Сожаление

Всё катилось к чёрту с того момента, как Саша пропал. Антону было настолько тяжело, что он уже начал винить себя: "Точно было бы иначе, если бы я...", и множество разных вариантов, которые только могли прийти в голову подростку. Тяночкин уже давно понял, что имел в виду Собакин в этой глупой записке, но до сих пор надеялся, что Саша так шутил. Под тупыми фразами скрывалось признание, которое больно ударило по памяти. Его снова вернуло в тот зимний день. Как же он ошибался насчёт своего друга. Мысли терзали Тошу, ведь хотелось одновременно и убить и вернуть Сашу. Но одно оставалось неизменным - желание посмотреть ему прямо в глаза и высказать всё. "Почему я такой идиот?" - спрашивал себя Тяночкин каждый раз перед сном. Новый день больше не приносил радости. Никто её больше не приносил, даже его кошка Гречка. Всё, что он узнал за эту неделю, казалось каким-то бредом. Зависимость, чувства, родня - как же много скрывал его лучший друг. А друг ли он вообще после всего этого? И всё ли явное правда? Антон проснулся в разбитом состоянии, ещё один ебаный день, когда рядом нет самого близкого человека. Семья не могла заменить ему Собакина, как бы сильно он ни любил родителей. По вечерам Тяночкин возвращался домой разбитым, а Гречка смотрела на него, будто всё зная, но не решаясь рассказать правду хозяину. Оставалось только брать её на руки и утыкаться в шерсть кошки, надеясь, что это хотя бы немножко поможет. Сегодня пятница, а это означало, что Тоше нужно было идти в школу, но в голове всё предательски плыло. Родители уже были на работе, и единственным верным решением оставалось просто прогулять. Но на этот раз не бежать искать Собакина в лесу или участке, а проваляться дома. Парню нужно было отдохнуть - эмоциональное истощение достигло своего пика. Первые пару часов Антон боролся с желанием снова заснуть, а когда разрешил себе расслабиться, ему приснился Саша. Он был таким же, как и обычно, будто вовсе не пропал на несколько суток, а просто куда-то уехал. На просьбы вернуться Собакин просто улыбался и молчал, а через несколько секунд рассыпался, оставляя после себя только запах. Тяночкин проснулся от мяуканья и больше заснуть уже не смог, да и теперь не было особого желания. Ему так часто снился Саша, что он уже забыл про существование сна без сновидений. Одеяло спуталось в ногах и было нервно отправлено на пол. Почему всё так хуёво? Когда же это кончится? Антон поднялся и отправился в ванную, чтобы умыться. Его вид оставлял желать лучшего: казалось, что ещё чуть-чуть, и можно будет стянуть кожу с лица как плёнку. Холодная вода не дала особого эффекта, зато парня мгновенно отрезвил шквал уведомлений, которые посыпались как град в одну секунду. Тяночкин взял телефон мокрыми руками и увидел сообщения от Алины. Она совсем не попадала по буквам, что было не свойственно этой девушке. Сначала он не понял, о чём речь, ведь было около десяти сообщений с отборным матом: "Это пиздец", "Я просто в это не верю, блять..." и куча подобных. Антон почувствовал ком в горле, когда прочитал огромный текст без запятых, с кучей ошибок. Телефон парень сразу же выронил, защитный экран с громким звуком ударился об кафель и разбился. Тело непроизвольно обмякло, руки обхватили раковину. Тоша осел на пол, сознание с каждой секундой всё сильнее отрицало происходящее. Не мог Собакин умереть... Это шутка? Он быстро перевернул телефон и, не обращая внимания на разбитое стекло, быстро набрал номер Саши. Даже гудков не было, вообще пустота. Тяночкин сделал звонков пять, прежде чем громко заорать. Кто-то из соседей застучал по трубам, но он этого даже не услышал. Слёзы душили, они не заканчивались, губы и глаза уже опухли и щипали, но плакать он не прекращал. От бесконечного повторения одних и тех же слов легче не становилось, поэтому Антон попытался заглушить боль куском стекла. Он знал, что это не поможет, но всё равно в порыве отчаяния сжал стекло в ладони, чувствуя, как осколок мгновенно впивается в кожу. Руки снова схватили телефон, парень перечитал роковое сообщение от Алины, зажал кнопку выключения и схватился за голову, тупо пялясь перед собой. Так прошло минут десять, а затем он наконец-то поднялся, измазав окровавленной рукой раковину. Перед глазами было всё было мутно. Он наклонил голову в раковину и намочил волосы холодной водой. В голове загудели мысли, от них тошнило. Кое-как Тоша дополз до своей комнаты и лёг на ковёр. До самого вечера Тяночкин провалялся на полу в комнате. Гречка обеспокоенно мяукала, а после просто легла рядом и свернулась в клубок. В какой-то момент послышался щелчок, и входная дверь открылась. Антон даже голову не поднял, просто услышал в коридоре возню матери, а через минуту - испуганный голос. — Антон?! Сынок, что случилось в ванной? — громко спросила Анна, поднимая разбитый телефон и быстрым шагом отправляясь в комнату сына. Тоша опёрся спиной на кровать и посмотрел в сторону двери. Женщина сделала пару шагов в его сторону и посмотрела обеспокоенно. — Тоша? — послышался шёпот мамы. Тяночкину хватило усилий не заплакать снова от одного этого слова, хотя губы предательски задрожали, когда он попытался произнести хоть что-то. Парень провёл здоровой рукой по лицу и посмотрел в пол. — Мам... Саша... Он умер, — сипло сказал Антон, а после всё же не сдержался и закрыл руками глаза. Женщина опустилась к сыну и прижала его к себе. В её взгляде было сожаление, смешанное с болью. Она больше ничего не сказала, просто оставалась рядом так несколько минут, пока Антон сам не отодвинулся. Эти дни казались ненастоящими. Антон прошёл все круги ада перед тем, как наступили похороны. Саша снился ему каждый день и каждый раз Тяночкин рыдал ночью, когда приходило осознание, что он больше не дотронется до друга и не услышит его голос. В день, когда Собакина хоронили, он не проронил ни слова, даже на гроб не смог посмотреть. Антон стоял бледный как мел и пытался спрятать глаза. Парень знал, что заплачет в ту же секунду, когда увидит лицо Саши. Может, всё-таки, он в раю и ему там спокойнее? Его там понимают лучше, чем здесь? Эти мысли не давали никакой надежды, ведь Тяночкин просто не верил, что Саша остался хоть где-то. Он умер, окончательно умер. Антону больше не снился друг. От него вообще ничего не осталось, даже браслета. Он потерял его в день похорон. Всё время теребил завязку, и в итоге, когда сел в машину к родителям, запястье было пустым, если не считать пару свежих шрамов. Тяночкин помнил, как родители обсуждали наркотики по дороге домой, что-то говорили ему о вреде, но не нагнетали, а он только кивал, хотя мысли были совсем в другом месте. На следующий день Антон вернулся на кладбище, но, проведя там минут десять, браслет не нашёл. Он подошёл к свежей могиле и долго смотрел на плиту, а потом еле слышно произнёс: — Сашенька, лучше бы ты просто пропал.