где-то был… О, — Джейс вынырнул из морозилки с плотным полупрозрачным пакетом, — нашёл! — Что это? — Рыбный бульон. Сейчас разморозим — и в сковороду. Конечно, правильнее было бы сварить свежий, но ты же меня простишь? Если бы я знал, что буду сегодня готовить, всё было бы по высшему разряду. За запах, который разливался по кухне, Виктор Джейсу уже простил практически всё. Кроме той злосчастной лапши — есть-то хотелось. Бульонная ледышка упала в большую стеклянную чашу. Загудела микроволновка. — Паприка! — хлопнул себя по лбу Джейс. — Будь здоров, — отозвался Виктор. Джейс фыркнул. — Спасибо. Чуть не забыл. Напоминай, пожалуйста. «Я не знаю рецепта»? «Я впервые в жизни слово “паэлья” услышал год назад»? «Я до сегодняшнего дня не знал, что бывает разный рис, что я тебе подскажу?» В голове вертелись разные ответы на это заявление, но в животе тихонько заурчало, и Виктор молча обхватил себя руками. Джейс мурлыкал что-то приятное, промывая рис над раковиной, запахи уютно обволакивали, дразня, и вечер совсем переставал быть голодным и печальным. Но от порции чего-он-там-готовит Виктор бы, конечно, не отказался. — Так, — в булькающее томатное месиво высыпался влажный рис, — отлично. Стыдливо дзынькнула микроволновка, будто прося прощения, что разморозила готовый бульон вместо того, чтобы сварить новый. Джейс достал чашу и полез в нижний шкаф. — Мама всегда меня учила, — сдавленно прозвучало оттуда, — что в бульон надо добавлять шафран. Где он тут?.. Но, — он наконец высунулся, повернулся к Виктору и широко-широко улыбнулся, — честно говоря, большой разницы с куркумой я не заметил. Куркуму я уже нашёл, так что… — он подмигнул Виктору. Виктор на всякий случай кивнул. Джейс перемешал рис, всыпал ложку ярко-жёлтого порошка в чашу с растаявшим бульоном, взболтал слегка. Пробарабанил пальцами по столу какой-то затейливый ритм и медленно влил часть бульона в сковороду. Снова перемешал. — Теперь — дары моря! — улыбнулся Джейс и полез в пакет, с которым вышел из лавчонки. — Я сразу попросил смесь для паэльи и немножко мидий отдельно. Лавочку держит мамин знакомый, он знает, что надо. Виктор вряд ли смог бы опознать, кого Джейс только что высыпал в сковороду. И потому, что наверняка не знал половины названий, и потому, что поплывший аромат моря, соли и печёной рыбы совершенно затуманил разум. — Всё, больше перемешивать нельзя, — отложил лопатку Джейс и убавил огонь. — Важно, чтобы внизу собралась и карамелизовалась корочка, иначе это не паэлья. В детстве, если Виктор забывал что-то вовремя перемешать, это обычно пригорало и становилось… нет, не несъедобным, но менее аппетитным. Несъедобного в нищем городе не существовало — нужно было просто добавить побольше майонеза или кетчупа. И чёрного перца. А тут, видишь как, «карамелизовалась». — Мама больше любит паэлью с курицей, — Джейс подвинул табуретку ближе к Виктору и сел рядом. — Там надо сначала обжарить мясо, потом убрать его со сковороды, а в оставшемся масле уже готовить. И вино добавить. — Вино? — Виктор постарался звучать не слишком удивлённо. — Ага. Белое сухое вино. Эту, — кивнул на плиту Джейс, — можно и так, а вот паэлья с курицей без вина — это очень неправильная паэлья. Мама так говорит. «А мама тебе не говорит, что нельзя быть таким заботливым и таким красивым, Джейс?» Он сидел в полушаге, в наполовину протянутой руке — даже локоть выпрямлять не придётся. Он сидел в одном коротком движении колена, секунда — и столкнутся. Так близко — и так невозможно далеко. Так легко коснуться — и нельзя дотронуться. Джейс ужасно тактилен, ни дня у них не проходит без прикосновений, похлопываний по плечу или радостных объятий, но… — Мидии! — вскочил Джейс. Вынул из пакета ещё мешочек, высыпал в чашку с десяток тёмных ракушек, залил водой. Тронул верхнюю пальцем — та резко захлопнулась. — Они живые? — Конечно. Мёртвых мидий готовить нельзя. Виктор не назвал бы себя трепетным в этом отношении — в конце концов, он в детстве сам ловил и варил раков на берегу речушки, впадавшей в Пилт. Хотя баловство на кухне и вопрос выживания в голодном городе он всё ещё не поставил бы в один ряд. Джейс аккуратно разложил ракушки по рису в сковороде и снова сел рядом. — Прямо в раковинах? Джейс рассмеялся. — Исторически их сразу из моря в сковородку бросали, не промывая. Песок как дополнительная приправа. Сейчас их специально выращивают, не переживай, они абсолютно безопасны. Не то чтобы Виктор переживал. Так, немножко — и исключительно насчёт раковин. Хотелось надеяться, что он не покажется Джейсу совсем уж некультурным, если не станет пытаться это жевать. Джейс тепло улыбался и мурлыкал что-то уютное. В неге этой мягкой мелодии и изумительных ароматов хотелось остаться навечно. Хотелось пропахнуть этим морем и чесноком, утонуть в мурлычущих звуках, забыть и забыться. Двинуться вперёд, к этим губам, наверняка солёным — соль должна была пропитать его кожу, она витает в воздухе, щедро подцвечивает запахи, шумит в ушах далёким морским бризом, щёлкает злыми ракушками потревоженных мидий. Нет, это не мидии, это впитавший бульон и нежность рис щёлкает на сковороде. «Карамелизуется». Джейс двинул рычажок на плите, погасил огонь, накрыл сковороду крышкой. Протянул руку. — Пойдём за стол. Паэлье нужно чуть отдохнуть. «Мне тоже», — едва удержал Виктор. Джейс усадил его в комнате за большущий стол, расстелил плотную салфетку. «Я сейчас», — улыбнулся, чуть сжав плечо, и опять исчез на кухне. Под ложечкой снова засосало, только уже не от голода. «Что я здесь делаю? К чему я тут?» Он почти решился встать и исчезнуть, отправить Джейсу сообщение с извинениями уже из автобуса, но в секунду, когда пальцы сжались на трости, на стол опустилась тарелка. И пахло от неё душеспасительно. — Пробуй. Если что-то не так, скажи сразу, в следующий раз всё исправлю. Тонкая вилка отцарапнула щепотку жизнерадостно-жёлтого риса, двинулась выше. В первую секунду рис обжёг губы и язык, но потом… потом… Виктор простонал. Нежнее, вкуснее, ярче этого в жизни своей он ещё ничего не пробовал. Тысячи полутонов и оттенков, которые он никогда бы не различил, сложились в гимн кулинарного восторга. Запах догонял вкус, растворяясь на языке изумительной нотой морской соли, флейтой мягкой нежности — креветок? кажется, там были креветки — и густым томатным басом. Джейс улыбался так, как никогда до этого. Словно ему в любви признались одним коротким стоном. — Джейс, господи, — едва собрал себя в кучу Виктор. — Это божественно! С ума сойти, как вкусно. — Да ладно тебе, — на смуглых щеках проступил тёплый румянец, — со свежим бульоном вышло бы намного лучше. — Понятия не имею, — Виктор отправил в рот ещё кусочек и снова застонал. — Куда лучше-то? Я за такое блюдо душу продам. Не торгуясь! — Не надо, — рассмеялся Джейс и вдруг ткнулся лбом в плечо. — Но кое-что я хотел бы попросить. — Что угодно, Джейс, всё моё — твоё, — Виктор не мог оторваться от тарелки. — Пойдёшь со мной на свидание? Вилка замерла у губ. — Я… — продолжил Джейс, отстранившись, но так и не поднимая глаз, — давно хотел. Позвать. Вик, ты… ты чудесный. И ты мне безумно нравишься. Особенно сейчас, такой восторженный, и… И я хотел бы пригласить. Тебя. На свидание пригласить. Тебя. — Меня, — эхом отозвался Виктор, опуская вилку обратно в тарелку. — На свидание. Ты уверен? Джейс закивал так отчаянно, что сердце ёкнуло. «Сколько же ты ждал?» — Джейс. За такую вкуснотищу я весь продамся. Но давай начнём со свидания.