Связаны

      Джей, пожалуй, никогда не был для него тем самым.

***

      Они встретились, когда Чонвону было двадцать, а Паку – двадцать два. Сблизились так спонтанно и быстро, что Ян уже и не помнит, что послужило началу их общения. Зато хорошо помнит последствия.       Джей стал для него непостижимым идеалом. Буквально герой из дорамы, который по счастливой случайности свалился на чонвонову голову. Окружил собой со всех сторон, давал всё, о чем только мог допустить мысль Чонвон и даже больше. Наверное, никто бы никогда не полюбил Яна так же горячо, как он.       Жаль только, что сам парень не способен на ответную ласку. С самого детства он чувствует, что недостаточно старается: недостаточно хорошо учится, недостаточно громко смеётся в кругу друзей, недостаточно тихо ведёт себя дома. А теперь недостаточно сильно любит человека, готового ради него горы свернуть, и это только верхушка айсберга.       Все же знают этот извечный вопрос: любить или быть любимым? Чонвон неизменно выбирал второе, потому что думал, что с ним придет и первое. В конце концов, как можно не влюбиться в того, кто окружает тебя заботой? Как оказалось, можно.       Нет, сначала чувства были. Была и искра, и даже химия между ними.

Были.

      Двенадцать месяцев – вот срок годности его любви.       А потом ничего, пустота. Грызущая изнутри совесть не оставляла попыток пробудить в парне хотя бы отголосок пламени, теплившегося в его душе, но безуспешно.       Быть любимым нихрена не круто. Это больно. Больно смотреть на искреннюю улыбку Джея и давить из себя ее подобие. Больно глотать по ночам слёзы, прижимаясь к чужой груди сильнее, безмолвно прося прощения. Больно произносить лживое «люблю», глядя ему в глаза.       Чонвон любит Джея. Правда любит. Но недостаточно и не так, как надо. Недостаточно для того, чтобы продолжать спектакль, в котором сам же и играет главную и единственную роль мерзкого подлеца, пытающегося обмануть не только окружающих, но и своё бесхребетное сердце.       Голова постоянно болела от вопросов, остающихся без ответа: почему именно он? Что Чонвон может дать Паку? Разве он, такой лживый и чёрствый, достоин любви?       Однажды Ян набрался смелости и спросил Джея обо всем. Тот, как ни в чем ни бывало, глухо рассмеялся и, присев перед ним на корточки, положил руки на колени парня, продолжив: – Чонвон-а, и давно тебя такие мысли мучают? Я люблю тебя, потому что ты – это ты. Тебе не нужно заставлять себя любить меня ещё больше, чем сейчас. Можем даже расстаться, если хочешь. Я просто хочу быть рядом и знать, что у тебя всё хорошо, понимаешь? – Ты...       Слёзы тут же наполнили его карие глаза. Он даже не знает из-за чего: той нежности, с которой были произнесены слова Джея, или той лёгкости, с которой парень говорил о расставании.       Впрочем, в объятиях Пака всё это стало бессмысленным. Груз спал с собственных плеч, оставив за собой лишь небольшую тревогу и тихие всхлипы на чужих. Он бы хотел попасть во временную петлю, в которой из раза в раз оказывался здесь, в доме, наполненном разделенными на двоих чувствами одного. И пусть на языке остаётся противная горечь, вкус чужих губ заглушит и его.       Чонвон любит Джея. Может, не так сильно, как он, но любит...

***

      Вспоминая об этом, Чонвон понимает, что не хотел. Не хотел умирать вот так. Не хотел захлёбываться в собственных слезах и вешать петлю на шею. Не хотел трясущимися пальцами набирать проклятое «люблю» тому, кто этого не заслуживает. Не заслуживает до конца дней оставаться в неведении и, возможно, винить себя в глупом, необдуманном поступке ничтожного Яна.       Когда-то Чонвон мечтал. Мечтал жить долго и счастливо. Мечтал избавиться от кошмаров наяву и во сне. Мечтал любить искренне и самозабвенно. К сожалению, его желания обернулись против него же. Чёртово «люблю» раскаленной сталью выжжено на груди, пытаясь добраться до угасающего сердца где-то глубоко внутри. Потому что «любить» всегда значило страдать. А настрадаться за свои двадцать два года он уже успел.       С самого детства, пожалуй, даже с рождения, удача отвернулась от него, окунув в бесконечный цикл болезненного расставания со всеми, кто как-либо был Яну дорог.       Первой жертвой стала мама – женщина, которую Чонвон даже в лицо не видел, не успел. Она пожертвовала собой ради него во время родов. Поистине поступок, достойный восхищения. Так считало общество, так считал сам парень, пока в голову не пришла одна простая мысль, перевернувшая его мир с ног на голову:       А был ли у нее выбор? Ничего ведь не предвещало беды, Ким Ханыль – так ее звали – послушно следовала рекомендациям врачей, которые уверяли ее в положительном исходе и относительно лёгких родах. А потом...произошло то, что произошло. Спасти не удалось, так что с приходом Чонвона в мир, невольно ушла та, что первой услышала его младенческий плач.       Отец после смерти матери погряз в работе, а потом вновь женился и оставил двоих детей – Яна и его старшую сестру – на попечительстве у бывшей тёщи. Чонвон до сих пор иногда видит во сне последнюю встречу с родителем, где тот, не обращая внимания на сидящих рядом детей, кричит со слезами на глазах:       «Эти дети так похожи на неё...я не могу даже взглянуть на них, какой из меня отец? Я больше не хочу оставаться в прошлом.»       Помнится, бабушка тогда прижала их к себе, пытаясь заткнуть уши морщинистыми руками. Сестра плакала и била ее по рукам, чтобы та отпустила и дала остановить уходящий в закат силуэт человека, которого звала «папой». Он даже не обернулся.       В отличие от нуны мальчик вел себя спокойно. Впрочем, неудивительно. Чонвон толком не знал ни мать, ни отца. Лишь отголоски чужих воспоминаний о жизни, которая могла бы у него быть, «если»...проклятое «если». Но время лечит. Темное прошлое перекрывают светлое настоящее и надежды на яркое будущее.       Ну и что, что у него нет ни отца, ни матери? Благодаря любви, которую подарила парню бабушка, он вырос счастливым. И пусть старшая сестра почти не разговаривала с ним, винила того в развале семьи, Ян не злился на нее, нет. Напротив, в какой-то степени он ненавидел себя. Своё бессилие и существование.       Раньше часто случалось, что тонкие стены старого дома не могли отгородить маленького мальчика от криков во время ссор родственниц. Ян Гарам, собственно, нуна, в удушающей истерике пыталась донести до Чхве Соры, бабушки, что нужно избавиться от него.       «Из-за него умерла мама, ушел папа...а если с тобой что-нибудь случится?! Я ненавижу его!» – Вопила Гарам, периодически всхлипывая.       Тогда Сора в гневе отвечала «он твой брат и мой внук, не смей так говорить!»       «Почему ты такая? Неужели ты не понимаешь...»       «Либо заткнись, чтобы Чонвон ничего не услышал, либо уходи.»       О, Чонвон слышал. Очень хорошо слышал из раза в раз повторяющийся диалог. Прижимал ладони ко рту, стараясь сдержать всхлипы, а когда Гарам с громким хлопком закрывалась в своей комнате, бежал по лестнице наверх, спотыкаясь, в кровать. Прятался под одеяло и торопливо вытирал слёзы. Через пару минут приходила бабушка, чтобы проверить, спит ли внук.       В один из таких вечеров сестра действительно ушла. Наткнулась с чемоданами в руках на замершего в коридоре Яна и впервые в жизни обняла. Шепнула тихое «извини», а потом скрылась в городской ночи.       Наверное, именно тогда Чонвон подумал «жизнь не так уж и плоха, нужно двигаться вперёд», и открыл в себе оптимизм. Оглядываясь назад, кажется, что тот порыв оказался всего лишь защитным механизмом.       В конце концов, рядом всегда есть бабушка и друзья. Через пару лет он поступит в университет, и в жизни откроется совершенно новая глава.       Однако должданная жизнь с чистого листа оказалась запачканной старыми чернилами. За месяц до отъезда парня в сельский университет бабушка скончалась.       Смерть и боль преследовали его по пятам, иногда скрываясь в тени, но никогда...никогда не давали забыть о своём присутствии. Всё пошло не так с самого рождения Яна и будет таким до последнего вдоха.

***

      Похороны прошли словно в тумане. Опухшие от слёз глаза, жалостливые взгляды окружающих и предложения о помощи. А ещё... виноватый взгляд вернувшейся из ниоткуда сестры. Она появилась неожиданно с каким-то парнем и за три дня своего присутствия не сказала ни слова.

***

      Спустя несколько месяцев с момента учебы в университете, в более-менее устаканившейся жизни Чонвона появился он. Джей.       Тот, чьё имя выжжено на каждом сантиметре кожи. Пак позволил познать любовь в ее истинном проявлении и почти прервал проклятый круг несчастий.       Кто же знал, что любовь не так прекрасна, какой ее показывают на экране и описывают в книгах. Она причиняет боль в тысячи раз хуже, чем любое избиение.       Слухи о том, каким раньше был Джей, каким он мог стать в любой момент, давили. Что будет, если их отношения – лишь игра? Что, если Чонсон разлюбит его и поступит ровно точно так же, как и со всеми до? Эти мысли поедали изнутри и лишали земли из-под ног, стоило лишь уловить любые признаки того, что чужие чувства остыли.       Со временем это волнение, казалось, убило ту любовь, что испытывал Чонвон к своему парню.       И вот, он здесь. Барахтается в воздухе, пока по щекам текут слезы и понимает, что совершил ошибку. Смерть наконец добилась своего, приняв измученного мальчишк у в свои объятия.       Пожалуй, Чонвон ошибся. Джей всегда был тем самым. Жаль, что уже поздно.