Бездонный океан желаний

Утро понедельника не предвещало ничего необычного. Кая, как всегда, выскочила из квартиры за пять минут до выхода, поправляя на ходу лямку рюкзака и приглаживая непослушные темные пряди, выбившиеся из аккуратного пучка. Светлые от природы волосы были искусно подчеркнуты темными прядями, что придавало ее образу некую дерзость, совершенно не соответствующую ее натуре. Она была невысокой, хрупкой, с лицом, которое хотелось оберегать. Но главное, что выделяло ее из толпы — это глаза. Большие, зеленые, с едва уловимым разрезом, которые в народе называют «лисьими». Они смотрели на мир с открытостью и наивностью, которые так редко встречаются в двадцать лет. Дверь лифта на одиннадцатом этаже открылась, и Кая, погруженная в мысли о предстоящей лекции по высшей математике, шагнула внутрь, прежде чем подняла глаза. Кабина была не пуста. В углу, прислонившись к зеркальной стене, стояла женщина. Кая сразу же ощутила, как воздух в тесном пространстве стал другим — густым, насыщенным. Это была их соседка с пятого этажа. Кая знала ее только в лицо; они изредка здоровались в коридоре, кивая друг другу с той вежливой отстраненностью, которая свойственна жильцам многоквартирных домов. Но сейчас между ними не было коридора. Не было дистанции. — Доброе утро, — произнесла женщина, и голос ее был низким, хриплым, томным. Он словно просочился сквозь шум вентиляции и осел где-то в основании позвоночника Каи. Аманда. Так ее звали. Кая узнала это имя от консьержки. В тридцать один год Аманда была воплощением женственной силы. Высокая, статная, с идеальной осанкой, которая делала ее похожей на королеву в изгнании. Темные волосы уложены в безупречную гладкую прическу, дорогой, но сдержанный парфюм, элегантный брючный костюм, подчеркивающий длину ног. От нее исходила такая уверенность и спокойствие, что рядом с ней любой чувствовал себя маленьким и немного неуклюжим. И Кая, которая и так была невысокой, почувствовала себя совсем крошечной. — Д-доброе утро, — пролепетала студентка, вжимаясь в панель с кнопками, чтобы занять максимально далекую позицию. Лифт дернулся и начал свое неторопливое движение вниз. Аманда не двинулась с места, но Кая физически ощущала, как пространство между ними сжимается. Женщина просто смотрела на нее. Взгляд скользнул от аккуратных балеток, поднялся по стройным ногам в джинсах, задержался на талии, очерченной ремнем рюкзака, и наконец встретился с зелеными глазами. — Как спалось? — спросила Аманда, и в ее голосе не было праздного любопытства. Было обещание. — Х-хорошо, спасибо, — Кая почувствовала, как ее щеки заливает краска. Аманда сделала первый шаг. Он был плавным, бесшумным, как у хищницы, решившей, что время наблюдений прошло. Она оказалась рядом прежде, чем Кая успела сделать вдох. Тело женщины прижалось к ее боку. Не грубо, но настойчиво. Кая ощутила тепло, идущее от нее, и запах — терпкий, цветочный, с горьковатыми нотами. — Какая же ты маленькая, — выдохнула Аманда ей прямо в ухо. Ее рука легла на талию Каи, просунувшись между девушкой и стеной. Пальцы скользнули по ткани хлопковой рубашки, словно проверяя, что под ней. — И пахнешь... как утро. Свежестью и молоком. Кая замерла. Она не могла пошевелиться. Ее мозг отказывался обрабатывать происходящее. Это было настолько за гранью ее привычного мира вежливых улыбок и скучных лекций, что единственной реакцией был ступор. Аманда между тем, пользуясь ее оцепенением, прижалась теснее. Ее бедро коснулось бедра Каи. Рука, лежавшая на талии, начала медленное движение вверх, к ребрам, большим пальцем выписывая круги через ткань. — Такая мягкая, — мурлыкнула Аманда, и ее голос вибрировал, отдаваясь мурашками по коже Каи. На четвертом этаже лифт даже не думал останавливаться. Аманда нажала кнопку «стоп». Кабина замерла с тихим механическим вздохом. — Что вы... — пискнула Кая, но договорить не успела. Аманда наклонилась, оказавшись с ней почти вровень, несмотря на разницу в росте. Ее лицо было в притык. Она смотрела в глаза Каи с таким откровенным, голодным интересом, что у той перехватило дыхание. Рука, наконец, добралась до ключицы, пальцы коснулись нежной кожи у основания шеи. — Тише, — прошептала Аманда. — Мы никуда не спешим. Она не целовала ее. Она просто... жалась. Терлась щекой о висок Каи, вдыхала запах ее волос, касалась губами мочки уха. Ее руки блуждали по спине девушки — то обнимали, притягивая к себе, то спускались ниже, до поясницы, замирая на границе дозволенного. Это было похоже на танец, в котором у Каи не было ни голоса, ни права выбора. Она стояла, зажмурившись, чувствуя, как чужие пальцы исследуют ее тело через одежду: провели по позвоночнику, сжали талию, скользнули по ягодицам, словно невзначай, так быстро, что Кая успела подумать, что ей показалось. Вечность длилась несколько минут. Лифт снова дернулся, когда Аманда, видимо, нажала кнопку первого этажа. Когда двери открылись, Кая вылетела из кабины, как пробка из бутылки шампанского. — Д-до свидания! — выдохнула она и, не оборачиваясь, почти бегом бромилась к выходу из подъезда. — Хорошего дня, котенок, — раздалось ей вслед. Голос был спокойным, уверенным в своей победе. Кая не оглянулась. Она выбежала на улицу, вдохнула свежий воздух, и только тогда поняла, что ее сердце колотится где-то в горле, а руки дрожат. Весь день, сидя на парах, она смотрела в одну точку, не в силах услышать ни слова из лекций. Мысли липли одна к другой, как мокрая паутина. Тепло чужих рук, запах цветов и горьких нот, хриплый голос, шепчущий «котенок». Она не могла понять, что это было: страшный сон, странное происшествие или что-то, от чего внизу живота разливалась тянущая, пугающая истома. Кая была чиста, наивна, нежна. Ее опыт общения с мужчинами ограничивался неуклюжими поцелуями на первом курсе, а с женщинами — и подавно ничего. И сейчас она чувствовала себя так, словно стояла на краю пропасти, не зная, хочет ли она шагнуть или отползти на безопасное расстояние. После того утра в лифте они стали видеться чаще. Это не было случайностью, хотя Кая долго убеждала себя в обратном. Аманда каким-то образом всегда оказывалась в вестибюле, когда Кая возвращалась с учебы, или выходила с работы именно в тот момент, когда студентка направлялась в магазин. Она не повторяла сцену в лифте. Она действовала тоньше. Теперь это были долгие взгляды через стеклянную дверь подъезда, легкие касания, когда они расходились в коридоре — пальцы Аманды скользили по запястью Каи, задерживая ее на секунду. Или «случайные» встречи в супермаркете, где Аманда, оказываясь рядом, комментировала выбор продуктов низким голосом, от которого у Каи подкашивались колени. Каждый раз Кая уходила, чувствуя себя загнанным в угол зверьком, но с каждым разом ее сопротивление становилось все более формальным. Она ловила себя на мысли, что уже сама ищет глазами высокую фигуру в элегантном пальто, выходя из дома. Это было опасно. Это было неправильно. Это было то, чего она не понимала, но от чего ее сердце пропускало удары. А потом случился ураган. Он начался внезапно, к середине дня. Небо над городом, еще утром бывшее безоблачно-голубым, затянуло свинцовой пеленой. Ветер налетел порывами, срывая листву с деревьев и швыряя в окна аудитории мелкий мусор. К трем часам дня начался ливень — не просто дождь, а стена воды, которую ветер гнал почти горизонтально. Молнии рассекали небо, и грохот грома заставлял вздрагивать даже преподавателей. Кая осталась в институте после пар. Она сидела на подоконнике в коридоре, наблюдая, как стихия превращает улицы в бурные реки. Зонт сломался бы в первую секунду, такси не приехали бы даже за тройную цену, а до дома было сорок минут пешком. Она ждала. Ждала, когда все закончится. Но часы шли, вечер опускался на город, а ураган, казалось, только набирал силу. Ветер выл в вентиляционных шахтах, здание сотрясалось от порывов. В шесть вечера охранник вежливо, но настойчиво попросил ее покинуть здание, так как институт закрывался. Кая стояла под козырьком главного входа, прижимая к груди сумку. Ветер трепал ее волосы, бросая в лицо холодные брызги. Сил ждать больше не было. Приняв единственно возможное решение, она накинула сумку на голову, пытаясь создать хоть какое-то подобие защиты, и выбежала в ливень. Вода мгновенно промочила ее насквозь. Белая футболка прилипла к телу, превратившись в тонкую, почти прозрачную пленку. Джинсы налились свинцовой тяжестью. Она бежала, щурясь от дождя и ветра, который норовил сбить ее с ног. Прошло всего две минуты, когда возле нее, приткнувшись к бордюру, остановился темный автомобиль. Из-за шума дождя Кая не услышала подъезда, лишь увидела, как дверца приоткрылась. Стекло передней двери опустилось, и даже сквозь завесу воды Кая узнала этот профиль. Аманда. Она сидела за рулем, и ее взгляд, направленный на промокшую фигурку, не терпел возражений. Женщина молча кивнула головой на переднее сиденье, не произнося ни слова. Кая хотела отказаться. Замотать головой, крикнуть, что все в порядке, и продолжить свой безумный бег. Но ветер толкнул ее в спину, а дрожь, сотрясавшая тело, была уже не только от холода. Она колебалась секунду, не больше. Аманда, не дожидаясь решения, наклонилась и толкнула дверцу изнутри, открывая ее шире. — Садись, — голос Аманды был твердым, но не грубым. В нем слышалась сталь, не допускающая возражений. Кая, шмыгнув носом и чувствуя себя полной идиоткой, нырнула в салон. Она захлопнула за собой дверь, и в ту же секунду мир снаружи исчез, сменившись тишиной, запахом кожи и дорогого парфюма. В салоне было тепло, играла тихая джазовая музыка. Кая стряхивала воду с волос, дрожа так сильно, что зубы выбивали дробь. Она не смотрела на Аманду, уставившись в свои колени, с которых стекала вода на светло-бежевые коврики. — Простите, я... я наслежу, — пробормотала она, чувствуя себя ужасно неловко. — Ерунда, — отозвалась Аманда. Она не спешила трогаться с места. Вместо этого она медленно, с видимым удовольствием, повернулась к Кае всем корпусом. Ее глаза цвета темного шоколада не спеша прошлись по фигуре девушки. — Что ты делаешь в такую погоду на улице? Без зонта? Одна? — Я ждала в институте, думала, закончится... — Кая подняла глаза и встретилась с ее взглядом. И тут же смутилась еще больше, заметив, куда именно направлен этот взгляд. В салоне было сумеречно, но света уличных фонарей хватало, чтобы все видеть. Белая футболка Каи стала абсолютно прозрачной. Она облепила ее маленькую грудь, очерчивая каждый изгиб. А под ней, словно назло, был кружевной лифчик — белый, с ажурным узором, который не скрывал, а скорее подчеркивал. Он был прозрачным, и сквозь тонкое кружево угадывались темные ареолы и напрягшиеся от холода соски. Весь этот интимный, тщательно скрываемый мир был выставлен напоказ, как картина в галерее. Кая проследила за взглядом Аманды, опустила глаза вниз и ахнула. Щеки ее вспыхнули мгновенно, обжигая лицо. Она прижала к груди свою мокрую сумку, пытаясь прикрыться, и вжалась в сиденье, чувствуя себя голой. — О, Боже... — прошептала она, готовая провалиться сквозь землю. Аманда улыбнулась. Это была не насмешливая, а скорее... довольная улыбка. Улыбка кошки, которая знает, что мышка никуда не денется. Ее забавляла эта ситуация. Она забавлялась смущением, которое было таким искренним, таким настоящим, что у нее перехватывало дыхание. — Не смущайся, — мягко сказала она. — Это всего лишь вода. Она высохнет. А вот ты вся дрожишь. Давай-ка согреемся. Аманда наконец завела двигатель и плавно выехала на дорогу. Но поехала она не в сторону дома. Кая, все еще сжимающая сумку перед грудью, заметила это не сразу. — Вы... мы не туда? — робко спросила она, узнавая знакомые улицы, но в обратном направлении. — Я не собираюсь везти тебя домой в таком виде, — спокойно ответила Аманда, не глядя на нее. — Ты вся промокла. Заболеешь. У меня есть одно местечко, где можно переждать непогоду. И высушиться. — Но... — Кая замялась, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Мне неудобно... Я лучше домой... — Кая. — Имя, произнесенное этим низким голосом, прозвучало как приговор. Аманда повернула голову и посмотрела на нее тем самым взглядом — не терпящим возражений, но с легкой усмешкой в уголках губ. — Я не спрашиваю. Я везу тебя туда, где тебе будет тепло, сухо и безопасно. Ты мне доверяешь? Вопрос был ловушкой. Если Кая скажет «нет», она покажется неблагодарной, ведь ее только что спасли от урагана. Если скажет «да», она отдаст себя в руки этого хищника. Она промолчала, только сильнее вжалась в кресло, чувствуя, как тепло печки начинает пробивать ледяную кору на коже. Аманда вела машину уверенно, неспешно. Они выехали за город, и дождь здесь, казалось, был не таким яростным. Время от времени Аманда бросала взгляды на свою спутницу. Она расспрашивала о том, о сем: о том, что Кая учится, о том, нравится ли ей, о друзьях. Кая отвечала односложно, все еще пытаясь прикрыться сумкой, но постепенно, благодаря спокойному тону старшей, начала расслабляться. Вопросы стали личными. — У тебя есть парень? — спросила Аманда как бы между делом. Кая покачала головой, снова краснея. — Нет. Никого. — Никого? — переспросила Аманда, и в ее голосе появилась заинтересованность. — Совсем? Целуешься хоть с кем-то? — Ну... — Кая замялась. — Было... пару раз. Но это несерьезно. — А девушки? Опыт с девушками есть? Кая широко распахнула глаза и уставилась на Аманду. — Что? Нет! Я... я даже не думала... — Не думала? — Аманда усмехнулась. — Зря. Девушки знают, что нужно девушкам. — Она сделала паузу, и ее голос понизился до шепота, почти заглушая шум дождя. — Ты когда-нибудь чувствовала, как внутри тебя все сжимается от одного прикосновения? Как от поцелуя в шею можно потерять голову? Или ты предпочитаешь грубость? Чтобы тебя держали, чтобы тобой... командовали? Кая перестала дышать. Вопросы были откровенно пошлыми, интимными, они вторгались в то сокровенное пространство, о котором она сама боялась и думать. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, к шее, к груди. Ее соски, и без того напряженные от холода, теперь затвердели от смущения и странного, пугающего возбуждения, которое разливалось по телу. — Я... я не знаю, — еле слышно ответила она, отворачиваясь к окну. — Узнаешь, — многозначительно бросила Аманда, сворачивая с трассы на ухоженную грунтовую дорогу. Вскоре они остановились. Кая увидела сквозь залитое дождем стекло красивый, небольшой двухэтажный дом. Он был сложен из светлого камня, с большими окнами, из которых лился теплый, золотистый свет. Вокруг шумел лес, но здесь, у дома, было уютно и защищенно. Паника, которая было затихла, вспыхнула с новой силой. — Где мы? — спросила Кая, хватая Аманду за рукав. — Зачем мы здесь? — Это мой дом, — спокойно ответила Аманда, глуша мотор. — Здесь я отдыхаю от города. И, как видишь, до него ехать ближе, чем до нашего дома в городе. Ты вся мокрая, продрогла. Здесь ты примешь душ, переоденешься, мы выпьем чай, и, если ураган не утихнет, переночуешь. В чем проблема? — Это... это неудобно, — пролепетала Кая, чувствуя себя мышкой в мышеловке. — Мы почти не знакомы, а я... я не могу так... Аманда повернулась к ней. В свете приборной панели ее глаза блестели, как у хищника. Она улыбалась, следя за каждым движением Каи, за каждой эмоцией, промелькнувшей на ее лице. Этот маленький котенок дрожал, боялся, но не кричал, не просил отвезти ее обрачно. Она лишь стеснительно отнекивалась, что было еще более восхитительно. — Кая, — голос Аманды стал тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Посмотри на себя. Твоя футболка не просто мокрая. Она непристойно прозрачная. Если мы поедем домой, я завезу тебя во двор, и тебе придется идти через весь двор и подъезд в таком виде. Там есть камеры. И соседи. Ты этого хочешь? Показать всему дому свое белье? Кая закусила губу, представляя эту картину. Ее лицо стало пунцовым. — Или, — продолжила Аманда, наклоняясь ближе, так что ее губы оказались в нескольких сантиметрах от уха Каи, — ты зайдешь в этот дом, примешь горячий душ, наденешь сухую, мягкую одежду и будешь в тепле. Выбирай. Выбор был иллюзорным. Кая понимала это. С дрожащим вздохом она кивнула. — Хорошо. Спасибо. Дом Аманды оказался именно таким, как и она сама: элегантным, продуманным до мелочей и полным неожиданностей. Кая, переступив порог, оказалась в просторной гостиной с высокими потолками. Повсюду была светлая древесина, мягкий текстиль, живые цветы в напольных вазах. Горел камин, и тепло окутало продрогшую девушку, заставив ее выдохнуть с облегчением. Аманда, не говоря ни слова, провела ее через гостиную в ванную комнату. Она была огромной, выложенной мраморной плиткой. В углу стояла просторная душевая кабина с прозрачными стенами. — Вот, — Аманда протянула ей пушистое полотенце и стопку одежды — короткие шелковые шорты и легкую маечку. — Это мое. Надеюсь, не утонешь в них. Вода горячая, не жалей. Я пока приготовлю что-нибудь поесть. — Спасибо, — выдохнула Кая, принимая вещи. Она чувствовала себя ужасно неловко, стоя в этой роскошной ванной, на полу которой уже образовалась лужица от ее одежды. — Я быстро. Аманда вышла, закрыв за собой дверь. Кая, вздохнув, разделась, повесила мокрую одежду на специальную сушилку и шагнула в душевую кабину. Струи горячей воды были настоящим блаженством. Она стояла, подставив лицо под поток, и пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. «Ничего страшного, — убеждала она себя. — Я просто переночую у соседки. Это нормально. Она просто добрая. Просто... добрая». Она не знала, что за ее спиной, в гостиной, Аманда сидела в кресле с бокалом вина и смотрела на нее. На стене ванной комнаты была не просто стена. Это была специальная панель, которая по нажатию кнопки на небольшом пульте, спрятанном в кармане халата, становилась абсолютно прозрачной. Аманда любила эту игрушку. Она любила смотреть. Когда Кая вошла в душ, Аманда нажала кнопку. Мраморная стена исчезла, превратившись в зеркальное стекло. Со стороны Каи это было обычным зеркалом. Но отсюда, из гостиной, Аманда видела все в мельчайших подробностях. Она наблюдала, как Кая, ничего не подозревая, мылилась, как ее маленькие ладошки скользили по стройному телу. Как вода стекала по изгибу шеи, по ключицам, по груди. Аманда смотрела, как розовые соски затвердевают от контраста горячей воды и прохладного воздуха. Она видела каждый дюйм этой молодой, чистой, невинной кожи. Ее дыхание участилось. Она сделала несколько фотографий на телефон, не выключая звук, но Кая, убаюканная шумом воды, ничего не слышала. Аманда чувствовала, как возбуждение пульсирует где-то глубоко внутри. Это было не просто желание. Это была жажда. Жажда обладать, сломать эту хрупкую оболочку невинности и посмотреть, что там внутри. Она улыбнулась, нажала кнопку на пульте, и стена снова стала непроницаемо-мраморной. Через десять минут Кая вышла, парящая и розовая после душа. Она была в одежде Аманды. Шорты из шелка сидели на бедрах, майка была короткой, открывая полоску живота. Одежда пахла Амандой — тем самым терпким, цветочным ароматом. В комнате было прохладно, и Кая поежилась. Тонкий шелк не грел. Она почувствовала, как ее соски снова встали, очерчиваясь под тканью. Прикрыть было нечем. Она обхватила себя руками, чувствуя себя неловко и беззащитно. Ее небольшая грудь тяжело вздымалась от волнения. — Выглядишь лучше, — сказала Аманда, появляясь в дверях. Она уже успела переодеться и теперь была в шелковом халате темно-синего цвета, подпоясанном на талии. — Идем, я накормлю тебя. На кухне, уютной и современной, они поели горячий суп и выпили чай с имбирем и лимоном. Кая постепенно согрелась, но напряжение не отпускало. Она сидела, сжимая кружку в руках, и смотрела, как за окном ветер гнет деревья. — Мне нужно домой, — тихо сказала она, когда Аманда убрала тарелки. — Завтра рано вставать, и... — И ты поедешь домой через лес, в ураган, в шортах и майке? — Аманда подошла к ней со спины и положила руки ей на плечи. Кая вздрогнула. — Не глупи. Переночуешь здесь. Я постелю в спальне. — Я могу на диване... — начала Кая, но Аманда сжала ее плечи. — В спальне. На кровати. Я не позволю тебе спать на диване. В голосе не было угрозы, но была некая безапелляционность. Аманда повела ее в спальню. Это была огромная комната с кроватью, которая занимала центральное место. Темные тона, мягкий свет, большой экран на стене. Кая остановилась на пороге, чувствуя, как паника нарастает. Это было слишком интимно. Слишком. — Я... я не могу, — прошептала она, делая шаг назад. — Это неправильно. Мы... мы почти не знакомы. — Кая, — Аманда взяла ее за руку. Ее пальцы были теплыми и сильными. — Посмотри на меня. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности этой ночью. Иди сюда. Она потянула девушку за собой, и та, словно в трансе, позволила увести себя к кровати. Аманда первой легла на одну сторону, опершись на локоть, и смотрела на Каю с немым вопросом. — Ложись, — сказала она. — Мы просто посмотрим фильм. Расслабься. Кая стояла, чувствуя себя невероятно глупо. Ей было стыдно. Стыдно ложиться в одну кровать с этой красивой, взрослой женщиной, которая была ей практически чужой. Она кусала губы, переминалась с ноги на ногу, но под напором спокойного, уверенного взгляда сдалась. Она медленно подошла к кровати и легла на самый край, спиной к Аманде, стараясь занять как можно меньше места. Между ними оставалась пропасть. — Сними напряжение, — усмехнулась Аманда, беря пульт. — Я не кусаюсь. Пока что. Она включила фильм. На экране заиграли начальные титры, и Кая расслабилась, решив, что самое страшное позади. Но через десять минут она поняла, что ошиблась. Это была эротика. Откровенная, красивая, но от этого не менее смущающая. На экране две девушки с длинными волосами ласкали друг друга. Камера крупным планом показывала поцелуи, прикосновения, влажные губы и сплетенные тела. Кая замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она закрыла глаза, но шепот, тяжелое дыхание с экрана проникали в уши, заставляя воображение рисовать непристойные картины. Она прикрыла лицо рукой. — Не нравится? — спросила Аманда с насмешкой. — Я... это... — Кая не могла подобрать слов. — Зачем вы это включили? — Это искусство, — пожала плечами Аманда. — Не смотри, если стесняешься. Но она не дала ей отвернуться. Пальцы Аманды взяли Каю за подбородок и мягко, но настойчиво повернули ее лицо обратно к экрану. — Смотри, — приказала она тихо. — Не отводи глазки. Кая смотрела, затаив дыхание. Она видела, как одна женщина целует другую, спускаясь все ниже. Ей было безумно неловко, безумно стыдно, но тело предавало ее. Она чувствовала, как внутри нее разливается странное, тянущее тепло. Она невольно сжала бедра, пытаясь унять дрожь. В этот момент она почувствовала прикосновение к плечу. Пальцы Аманды сжали ее плечо, массируя. Кая вздрогнула, и с ее губ сорвался тихий, робкий полувздох-полустон. — Напряжена, — прошептала Аманда ей на ухо. — У тебя мышцы забиты. От холода, от страха. Давай я помогу тебе расслабиться. Ложись на живот. Прежде чем Кая успела возразить, Аманда ловким движением повалила ее на кровать. Кая оказалась на животе, и в следующую секунду почувствовала, как Аманда села на нее сверху, оседлав ягодицы. Сердце Каи ушло в пятки. — Что вы... — пискнула она, пытаясь приподняться, но Аманда была тяжелее и сильнее. — Тише, — сказала Аманда, начиная массировать ее плечи. — Это массаж. Не дергайся. Кая, из вежливости и от непонимания, что делать, замерла. Руки Аманды были умелыми. Они разминали напряженные мышцы, двигались по спине, по лопаткам. Но постепенно движения вышли за пределы массажа. Ладони спустились ниже, к пояснице, поглаживая кожу через тонкий шелк майки. Пальцы скользнули под край майки, коснувшись голой спины. — Сними майку, — попросила Аманда. Голос был спокойным, но в нем слышалось напряжение. — Нет! — Кая вцепилась в край майки, пытаясь натянуть ее вниз. — Пожалуйста, не надо... — Кая, — Аманда наклонилась, прижимаясь грудью к ее спине, и прошептала прямо в ухо: — Мы обе женщины. Чего ты стесняешься? Я видела тебя в душе, котенок. Твое тело прекрасно. Не заставляй меня просить дважды. Кая замерла, переваривая услышанное. Видела в душе? Как? Она хотела спросить, но Аманда уже потянула майку вверх. Кая сопротивлялась, но ее руки были слабы, а хватка старшей — железной. В короткой борьбе, которая длилась не больше минуты, Аманда стащила с нее майку. Кая лежала на животе, прижимаясь грудью к простыням, чувствуя себя абсолютно голой. Шорты остались на ней, но это не имело значения. Она была беззащитна. — Зря, — прошептала Кая, зажмурившись. — Это зря. Аманда не ответила. Она смотрела. Она смотрела на молодую, небольшого размера грудь студентки, которая была прижата к кровати, но Аманда видела достаточно. Она наклонилась и начала массировать спину, но теперь ее руки двигались иначе. Они были жадными, собственническими. Она гладила бока Каи, забираясь под нее, чтобы коснуться груди. — Какая ты нежная, — выдохнула Аманда, сжимая ягодицы Каи сквозь шелк. — Такая мягкая, податливая. Она перевернула Каю на спину. Девушка вскрикнула, пытаясь прикрыться руками, но Аманда перехватила ее запястья. Она сидела на ней верхом, не давая пошевелиться, и смотрела на ее грудь. Глаза Аманды потемнели, зрачки расширились. Она пялилась на эти два холмика с розовыми, затвердевшими вершинками, которые тяжело вздымались от учащенного дыхания. — Пожалуйста... — прошептала Кая, и в ее голосе был страх. — Тшшш, — Аманда отпустила ее запястья и вместо этого начала нежно массировать ее грудь. Ладони медленно, чувственно обводили круги, большие пальцы дразнили соски. Кая выгнулась, не в силах сдержать дрожь. Это было приятно. Это было пугающе приятно. Ее тело откликалось на прикосновения, несмотря на страх. — Видишь? Твоему телу это нравится. Перестань бороться с собой. — Это неправильно, — выдавила Кая, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Не от боли, а от стыда и осознания своей беспомощности. — Правильно то, что приносит удовольствие, — Аманда наклонилась и поцеловала ее в шею, легко прикусывая кожу. — Дай мне руки. Кая, не понимая, зачем, протянула ей свои кисти. Она была наивна, она думала, что Аманда просто хочет их поцеловать или подержать. Но Аманда быстрым, отработанным движением скрутила ее запястья ремнем, который достала откуда-то из-под подушки. Кожа ремня была мягкой, но хватка — мертвой. — Что вы делаете?! — Кая дернулась, но Аманда уже спеленала ее руки, привязав к изголовью кровати. — Отпустите! Вы не имеете права! — Имею, — спокойно сказала Аманда, глядя на нее сверху вниз. В ее глазах горел холодный, хищный огонь. — Ты в моем доме, в моей постели. Ты пришла ко мне. И ты будешь делать то, что я скажу. Ты поняла меня, котенок? Кая дернулась еще раз, но ремень держал крепко. Она чувствовала, как паника перерастает в ужас. Но вместе с ужасом пришло и что-то еще — странное, запретное возбуждение, от которого кровь быстрее бежала по венам. Она ненавидела себя за это чувство. Аманда перевернула ее на живот, заставив лечь на связанные руки. Затем ее ладонь с размаху опустилась на ягодицу Каи, прикрытую шелком. Хлопок. Не больно, но звонко и унизительно. Кая вскрикнула от неожиданности. — С этого момента ты будешь молчать и слушаться, — сказала Аманда, поглаживая то место, по которому только что ударила. — Иначе будет больно. А я не хочу делать тебе больно, котенок. Я хочу сделать тебе хорошо. Ты хочешь, чтобы тебе было хорошо? Кая молчала, уткнувшись лицом в подушку. Она не знала, чего она хочет. Аманда приняла молчание за согласие. Она медленно стянула с Каи шорты, обнажая ее полностью. Кая была прекрасна. Молодое, стройное тело, округлые ягодицы, длинные ноги. Аманда провела рукой по ее спине, по ягодицам, раздвинула их, смотря на то, что было скрыто. Кая замерла, чувствуя, как взгляд Аманды обжигает самые интимные места. Прелюдия была долгой. Аманда целовала каждый дюйм ее спины, спускаясь все ниже. Она водила языком по позвоночнику, покусывала ягодицы, раздвигала их языком, заставляя Каю сжимать простыни в связанных руках и издавать приглушенные, молящие звуки. Она ласкала ее руками, пальцами, слюной. Она подготавливала ее, растягивая, смазывая, заставляя тело девушки привыкать к вторжению. Кая извивалась, то прижимаясь к рукам Аманды, то пытаясь отползти. Она плакала от стыда, от ощущения собственной распущенности, от того, что ее тело предавало ее, становясь влажным и податливым. — Ты хочешь этого, — шептала Аманда, вводя в нее палец. — Скажи, что хочешь. — Не... не хочу, — всхлипывала Кая, хотя ее бедра уже двигались в такт движениям старшей. — Врешь, — Аманда добавила второй палец. Кая выгнулась дугой, и громкий, полный боли и удовольствия стон вырвался из ее горла. — Смотри, как твое тело откликается. Оно хочет. Оно умоляет. Когда Аманда поняла, что Кая достаточно подготовлена, она взяла с прикроватной тумбочки вибратор. Кая услышала жужжание и дернулась, но Аманда прижала ее к кровати. — Нет! Нет, пожалуйста! — закричала Кая, но Аманда уже вводила в нее игрушку. Началось то, что Кая не могла описать словами. Это было жестко. Аманда не щадила ее. Она трахала ее с какой-то звериной настойчивостью, меняя темп, вводя игрушку глубоко и резко, доводя Каю до грани, а потом останавливаясь. Кая кричала в подушку, умоляла то прекратить, то не останавливаться. Она потеряла счет времени, потеряла себя. Аманда использовала разные игрушки, каждую следующую — больше предыдущей. Она вводила их в Каю, когда та была на спине, на животе, стоя на коленях. Она связывала ей ноги, разводила их шире, приковывала к ножкам кровати. Она делала с ней все, что хотела. Все это обрушилось на Каю, как тот самый ураган за окном. Аманда наслаждалась ее неопытностью, ее стыдом, ее наивностью. Она смотрела, как расширенные глаза девушки наполняются слезами и страстью, как ее губы, искусанные в кровь, шепчут «пожалуйста», уже не понимая, о чем просят. Аманда была везде — ее руки, ее голос, ее запах. Она подчинила себе Каю полностью. Кульминация наступила, когда Кая, уже не в силах терпеть, кончила с криком, в котором смешались боль, стыд и невероятное, всепоглощающее удовольствие. Аманда не остановилась. Она довела ее до второго, третьего оргазма, пока Кая не рухнула обессиленная, мокрая от пота и слез. Только тогда Аманда отстегнула ремни. Она легла рядом, притянула дрожащее тело Каи к себе, поглаживая ее по волосам. — Тшшш, — прошептала она, целуя мокрые от слез щеки. — Все хорошо, мой маленький котенок. Все хорошо. Кая, обессиленная, уткнулась ей в грудь и разрыдалась. Она не могла понять, что с ней произошло. Ей было больно, стыдно, но в то же время она чувствовала такое освобождение, какого не испытывала никогда. Аманда держала ее в объятиях, нежно, почти по матерински, пока Кая не заснула. Кая проснулась от того, что солнечный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Дождь кончился. Ураган стих. Тело ломило, но внизу живота еще теплилось странное, приятное послевкусие. Она была одна в огромной кровати. На подушке рядом лежала записка: «Завтрак на кухне. Не убегай». Кая оделась в свои высохшие вещи, чувствуя, как ткань футболки натирает кожу. Она нашла на кухне кофе, свежие круассаны и фрукты. Аманда появилась, когда она пила кофе. Женщина была одета в строгий костюм, с идеальной укладкой и макияжем. Она выглядела так, словно ничего не произошло. — Как спалось? — спросила она, наливая себе чашку. Кая не знала, что ответить. Она смотрела на Аманду и видела в ней не просто соседку. Она видела ту, кто вчера... Она покраснела до корней волос. — Отвези меня домой, — тихо попросила она. Аманда кивнула. Они ехали молча. Кая смотрела в окно, перебирая в голове события прошлой ночи. Она ожидала, что будет чувствовать злость, ненависть. Но вместо этого она чувствовала... пустоту. И желание. Желание, чтобы это повторилось. Когда они остановились у ее подъезда, Аманда взяла ее за руку. — Если захочешь поговорить... или повторить, — она протянула ей визитку, — ты знаешь, где меня найти. Кая взяла визитку дрожащими пальцами. Она вышла из машины, не сказав ни слова. Следующие два дня она ходила как в тумане. Она не могла думать ни о чем, кроме рук Аманды, ее голоса, того, что она делала с ней. Она злилась на себя за то, что хочет этого. Что она мастурбирует, вспоминая, как была связана и беспомощна. На третьи сутки она набрала номер. Встреча произошла в тот же вечер. Аманда ждала ее у подъезда. Они сели в машину и снова поехали за город. В домике. Все повторилось. Но теперь это было иначе. Кая больше не сопротивлялась. Она была послушной, но в ее глазах горел огонь. Она хотела этого. Она хотела, чтобы Аманда снова взяла ее, использовала, подчинила. И Аманда сделала это, но теперь она была чуть нежнее, хотя и не менее требовательна. Так они стали встречаться. Это была их тайна. Кая днем ходила на пары, а вечерами иногда исчезала в машине Аманды. Они ездили в загородный дом, где Аманда учила ее всему, что знала сама. Она учила ее получать удовольствие, учила не стесняться своих желаний, учила доверять. И Кая училась. Спустя месяц после того урагана Аманда пригласила Каю в ресторан. Это был дорогой, элегантный ресторан, где подавали французскую кухню и играл тихий джаз. Кая надела платье, которое Аманда купила ей — нежно-голубое, шелковое, длиной чуть выше колена. Оно подчеркивало ее фигуру и делало ее похожей на фарфоровую куклу. Они сидели за столиком у окна, пили вино, и все выглядело как идеальное свидание. Но Кая чувствовала внутри себя легкую, пульсирующую вибрацию. Она сидела, идеально выпрямившись, сжимая в руках бокал, и старалась не выдать своего состояния. Потому что внутри нее, глубоко, был спрятан маленький яйцевидный вибратор. Аманда управляла им с телефона, который лежал на столе рядом с ее тарелкой. — Как салат? — спросила Аманда, глядя на нее поверх бокала. В ее глазах танцевали чертики. — Отлично, — ровным голосом ответила Кая, хотя ей хотелось зажмуриться. Аманда, не меняя выражения лица, нажала на экран. Вибрация усилилась. Кая вздрогнула, едва не пролив вино. Она сделала глоток, пытаясь унять дрожь. — Что-то не так? — спросила Аманда с притворной заботой. — Ты вся красная. Не перегрелась? — Все в порядке, — выдавила Кая, чувствуя, как волна удовольствия накатывает и отступает. Аманда играла с ней, как кошка с мышкой. Она то включала вибратор на полную мощность, заставляя Каю вцепиться в край стола, то выключала его, давая ей перевести дыхание. Она задавала ей вопросы, заставляя отвечать связно, когда внутри Каи все сжималось от напряжения. Кая смотрела на нее умоляющими глазами, но Аманда лишь улыбалась. — Помнишь наш первый раз? — спросила Аманда, когда официант унес тарелки. — Как ты плакала. Как умоляла меня остановиться. А потом умоляла не останавливаться. — Пожалуйста... — прошептала Кая, и это «пожалуйста» было не о том, чтобы прекратить. Она хотела большего. Она хотела, чтобы это закончилось, но одновременно хотела, чтобы Аманда довела ее до пика здесь, при всех. — Еще нет, — отрезала Аманда, выключая вибратор. — Ты получишь свое, когда мы окажемся дома. А пока — пей вино и улыбайся. Ты — моя красивая девочка на ужине. Кая выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Весь оставшийся ужин она провела на грани, балансируя между наслаждением и страхом разоблачения. Когда они наконец сели в машину, Кая набросилась на Аманду, целуя ее с такой страстью, на которую была способна. — Домой, — прорычала она, чем вызвала у Аманды смех. — Терпение, котенок. Дома они не дошли до спальни. Аманда толкнула Каю на диван в гостиной, сдирая с нее платье. — Ты была такой хорошей девочкой в ресторане, — сказала она, нависая над ней. — Теперь ты получишь награду. Но наградой была не нежность. Это была очередная игра, в которую они играли в последнее время. Аманда любила ролевые игры. Сегодня она была охотницей, а Кая — пойманной принцессой, которую нужно наказать за непослушание. Аманда связала ей руки за спиной ремнем, затем пристегнула их к ошейнику, который надела на Каю. Кая стояла на коленях на полу, абсолютно голая, с ошейником на шее, а Аманда ходила вокруг нее, как хищник. — Ты сбежала из замка, принцесса, — говорила Аманда низким, угрожающим голосом. — Ты думала, что сможешь спрятаться от меня? Но я всегда нахожу то, что принадлежит мне. — Простите меня, госпожа, — шептала Кая, входя в роль. Ее глаза блестели, но в них не было страха. Было предвкушение. Аманда взяла флоггер — пучок кожаных полосок — и провела им по спине Каи. Затем резко ударила. Кая вздрогнула, но не вскрикнула. Удары были не сильными, скорее чувственными, они оставляли легкое жжение на коже. Аманда била ее по ягодицам, по бедрам, по спине, каждый раз спрашивая, усвоила ли принцесса урок. — Да, госпожа, — отвечала Кая, чувствуя, как кровь приливает к местам ударов, как все тело становится чувствительным. Затем Аманда отстегнула ее руки от ошейника, но оставила их связанными сзади. Она толкнула Каю на кровать, раздвинула ей ноги и взяла большую двустороннюю игрушку — страпон, который крепился на бедрах. — Сегодня ты будешь не только принимать, — сказала Аманда, надевая его. — Сегодня ты докажешь, что достойна быть моей. Она легла на спину и притянула Каю к себе, усаживая ее сверху. Кая, со связанными руками, оказалась в сложном положении. Она должна была двигаться сама, насаживаясь на игрушку, которая была внутри Аманды и внутри нее одновременно. — Ну же, принцесса, — Аманда ударила ее по бедру. — Покажи, как сильно ты хочешь быть моей. Кая начала двигаться. Это было унизительно и восхитительно одновременно. Она не могла опереться руками, ей приходилось балансировать бедрами. Каждое движение отдавалось в ней волной удовольствия. Она смотрела в глаза Аманде, видела в них гордость и желание. — Я... я хочу быть твоей, — прошептала Кая, ускоряясь. — Только твоей. — Моя, — прорычала Аманда, переворачивая ее на спину и начиная двигаться сама, жестко, глубоко, не оставляя Кае ни малейшего шанса на контроль. Когда обе были на грани, Кая, повинуясь какому-то древнему инстинкту, потянулась к руке Аманды. Аманда вложила в ее рот два пальца, и Кая начала сосать их, глядя на нее снизу вверх широко раскрытыми, полными обожания глазами. Это движение, такое интимное, такое подчиненное, стало последней каплей. Аманда кончила с глухим стоном, уткнувшись лбом в плечо Каи, а через секунду Кая последовала за ней, выгибаясь на кровати. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Аманда отстегнула игрушки, освободила руки Каи. Затем она повернулась к ней и обняла. Жестко, но в этом объятии была вся нежность мира. — Ты в порядке? — спросила Аманда, целуя покрасневшие запястья. — Да, — выдохнула Кая, утыкаясь носом в ее шею. — Я люблю тебя. Эти слова повисли в воздухе. Они не произносили их раньше. Аманда замерла, затем ее руки сжались еще крепче. — Я знаю, — прошептала она, и в ее голосе впервые за все время прозвучала неуверенность. — Я тоже тебя люблю. Мой маленький котенок. Кая подняла голову и посмотрела на нее. Аманда, серьезная, стальная женщина, которая управляла ее телом и душой, сейчас смотрела на нее с такой теплотой, что у Каи перехватило дыхание. — Я никогда не думала, что буду с кем-то... таким образом, — сказала Кая. — Что мне это понравится. Но ты... ты показала мне, что я могу быть собой. Что бы ты ни делала, я чувствую себя... нужной. Живой. — Ты — особенная, — Аманда погладила ее по волосам. — Я знала это с первой секунды, как увидела тебя в лифте. Твои глаза... они были такими чистыми. Я хотела их... запачкать. — Она усмехнулась. — Но ты запачкала меня сама. Ты заставила меня чувствовать то, что я давно не чувствовала. Они лежали, сплетя ноги, и говорили до поздней ночи. Аманда рассказывала о своей работе, о том, почему она любит контроль, о том, что боялась, что Кая отвергнет ее после той первой ночи. Кая призналась, что хотела, но боялась себе в этом признаться. — Ты была так жестока со мной, — прошептала Кая, касаясь губами ключицы Аманды. — Но я поняла, что ты давала мне свободу. Свободу быть слабой. Не притворяться. — Именно, — Аманда поцеловала ее в лоб. — В этом и есть суть. Ты отдаешь мне контроль, потому что знаешь, что я не сделаю тебе ничего, что не пойдет тебе на пользу. Я забочусь о тебе, даже когда... наказываю. — Тогда накажи меня еще, — с вызовом сказала Кая, сверкая зелеными глазами в темноте. Аманда рассмеялась — низко, грудью. — Терпение, котенок. У нас вся ночь впереди. Она снова потянулась к ящику прикроватной тумбочки, где хранились их игрушки. Ее котенок хотел играть. И она, серьезная, сдержанная женщина, теряла контроль каждый раз, когда видела эту милую, наивную малышку, которая так доверчиво смотрела на нее. Это был ее котенок. И они были вместе. Ночь обещала быть долгой.