Композиция чувств

Аделия сидела на полу, опершись спиной о кровать, и лениво перелистывала тетрадь, в которой было больше рисунков, чем конспектов. Рядом, раскинувшись на животе, лежала Изабо, уткнувшись в учебник, но уже давно не читала, только водила пальцем по строкам, отвлекаясь. Комната была тихой, только из открытого окна тянуло прохладой и доносился приглушённый шум улицы. Это спокойствие было обманчивым, внутри у Аделии всё ещё не утихало. — ... и вот мы идём по парку, — сказала Изабо, оживляясь, даже переворачиваясь на бок, чтобы видеть её. — Илья, значит, находит камень и решает, что он снайпер. — Изабо засмеялась, вспоминая. — Там утка. Обычная, мирная утка, которая вообще никого не трогает. И он такой: «Смотри сейчас». Она изобразила это с такой серьёзностью, что сама не выдержала и хихикнула. — Ты серьёзно? — Аделия покачала головой, но всё же улыбнулась. — Он чуть не убил утку? — Он не попал, — быстро добавила Изабо, поднимая руки, будто защищаясь. — Но утка посмотрела на него так, что я клянусь, если бы могла, она бы его засудила. Аделия тихо рассмеялась, но смех вышел коротким. Он быстро погас, и лицо снова стало спокойным, даже слишком. Изабо это заметила, она чуть приподнялась, опираясь на локоть, и посмотрела внимательнее, чем раньше. — Ты снова не здесь, — сказала она, уже без шуток. — Вроде смеёшься, но не искренне. Что происходит? Аделия отвела взгляд, пальцы невольно зацепились за край тетради. Она провела по нему ногтем, оставляя едва заметную линию, просто чтобы занять руки. — Ничего, — ответила она, но сама услышала, как это звучит. — Просто устала. Изабо не начала расспрашивать, не надавила, только продолжала смотреть, давая ей пространство, в котором можно было либо закрыться, либо наконец сказать что-то важное. Аделия глубоко вдохнула, опустила взгляд на раскрытую тетрадь и тихо усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. Она провела пальцем по краю страницы, словно цепляясь за что-то простое и понятное, лишь бы не поднимать глаза. — Мы, — начала она, запнувшись, потому что слова не складывались сразу и упрямо не хотели звучать вслух. — Мы с Эмбер… между нами кое-что произошло. Изабо не перебила, она лишь чуть повернула к ней голову, давая возможность договорить, не подталкивая и не заполняя паузу лишними словами. Аделия выдохнула, сжала пальцы сильнее и качнула головой, будто спорила сама с собой. — На той вечеринке был один момент, — продолжила она тише. — Когда могло кое-что случиться, — она замолчала, подбирая формулировку. — Мы почти поцеловались. Тишина в комнате стала плотнее, но не давящей. Она не ломала, а удерживала, позволяя словам осесть. Изабо не дёрнулась, не ахнула, она только медленно моргнула, принимая это как факт, а не как что-то, требующее немедленной реакции. Аделия подняла на неё взгляд. В нём уже не было привычной защиты, только усталость и какая-то болезненная честность, от которой самой становилось не по себе. — Я хотела этого, — добавила она тише, сжимая пальцы ещё сильнее, будто это помогало удержаться. — И это не из-за алкоголя. Я помню всё. Слова прозвучали ровно, но голос всё равно выдал напряжение, которое она больше не пыталась прятать. Изабо села ближе, не резко, без лишнего движения, и осторожно коснулась её плеча, проверяя, не отстранится ли она. — Эй, — сказала она мягче, и в голосе было больше тепла, чем удивления. — Это не катастрофа. Она чуть наклонилась ближе, стараясь поймать её взгляд, но не настаивая, не заставляя. В этом «эй» не было ни давления, ни попытки всё сразу исправить, только спокойное присутствие рядом. Аделия коротко усмехнулась, опуская голову. Уголки губ дрогнули и сразу же опустились, будто она сама не позволила себе задержаться в этом состоянии. — Для меня — да, — ответила она, проводя рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. Пальцы на секунду застряли в прядях, она чуть сжала их, а потом отпустила. — Потому что потом я всё испортила. Она замолчала, собираясь с силами. Внутри всё путалось, и ей требовалось усилие, чтобы не закрыться снова, не уйти в привычное молчание. Она глубже вдохнула и продолжила, уже быстрее, будто боялась передумать и остановиться. — Я начала её избегать. Делала вид, что ничего не было, что это вообще не важно. Сама же себе это повторяла, — она коротко усмехнулась, но без радости. — А потом наговорила ей такого, что даже поверить не могу. Слова застряли в горле, она качнула головой, сжимая губы, и отвела взгляд в сторону, будто там было легче дышать. В груди неприятно сжалось от одного воспоминания о том разговоре. Изабо придвинулась ближе и обняла её — спокойно, без давления, так, чтобы это ощущалось как опора, а не как попытка вытянуть ответ. Её руки легли уверенно, но мягко, и в этом жесте было больше понимания, чем в любых словах. Аделия сначала напряглась, плечи на секунду поднялись, словно она собиралась отстраниться. Но потом это напряжение ушло. Она медленно выдохнула и уткнулась лбом ей в плечо, позволяя себе хотя бы немного отпустить контроль. — Я не понимаю, что с этим делать, — сказала она тише, в ткань её кофты, и голос звучал глухо. — Я привыкла, что если что-то сложно, я просто отхожу, закрываюсь и всё. Это всегда работало. А сейчас, это не работает. Её пальцы сжали ткань сильнее, как будто это помогало удержаться в реальности и не провалиться обратно в эту путаницу мыслей. Изабо провела рукой по её спине, медленно, равномерно, не торопя, давая ей время договорить всё, что накопилось. — Потому что это важно, — ответила она спокойно. — Слишком важно, чтобы от этого просто уйти. Ты не можешь выключить это, даже если очень хочется. Аделия ничего не сказала, но её пальцы сжались на ткани сильнее, как будто это была единственная точка, за которую можно держаться. Дыхание постепенно стало ровнее, и напряжение в плечах чуть отпустило. Несколько секунд они сидели так, в тишине, которая уже не давила, а наоборот — давала передышку. — Я так и знала, — вдруг добавила Изабо уже легче, чуть отстраняясь и глядя на неё с мягкой улыбкой, — Что между вами что-то происходит. В её голосе появилась привычная живость, и это немного разрядило атмосферу. — Что? — переспросила она. Аделия резко подняла голову, нахмурившись, будто не сразу поняла, о чём речь. — Как ты вообще это поняла? Изабо хмыкнула, скрещивая руки, но в её взгляде не было ни насмешки, ни упрёка — только спокойная уверенность человека, который давно всё заметил. — Это было невозможно не заметить, — ответила она. — Даже когда ты говорила, что она тебя бесит, вы смотрели друг на друга так, что искры летали. Она чуть наклонила голову, вспоминая, и уголок её губ поднялся. — Ваши перепалки, взгляды, — продолжила она. — Ты каждый раз реагировала на неё сильнее, чем на кого-либо. И, кстати, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Я видела, как ты рисовала её на уроке. Аделия замерла. Взгляд на секунду стал растерянным, а потом она моргнула, словно возвращаясь в реальность. — Ты серьёзно? — тихо спросила она, уже не зная, что больше чувствует — удивление или смущение. — Более чем, — Изабо хихикнула. — Ты вообще не умеешь скрывать такие вещи. Особенно когда думаешь, что никто не смотрит. Аделия выдохнула и закрыла лицо ладонью, качнув головой. Щёки едва заметно потеплели, и ей самой стало смешно от того, насколько всё было очевидно. — Это было настолько очевидно? — пробормотала она, приглушённо, сквозь пальцы. — Абсолютно, — уверенно ответила Изабо. — Просто ты сама не хотела это видеть. Ты упрямо держалась за свою версию, потому что так было проще. Аделия медленно опустила руку, глядя на неё уже иначе. Внутри всё ещё было сложно, но это больше не казалось чем-то невыносимым. На этот раз она действительно улыбнулась — спокойно, искренне, без привычной защиты. И в этой улыбке впервые за долгое время не было напряжения.

***

Понедельник встретил её привычной суетой коридоров и шумом голосов. делия шла медленно, сжимая ремень сумки в пальцах, и каждый раз, когда в поле зрения появлялась знакомая фигура, сердце предательски сбивалось. Она решила, что поговорит. Решила ещё утром, пока стояла у зеркала и пыталась убедить себя, что всё можно исправить словами. Что достаточно просто подойти, сказать «прости», и напряжение исчезнет. Но чем ближе становилась школа, тем менее реальной казалась эта идея. На первом уроке она ловила себя на том, что не слушает учителя. Взгляд сам находил Эмбер — через ряд, у окна. Та сидела прямо, что-то записывала, иногда переговаривалась с Ильёй, но ни разу не посмотрела в её сторону. Аделия опускала взгляд в тетрадь, делала вид, что пишет, но ручка зависала над строкой, не двигаясь. Мысли возвращались к одному и тому же: подойти сейчас или позже, сказать прямо или начать издалека, объяснить всё или просто извиниться. Ни один вариант не казался правильным. В столовой было не легче, она сидела с Изабо, слушала, как та рассказывает что-то про тренировку, кивала в нужных местах, но почти не слышала слов. В какой-то момент она всё же подняла глаза и заметила Эмбер за соседним столом. Та смеялась над чем-то, наклоняясь ближе к Алисе, и этот смех звучал легко, свободно, так, будто ничего не произошло. — Ты вообще меня слушаешь? — спросила Изабо, прищурившись, но без раздражения. — Да, — Аделия моргнула, возвращаясь в реальность. — Конечно. Изабо хмыкнула, но не стала развивать тему, только мягко толкнула её плечом. — Тогда соберись, — сказала она. — А то ты сейчас прожжёшь в ней дыру взглядом. Аделия слабо усмехнулась, но ничего не ответила. После уроков она не пошла сразу домой. Ноги сами привели её туда, куда она приходила, когда не знала, что делать — в кабинет искусства. Там всегда было тише, чем в остальной школе, и это давало ощущение, что можно хотя бы на время остаться наедине с собой. Она села за знакомый мольбер у окна, достала карандаши и кисти. Несколько минут просто сидела, глядя на чистый лист, прежде чем рука наконец начала двигаться. Линии ложились уверенно, она не думала о том, что рисует или пыталась не думать. Но силуэт, который постепенно появлялся на бумаге, был слишком знакомым — наклон головы, линия плеч, волосы, падающие на лицо. Она знала этот образ наизусть. Наушники приглушали внешний мир, оставляя только тихую музыку и скрип карандаша по бумаге. В этом ритме становилось легче дышать. — Красиво. Голос прозвучал рядом так неожиданно, что Аделия вздрогнула, резко стянула наушники и повернулась. Эмбер стояла совсем близко, чуть наклонившись вперёд, и смотрела прямо на рисунок. Её взгляд был внимательным, цепким, и в нём читалось понимание, которое Аделии хотелось и не хотелось видеть одновременно. Сердце ударило сильнее, Аделия быстро поднялась, делая шаг вперёд и закрывая собой рисунок. — Я просто, — начала она, чувствуя, как сбивается дыхание. — Рисую для практики. Это не… ничего конкретного. Слова звучали неровно, и она сама это слышала. Эмбер выпрямилась, переведя взгляд с альбома на неё. В уголке губ мелькнула едва заметная усмешка, но она не стала комментировать. Короткая пауза повисла между ними, напряжённая, но не острая — скорее хрупкая. — Я, — Эмбер чуть сдвинула сумку с плеча. — Забыла тут тетрадь. Аделия кивнула, отступая в сторону. Эмбер прошла мимо, и это короткое расстояние между ними ощущалось слишком остро. Аделия поймала себя на том, что задержала дыхание, и только когда та отошла, смогла выдохнуть. Она нашла тетрадь, пролистнула пару страниц, проверяя что-то, а потом закрыла её и на секунду замерла, словно решая, стоит ли что-то сказать. Аделия стояла, не двигаясь, чувствуя, как внутри всё сжимается в ожидании, но слов не последовало. — Ладно, — сказала Эмбер, закидывая тетрадь в сумку. — Я пойду. Аделия только кивнула, не доверяя голосу. Эмбер направилась к двери, но у самого выхода на мгновение остановилась. Её рука легла на ручку, пальцы сжались, но она так и не обернулась. И в следующую секунду дверь закрылась, Аделия осталась одна. Она медленно опустилась обратно на стул, проводя рукой по лицу, пытаясь стереть это напряжение. Сердце всё ещё билось быстрее обычного.

***

На следующий день школа встретила её обычным шумом, но внутри у Аделии всё было натянуто до предела. Она стояла у шкафчиков вместе с Изабо, перебирая тетради, и старалась держаться за этот простой разговор, как за что-то стабильное. Изабо что-то рассказывала, быстро, живо, размахивая руками, и на этот раз Аделия действительно слушала. Ей нужно было отвлечься. — И тренер такой: «Ещё раз», — продолжала Изабо, закатывая глаза. — Я думала, у меня ноги отвалятся, честно. Аделия усмехнулась, закрывая шкафчик. — Ты сама это выбрала, — сказала она, поворачиваясь к ней. — Никто тебя не заставлял. — Это была ошибка, — серьёзно кивнула Изабо, но тут же улыбнулась. — Но красивая ошибка. Они обе тихо рассмеялись, Изабо наклонилась ближе и легко чмокнула её в щёку. — Всё, я побежала, — сказала она быстро. — Напишешь потом. — Напишу, — ответила Аделия, не успев даже толком отреагировать. Изабо уже исчезла в толпе, а Аделия осталась стоять у шкафчика, проводя рукой по щеке, где ещё оставалось это лёгкое прикосновение. Она выдохнула, собираясь идти, но почувствовала, как кто-то остановился рядом. — Привет. Голос был незнакомым, и в нём не было ни дружелюбия, ни откровенной грубости — что-то среднее, настораживающее. Аделия повернула голову, чуть нахмурившись, словно заранее готовилась к тому, что разговор ей не понравится. Парень стоял чуть в стороне, опершись плечом о соседний шкафчик. Он выглядел вполне обычно — аккуратная одежда, уложенные волосы, даже улыбка на лице была правильной, почти отработанной. Но чем дольше она на него смотрела, тем сильнее это ощущение неправильности нарастало, будто за этой внешней «нормальностью» скрывалось что-то неприятное. — Привет, — ответила Аделия осторожно, оставаясь на месте и не делая ни шага навстречу. Она чуть сильнее сжала ремень сумки, сама не заметив этого движения, и перевела взгляд в сторону, словно проверяя, не вернётся ли Изабо. — Я тебя видел пару раз, — сказал он, отталкиваясь от шкафчика и подходя ближе. Его шаги были неспешными, но уверенными, как будто он уже решил, чем закончится этот разговор. — Ты не так давно перевелась, да? Аделия кивнула, чувствуя, как внутри постепенно поднимается напряжение. Оно было пока тихим, едва заметным, но уже неприятным, как предчувствие. — Можно и так сказать, — ответила она, скрещивая руки, будто пытаясь создать между ними хоть какую-то дистанцию. Он остановился напротив, чуть наклонив голову, разглядывая её слишком внимательно. Этот взгляд не был обычным любопытством — в нём было что-то оценивающее, холодное, словно он пытался решить, куда её «поместить». — Слушай, — начал он, понижая голос, и это сразу заставило её насторожиться сильнее. — Ты вроде нормальная, поэтому скажу сразу, без лишнего. Аделия чуть прищурилась, не двигаясь, но внутри всё уже напряглось. — Без чего? — переспросила она, чувствуя, как разговор уходит в неприятную сторону, но всё ещё надеясь, что ошибается. Он кивнул в сторону, куда только что ушла Изабо, и этот жест оказался слишком показательным. — Тебе лучше держаться подальше от таких, как она. Слова прозвучали тихо, почти спокойно, но в них не было ни сомнений, ни попытки смягчить смысл. Они легли между ними тяжело, неприятно. В груди что-то сжалось. — В смысле? — спросила Аделия, и голос стал жёстче, хотя внутри уже поднималось раздражение. Парень усмехнулся, и теперь эта улыбка окончательно потеряла всю свою «правильность». — В прямом, — ответил он. — Тут не очень любят… таких. Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе, и посмотрел на неё внимательнее, словно проверяя реакцию. — И тебя тоже не будут любить, если ты будешь рядом с ними, — добавил он уже с нажимом. Аделия почувствовала, как внутри поднимается волна — сначала злость, резкая и горячая, а потом что-то более тяжёлое, тянущее вниз. — Ты сейчас серьёзно? — спросила она, делая шаг вперёд, несмотря на то, что внутри всё уже начинало дрожать. — Ты вообще кто такой, чтобы... — Я тот, кто говорит тебе правду, — перебил он, и в его голосе больше не осталось ни капли вежливости. — Или ты правда думаешь, что сюда можно просто прийти и стать своей? Он сделал ещё шаг, Аделия невольно отступила, упираясь спиной в шкафчик. Холод металла прошёлся по позвоночнику, и это ощущение только усилило внезапное чувство, что она загнана в угол. Она сжала пальцы сильнее, но ладони уже начинали потеть. — Ты же понимаешь, откуда ты, да? — продолжил он, не отводя взгляда. — Или надо напомнить? — Закрой рот, — сказала она, но голос предательски дрогнул. Он это заметил и улыбнулся шире. — Что, задело? — спросил он с явным удовлетворением. — Я просто говорю, как есть. Таких, как ты, здесь не ждут. Ни с твоим акцентом, ни с твоими… друзьями. Он сделал паузу на последнем слове, растягивая его, будто специально. — Можешь сразу ехать обратно туда, откуда приехала, — добавил он уже открыто, без всяких намёков. Эти слова ударили сильнее всего, не потому что она их никогда не слышала. А потому что сейчас — после всего, что происходило в её жизни, после попыток найти здесь место, после людей, к которым она начала привязываться — они попали точно в самое уязвимое. На секунду в голове стало пусто, будто выключили звук. Потом всё вернулось сразу — шум коридора, чьи-то голоса, хлопки дверей, собственное дыхание, которое стало слишком громким и неровным. В груди сжало сильнее. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не вышли, только воздух. — Отойди, — сказала Аделия, пытаясь удержать голос ровным. Руки уже начали дрожать, пальцы сжимались сами по себе, но она упрямо стояла на месте. — А то что? — усмехнулся он. — Позовёшь свою подружку? Или начнёшь плакать? Слова попали точно, дыхание сбилось. В груди стало тесно, как будто воздуха резко стало меньше. — Я сказала, отойди, — повторила она, уже тише. Но он не отступил, наоборот, наклонился чуть ближе. — Или тебе нравится, когда на тебя так смотрят? — добавил он. — Потому что все уже смотрят. Аделия дёрнулась, переводя взгляд в сторону. И правда, несколько человек остановились неподалёку, делая вид, что заняты своими делами, но слушали. Чьи-то взгляды цепляли, кто-то перешёптывался. Стыд накрыл резко, горло сжалось, она не могла вдохнуть нормально. — Проблемы? Голос прозвучал чётко, знакомо, оба обернулись. Эмбер стояла чуть позади, скрестив руки на груди. Её взгляд был холодным, собранным, направленным прямо на парня. В её позе не было суеты, только уверенность, от которой даже воздух вокруг будто стал плотнее. — Не вмешивайся, — бросил он, но уже не так уверенно. — Уже вмешалась, — спокойно ответила она, делая шаг вперёд. — Так что повторю вопрос. У тебя проблемы? Он хмыкнул, переводя взгляд с неё на Аделию и обратно, пытаясь оценить ситуацию. — Мы просто разговариваем, — сказал он. — Это не разговор, — отрезала Эмбер. — Это ты решил, что можешь говорить всё, что хочешь, и тебе за это ничего не будет. В коридоре стало тише, кто-то остановился окончательно, кто-то отвернулся, но не ушёл. — Слушай, — начал он, раздражаясь. — Не делай из этого... — Я не делаю, — перебила она, и в её голосе появилась сталь. — Я заканчиваю. Она сделала ещё шаг вперёд, теперь между ними почти не было расстояния. — У тебя есть два варианта, — добавила она тише, но от этого только жёстче. — Либо ты сейчас уходишь, либо я иду к своему отцу и подробно рассказываю, что именно ты сказал. Парень смотрел на неё, явно взвешивая, стоит ли продолжать. Потом перевёл взгляд на Аделию, скривился, будто она вдруг перестала представлять для него интерес. — Ладно, — бросил он. — Это того не стоит. Он отступил, развернулся и ушёл, быстро растворяясь в коридоре, как будто ничего не произошло. Аделия стояла на месте, не двигаясь. Сердце билось слишком быстро, отдаваясь в висках, дахание не выравнивалось. Она смотрела в ту сторону, куда он ушёл, но не видела ничего. Только слова, которые продолжали звучать в голове. Она резко развернулась и пошла прочь. — Аделия! — окликнула Эмбер, но та не остановилась. Шаги становились быстрее, почти сбивались в бег, хотя она сама этого не замечала. Пространство вокруг теряло чёткость, стены вытягивались, лица превращались в пятна, а голоса сливались в один глухой, давящий шум, от которого хотелось закрыть уши. Сердце билось слишком быстро, каждый удар отдавался в висках, в горле, в груди, как будто его невозможно было остановить. Она резко свернула в туалет, толкнула дверь сильнее, чем нужно, и та с глухим ударом закрылась за спиной. Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало. Аделия не дошла до раковины. Колени подогнулись, и она сползла по стене вниз, чувствуя, как плитка под спиной холодит кожу даже через одежду. Пальцы дрожали так сильно, что она не могла их сжать, дыхание рвалось, сбивалось, застревало где-то в груди. Она попыталась вдохнуть глубже, но не получилось. Воздуха не хватало. — Чёрт, — выдохнула она, но голос сорвался, превратившись в хрип. Перед глазами всё расплывалось, как будто кто-то размыл картинку. Она попыталась зацепиться взглядом за что-то конкретное — дверь, раковину, трещину в плитке — но ничего не держалось. Тело переставало слушаться, мысли обрывались, не успевая оформиться. Только паника, густая, липкая, накрывающая с головой. Дверь снова открылась слишком резко, и этот звук будто ударил по нервам. Аделия даже не подняла головы — наоборот, сжалась сильнее, обнимая себя руками, впиваясь пальцами в плечи, словно пыталась удержать себя в теле, которое переставало слушаться. Воздуха не хватало, каждый вдох был коротким, рваным, будто грудная клетка не расширялась до конца, а только болезненно дергалась. Шум в голове нарастал, всё вокруг стало слишком громким и одновременно глухим. Сердце билось так быстро, что казалось, его слышно снаружи. Эмбер остановилась в дверях лишь на секунду, быстро оценивая происходящее, а потом сразу подошла ближе и опустилась перед ней. Она не оставила между ними расстояния, но и не касалась, не давая Аделии испугаться ещё сильнее. — Аделия, — её голос был мягким, но собранным, в нём не было ни капли паники. — Слушай меня, хорошо? Аделия попыталась вдохнуть глубже, но воздух снова застрял где-то на середине. Она закашлялась, хватая его короткими глотками, и покачала головой, не в силах сфокусироваться. — Я… — начала она, и голос сразу сорвался. — Я не могу… я не могу дышать. Эмбер чуть наклонилась ближе, стараясь поймать её взгляд, но не давила. — Можешь, — сказала она тихо, но уверенно. — Ты просто дышишь слишком быстро. Мы это сейчас остановим. Она осторожно взяла её за руку, тёпло, но уверенно, фиксируя контакт, и чуть сжала пальцы, чтобы вернуть ощущение реальности. — Смотри на меня, — добавила она мягче. — Только на меня. Попробуй. Аделия с трудом подняла взгляд. Он дрожал, цеплялся за лицо Эмбер и тут же ускользал, будто удержаться было невозможно. — Вот, — тихо сказала Эмбер, сразу уловив этот момент. — Я здесь. Я с тобой. Она глубоко вдохнула, показывая, не торопя. — Вдох, медленно, — произнесла она почти шёпотом. — И выдох. Но у Аделии не получалось. Дыхание срывалось, превращаясь в короткие, болезненные вдохи, грудь сжимало ещё сильнее, а паника только нарастала. Она резко зажмурилась, мотнула головой и сильнее вцепилась в свои плечи. — Я не могу, — голос сломался окончательно, и в нём уже была почти истерика. Эмбер заметно напряглась. На секунду её взгляд стал резче, сосредоточеннее, будто она быстро перебирала варианты. — Эй, — тихо позвала она, уже ближе. — Посмотри на меня. Она подняла руки и осторожно, но твёрдо обхватила её лицо ладонями, заставляя зафиксировать взгляд. Тёплые пальцы легли на щёки, удерживая, возвращая. Аделия открыла глаза, широко, растерянно, не до конца понимая, что происходит. Взгляд наконец остановился, и в следующий момент Эмбер притянула её к себе и поцеловала. Аделия замерла, глаза распахнулись ещё шире, мысли оборвались на полуслове. Дыхание сбилось и остановилось. Мир будто оборвался вместе с этим вдохом и затем её отпустило. Напряжение, которое сжимало грудь, начало уходить, как волна, откатывающаяся назад. Дыхание вернулось — сначала неровное, сбитое, но уже глубже. Аделия закрыла глаза, не думая, не анализируя. Просто позволяя этому происходить. Её пальцы разжались, плечи перестали быть каменными. Когда Эмбер отстранилась, это произошло так же быстро, как и сам поцелуй. Но её руки всё ещё оставались на её лице, теперь уже осторожнее, почти неуверенно. Аделия открыла глаза, она дышала тяжело, неровно, но это уже не была паника. Это было что-то другое — смесь шока, облегчения и того, что она пока не могла назвать. Она смотрела на Эмбер, не моргая. Эмбер тоже замерла, на секунду она закрыла глаза, словно только сейчас до неё дошло, что именно произошло, а потом медленно открыла их. В её взгляде была та же растерянность. Они сидели слишком близко. Тишина между ними стала плотной, неловкой, наполненной чем-то новым, к чему ни одна из них не была готова. Аделия резко выдохнула, проводя рукой по лицу, будто пытаясь вернуть себе контроль. — Ты, — начала она, голос всё ещё был хриплым. — Как ты это сделала? Эмбер моргнула, всё ещё не убирая руки, но уже явно не зная, куда их деть. Она чуть отвела взгляд, собираясь с мыслями. — Я, — она тихо выдохнула. — Где-то читала об этом. Она снова посмотрела на неё, уже чуть увереннее, но в голосе всё равно чувствовалась неловкость. — Когда человек задерживает дыхание, оно сбивается… в смысле, выравнивается, — поправилась она, запнувшись. — Ты перестаёшь задыхаться. Аделия нахмурилась, всё ещё пытаясь осознать. — Я задержала дыхание? — переспросила она, чуть тише. — Да, — быстро кивнула Эмбер, даже слишком быстро. — На пару секунд. Этого хватило. Снова повисла тишина, Аделия опустила взгляд, потом снова подняла его на неё. Щёки горели, но уже не от паники. Дыхание выровнялось, но внутри всё равно было слишком много всего. — Понятно, — сказала она тихо, хотя на самом деле ничего до конца понятно не было. Эмбер наконец убрала руки, отстранилась на несколько сантиметров, но не больше. Это расстояние казалось странным — слишком маленьким, чтобы игнорировать, и слишком большим, чтобы спрятаться. Они обе не знали, куда деть руки, куда смотреть, что сказать дальше. Аделия провела пальцами по запястью, избегая прямого взгляда, потом всё-таки снова посмотрела на неё. — Спасибо, — выдохнула она, уже спокойнее, но всё ещё тихо. — Правда. Эмбер кивнула, коротко, почти незаметно, и на её губах появилась слабая, чуть неловкая улыбка. — Не за что, — ответила она так же тихо. Она медленно отсранилась, давая время привыкнуть к этому расстоянию, и поднялась, стряхивая с джинсов пыль. Сумка лежала у двери, и она сделала шаг в её сторону. Аделия смотрела на неё, чувствуя, как внутри снова поднимается паника. Если сейчас промолчать — всё повторится. — Прости! — резко сказала она, вскакивая на ноги. Эмбер замерла, рука остановилась на полпути к ручке. Она не обернулась сразу, но и не ушла. Аделия сделала шаг ближе, потом ещё один, останавливаясь в паре шагов. — Прости за всё, — начала она, слова полились быстрее, чем она успевала их обдумывать. — За то, что я тебя избегала, за то, что наговорила тогда и за то, что потом даже не попыталась всё объяснить. Эмбер медленно повернулась и Аделия не отвела взгляд, наоборот, она наконец то смотрела прямо на неё не прячась. — Я правда не хотела, чтобы так получилось, — продолжила она, чувствуя, как голос снова дрожит, но уже не от паники. — Я не знаю, зачем я это сказала. Я так не думаю, я просто, — она запнулась, на секунду теряя мысль. — Я испугалась и как всегда всё испортила. Я пойму, если ты меня ненавидишь, — добавила она тише. — Я просто хотела сказать прости. Она выдохнула и опустила взгляд. Тишина затянулась, Аделия сжала пальцы, чувствуя, как снова начинает накатывать напряжение. — Я не ненавижу тебя. Аделия резко подняла голову. Эмбер смотрела на неё спокойно, но в глазах было что-то мягкое, уставшее. — Я злилась, — продолжила она. — Потому что не понимала, что происходит. То ты рядом, то исчезаешь и ничего не объясняешь, — Эмбер на на секунду отвела взгляд, будто подбирая слова. — В детстве мне говорили, что я слишком навязчивая, — добавила она тихо. — Поэтому, когда ты начала отдаляться, я подумала, что... ну, дело во мне. — Нет, — сразу сказала Аделия, делая шаг вперёд. — Нет, это не так. Это всё я, ты ничего плохого не сделала. Они замолчали и напряжение, которое держалось между ними так долго, начало отпускать. Эмбер вдруг тихо усмехнулась, Аделия тоже. Смех вышел коротким, немного нервным, но искренним. — Значит… друзья? — спросила Эмбер, чуть наклонив голову. Аделия замялась, сердце снова сжалось, но уже иначе. Это слова больше не казалось ей правильным, но упускать шанс она не хотела и если это единственное, что Эмбер может ей предложить, она согласна. — Друзья, — ответила она и улыбнулась. — Отлично, — сказала Эмбер, и в её улыбке впервые за долгое время появилось тепло. — Тогда у меня есть предложение. Она чуть наклонилась ближе, голос стал тише, заговорщическим. — Прогуляем последний урок? — Да, — ответила Аделия сразу и сама удивилась, насколько легко это прозвучало. Они вышли за территорию школы быстрее, чем обычно, и это ощущение само по себе было странным и немного запретным, но от этого только более живым. Двери за их спинами захлопнулись, отрезая шум коридоров, звонков и голосов, и впереди остался только город, прохладный воздух и редкие прохожие, которые не имели к ним никакого отношения. Аделия поймала себя на том, что впервые за последние дни не чувствует этого постоянного давления внутри, как будто что-то ослабло, отступило, дало ей возможность нормально дышать. Эмбер шла рядом, засунув руки в карманы, и на её губах играла лёгкая улыбка, она была спокойной и настоящей. Она иногда поворачивала голову в сторону Аделии, что-то говорила, комментировала прохожих, витрины, случайные мелочи, и в этих словах не было ничего особенного, но именно это и делало всё легче. — Ты вообще осознаёшь, что мы прогуляли урок? — спросила Аделия, бросив на неё короткий взгляд. — Если нас поймают, это будет на твоей совести. Эмбер тихо усмехнулась, чуть повернувшись к ней, и её взгляд на секунду задержался дольше обычного. — На моей? — переспросила она, приподняв бровь. — Ты сама согласилась, между прочим. Я тебя не тянула. Аделия фыркнула, но в её голосе уже не было раздражения, только лёгкая игра. — Это была манипуляция, — ответила она, чуть качнув головой. — Очень тонкая, но я всё равно её заметила. — Поздно заметила, — спокойно парировала Эмбер, и уголок её губ чуть приподнялся. — Теперь уже всё, пути назад нет. Они переглянулись, и на этот раз ни одна из них не отвела взгляд первой. В этом взгляде не было того напряжения, которое было раньше, не было необходимости защищаться или что-то скрывать, только тихое понимание, что сейчас всё в порядке, и этого достаточно. Они свернули с главной улицы в более тихий район, где было меньше людей, больше зелени и старых домов с большими окнами. Ветер стал мягче, солнце уже не било в глаза, а рассеянно ложилось на асфальт, на их волосы, на плечи. — Я давно так не гуляла, — сказала она, глядя вперёд. — Просто так, без причины. Эмбер кивнула, не сразу отвечая, словно обдумывая её слова. — Иногда причина — это просто выйти, — сказала она спустя пару секунд. — Всё остальное уже бонус. Аделия чуть усмехнулась, но ничего не ответила. Ей не хотелось сейчас спорить или что-то доказывать, ей было достаточно просто идти рядом и слушать. Они зашли в небольшое кафе на углу, где внутри было тепло и тихо, играла негромкая музыка, а за окнами всё выглядело чуть приглушённее, чем с улицы. Аделия первой подошла к кассе, даже не дав Эмбер времени что-то сказать, и быстро сделала заказ. — Даже не пытайся спорить, — бросила она, оборачиваясь. — В этот раз я плачу. Эмбер прищурилась, глядя на неё с интересом, и скрестила руки на груди. — Ладно, — Эмбер подняла руки в примирительном жесте, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Не буду мешать благородному порыву. Они сели у окна, и пока ждали заказ, разговор снова стал лёгким, почти беспечным. Они обсуждали уроки, учителей, какие-то глупые ситуации из школы, и Аделия ловила себя на том, что смеётся искренне, не думая о том, как это выглядит, не контролируя каждое слово. Иногда их взгляды пересекались, задерживались чуть дольше, чем нужно, и в такие моменты разговор на секунду замирал, но это уже не пугало. Когда они вышли из кафе, на улице стало чуть прохладнее, и небо постепенно начинало темнеть. Они шли медленнее, чем раньше, как будто ни одна из них не хотела, чтобы эта прогулка заканчивалась слишком быстро. — Тебя проводить? — спросила Эмбер, когда они свернули на знакомую улицу. Аделия на секунду задумалась, но потом кивнула. — Если тебе не лень, — ответила она. — Я не откажусь. — Мне не лень, — спокойно сказала Эмбер, и в этих словах было что-то большее, чем просто ответ. Они дошли до дома, и у входа остановились, не спеша прощаться. Разговор снова перешёл в какие-то мелочи, которые можно было бы обсудить и завтра, но ни одна из них не спешила заканчивать. А потом наступила пауза, тихая, но не неловкая. Эмбер сделала небольшой шаг ближе, и Аделия почувствовала это расстояние так отчётливо, как будто оно имело вес. — Я... — начала Эмбер, но не договорила, только выдохнула и чуть улыбнулась. — Ладно. Она наклонилась вперёд и мягко коснулась губами щеки Аделии. Это было быстро, но не резко, и от этого прикосновения по коже разошлось тепло, которое невозможно было проигнорировать. Эмбер отстранилась почти сразу, и в её взгляде появилось что-то растерянное, непривычное для неё. — Это нормально? — спросила она, глядя прямо, но в голосе не было прежней уверенности. Аделия смотрела на неё несколько секунд, ощущая, как внутри всё снова начинает меняться, но на этот раз это не пугало. — Более чем, — ответила она тихо, и на её губах появилась лёгкая улыбка. Эмбер выдохнула, и её лицо заметно расслабилось. Она кивнула, отступая на шаг назад. — Тогда до завтра, — сказала она. — До завтра, — повторила Аделия. Она смотрела, как Эмбер уходит, пока та не скрылась за поворотом, и только потом зашла в дом. Она не сразу прошла вглубь дома, на секунду задержалась в коридоре, прислонившись спиной к двери, словно ей нужно было время, чтобы окончательно вернуться в реальность. Сердце билось чуть быстрее обычного, но это уже не было тревогой, это было что-то другое, более мягкое, тёплое, почти осторожное. С пальцев всё ещё не сходило ощущение прикосновения, и щека, которой коснулась Эмбер, хранила это тепло, не давая ему исчезнуть слишком быстро. Аделия провела по ней ладонью, едва заметно, и тихо выдохнула, сама не до конца понимая, улыбается она или просто не может перестать чувствовать. Из кухни доносился негромкий звук посуды и тихое бормотание телевизора, создавая привычный домашний фон, который сегодня воспринимался иначе. Не как что-то обыденное, а как место, куда можно вернуться и не держать в себе всё сразу. Она прошла на кухню медленно, снимая куртку на ходу и оставляя её на спинке стула. Мама обернулась, бросила на неё быстрый взгляд, но в этом взгляде было больше, чем просто вопрос. Там было внимание, привычка замечать детали, которые Аделия не всегда хотела показывать. — Как прошёл день? — спросила она, убавляя огонь и откладывая ложку. Аделия остановилась у стола, опираясь ладонями о его край, и на секунду задумалась. В голове пронеслось слишком много всего: напряжение последних дней, разговор, слёзы, страх, потом это неожиданное облегчение, прогулка, смех, и тот короткий, но важный момент у дома. — Хорошо, — ответила она наконец, чуть тише, но с лёгкой улыбкой, которая не требовала усилий. Мама прищурилась, внимательно глядя на неё, и уголки её губ тоже чуть приподнялись. — Хорошо? — переспросила она мягко, словно проверяя это слово на искренность. — Да, — Аделия кивнула, уже увереннее. — Правда хорошо. Она села за стол, поджав под себя одну ногу, и потянулась к стакану с водой. Руки не дрожали, мысли не путались, и внутри не было того тяжёлого кома, который давил последние дни. Осталась усталость, но она была другой, спокойной, как после чего-то важного, что наконец произошло. Мама не стала расспрашивать дальше. Она просто кивнула, возвращаясь к готовке, но в её движениях чувствовалось спокойствие, ей этого ответа было достаточно. Аделия провела взглядом по кухне, задержалась на окне, за которым уже темнело, и она позволила себе просто быть в этом моменте, ничего не анализируя, не раскладывая по полочкам. Мысли всё равно возвращались к Эмбер. К тому, как легко стало рядом с ней, как будто они просто вернулись туда, где и должны были быть. К тому, как она посмотрела перед тем, как уйти, как спросила разрешение, хотя раньше не сомневалась ни в чём. Аделия откинулась на спинку стула, закрыла глаза на пару секунд и позволила себе почувствовать это до конца. Внутри всё ещё оставалась неуверенность, страх сделать что-то не так, снова всё испортить, но теперь рядом с этим было и другое — желание не убегать. Она открыла глаза, глядя куда-то вперёд, но уже не видя конкретных предметов. Впервые за долгое время ей не хотелось закрываться, не хотелось делать вид, что ничего не происходит, не хотелось отталкивать. Она не знала, что будет дальше, не знала, получится ли у неё разобраться во всём этом без ошибок, но сейчас это не казалось катастрофой. И этого оказалось достаточно, чтобы сделать вдох чуть глубже и позволить себе слабую, но настоящую надежду.