Все снежинки одинаковы

Будучи ледяной пустошью, Гелид-18 полностью оправдывал свое название. На его поверхности бушевала вечная буря, веками перегоняя снег с одного континента на другой по замерзшим океанам. Черные пятна света выделялись на фоне холодного, сумрачного пейзажа — три крупных купола окружали один, что был поменьше. Снегопад неохотно гасил пробивающееся изнутри сияние, превращая пятна в четыре пылающих оазиса посреди ледяной стихии. Маленькие черные фигурки быстро двигались по ледяной равнине, волоча на спинах серые, что были поменьше. Одной из таких черных точек был Джеймс Т.Кирк, нырнувший в спасительное тепло самого маленького купола — место проведения новой исследовательской миссии «Энтерпрайз». Получив срочный приказ от командования Звездного Флота, Джим точно не ожидал, что будет заниматься сбором образцов льда из промерзшей экосистемы. Но Спок в присущей лишь вулканцам манере выражения восторга объяснил всю важность инертных ледяных образцов и вырезок ландшафта. И Джим, оставив все жалобы при себе, решил, все высказать единственному обитателю центрального купола — главе медицинской службе и своему мужу по совместительству, чем и занялся сразу, как только оказался на пороге, скинул сумку и отряхнулся от снега. — Напомни-ка мне еще раз, зачем я на это подписался? — Потому что ты хороший маленький капитан и не хочешь получить выговор в этом месяце. — Ух ты, звучит очень пошло в твоем исполнении, знаешь. — Снаружи все в порядке? — закатив глаза, Леонард подошел к Джиму, собираясь помочь снять тяжелую верхнюю одежду, и верный трикодер, конечно же, был при нем. — Если под «в порядке» ты имеешь ввиду холод и мрак, то там просто расцвет благополучия. — Джим стянул громоздкие защитные очки, чувствуя, как снег с ремешка неприятно падает за шиворот. Следом на пол полетели перчатки, и он, наконец, смог согреть дыханием закоченевшие пальцы, выдыхая блаженно. — Хорошие новости: твоя температура в норме. — А по ощущениям сейчас в ледышку превращусь, — пожаловался вновь Джим. — Ну, это я могу исправить. Рубка под куполом была маленькой и тесной, рассчитана на функциональность и лишь временное удобство как центральный пункт их миссии. Джим почти завидовал тем, кто занял другие рубки. Почти — места там было, конечно побольше, но там не было Боунса. Джим в последнее время был настоящей занозой в заднице у командования, поэтому те сослали его на необитаемую планету, где он точно не смог бы найти неприятности на свою голову и с треском все испортить. Или виртуозно облажаться, как сказал бы Боунс. Так что теперь он был вынужден торчать в тесной камере с мужем на пару, и если это было наказанием по мнению начальства, то это они виртуозно облажались. Потому что, судя по тому, с каким комфортом здесь устроился Боунс, выкрутив обогреватели на полную, у них был импровизированный мини-отпуск. Все еще подрагивая от холода, Джим стянул с себя уставное черное термобелье, Леонард тут же протянул ему одежду из своего шкафа на смену. — Спасибо за заботу, Боунс, — натягивая теплый свитер, сказал он, и влажные волосы тут же встали дыбом от статики. — Заботу? О нет, это чистой воды эгоизм. Не хватало еще, чтобы ты прикасался ко мне своими сосульками, которые называешь ногами. — А я и не знал, что ты стал таким чувствительным к холоду на старости лет, — фыркнул Джим, но теплые носки, которые ему сунул Леонард, все же надел. Маленький терминал в углу рубки был связан с Энтерпрайз и показывал карту местности. Зеленые точки под куполами подсказывали, что все члены десанта добрались до базы, но Джим все равно должен был проверить все лично и плюхнулся в кресло напротив, забив на холод. — Капитан Кирк — Споку. — Спок на связи. Консоль ожила, вывела на экран лицо Спока, он был все еще в уличной одежде, хотя на сегодня исследование закончилось. — Привет, просто решил проверить, все ли добрались до рубок. — Подтверждаю. Все члены экипажа находятся на своих местах. — Теперь нам остается только ждать? — Верно. Примерно через двенадцать часов мы сможем собрать следующую партию образцов. — Чудно. Надеюсь, тебе будет не скучно. — Мы находимся на миссии, капитан. Я выделю необходимое время для своих обычных процедур и приступлю к анализу образцов. — Ради всего святого, остроухий. Тебе позволено отдыхать, — Маккой втиснулся в разговор. — Мы с Джимом, например, этим и планируем заниматься. — Он держал два небольших стакана со льдом и янтарной жидкостью и протянул один Джиму. — Мне стоило провести обыск, — Джим осмотрел стакан. — Мы здесь всего на пару дней, а ты умудрился протащить лучший бренди из своих запасов. — У нас полно свободного времени. Это практически увольнительная. — Я не могу рекомендовать распитие алкогольных напитков во время несения службы, доктор. — Ой, да какая там служба, Спок. Кто-то ведь должен приглядывать за этим местом, пока вы с Джимом резвитесь на снегу. — Вы находитесь в резерве на случае медицинского чрезвычайного происшествия. — Тебе стоит побеспокоиться о своих соседях, а не о нас, — Леонард довольно хмыкнул, сделал глоток и посмотрел куда-то за спину Спока. Замечание заставило первого помощника обернуться, и на экране во весь рост показались Скотти и Чехов. Злополучная парочка потеряла третье звено команды — Сулу оказался в другой рубке, но это не мешало им оживленно болтать, успев раздеться до уставных трусов. — Похоже, они хотят проявить инициативу и приступить к сбору данных. Прошу заметить, я уже неоднократно выражал свое неодобрение к их действиям. — Они что, хотят отморозить себе причинные места? — поинтересовался Маккой, рассматривая лед в своем стакане. Парочка закадычных друзей, наконец, заметила повышенное к себе внимание. — Это старинная русская традиция — выходить на улицу в снег… — с повышенным энтузиазмом начал объяснять Чехов. — Паренек хотел проверить нашу выдержку и узнать, сколько мы продержимся… — подхватил Скотти, загоревшись очередным безумным экспериментом. — Сидите внутри, парни, — рявкнул Джим. — Это приказ. В ответ раздались пара преувеличенно тяжелых вздохов и вялых протестов с сильным акцентом. — Пока не рассветет хотя бы, — одарив первого помощника яркой улыбкой, поправился он. — Проследи за ними, мистер Спок. Отбой связи. Старательно удерживая стакан ровно, чтобы не пролить содержимое, Леонард оказался рядом и навалился на Джима со спины, обнимая за плечи. — Значит, им можно устраивать вечеринки, а мне выпить нельзя? Поразительное лицемерие, — пробормотал Леонард куда-то в макушку Джима. — Давай же, составь мне компанию. Расслабимся, вспомним былое. — Ладно, Боунс, уговорил, — Джим коснулся губами края стакана, пряча улыбку. — Соскучился по прошлому? — Он откинулся на спинку кресла, устраивая голову под подбородком мужа. — Ничего не могу с собой поделать. Бренди, снег. напоминает тот случай в Академии. — О да! — рассмеялся Джим. — Я давно об этом не вспоминал. — Боже, Джим. Мы были такими молодыми. — Эй, давай без сантиментов, пока мы не ляжем, — Джим, поднявшись, потянул Леонарда к кровати. Дивана здесь не было, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. — Это было просто безумие какое-то, скажи? — Леонард устроился в куче одеял и подушек, утягивая Джима за собой. — В Сан-Франциско никогда не идет снег. — Угу, я помню, как ты накрутил себя на пустом месте после того, как вытащил меня на мороз. И психанул только на следующий день. А потом я чуть не умер. — Ты бы не умер, инфантильный ребенок, — смех Леонарда мягко отразился от стенок стакана. — Максимум мог шею сломать, пока убегал от меня после. — Сам говоришь, что я мог! — возмутился Джим. — Бренди то же, что и тогда, — Леонид придвинулся ближе, пододвинув мужа бедром. — Все такой же хороший, — Джим довольно хмыкнул и скользнул взглядом мимо Маккоя к заиндевевшему окну, что выделялось на фоне стены белым пятном. Смотреть особо было не на что, но Джим смотрел не на снег, а на звезды, что скрывались за ним. Леонард наслаждался бренди рядом, пригретый теплом родного бока, и заговорил осторожно, точно боясь спугнуть: — Даже здесь, в такой глуши, ты мечтаешь о звездах. — Прости, Боунс, — не сразу ответил Джим, ему понадобилась минута, чтобы вернуться в реальность из мира мыслей. — Все в порядке, я знаю, что, ты всегда ко мне вернешься, так что это меня больше не беспокоит. — Ты совсем не изменился. Все так же читаешь мне нотации, а потом спаиваешь. — Джим усмехнулся. — Ты как мой личный бармен. — А разве это не моя прямая обязанность? — Не думаю, доктор Маккой. — Не в профессиональном смысле, а как твой муж. — Ага, — в глазах Джима блеснул тусклый свет, отразившийся от их одинаковых обручальных колец, — только ты этим начал заниматься задолго до того, как мы поженились. — И я счастлив делать это по сей день. — Ты просто ангел. — Ага, конечно. И кстати об ангелах, — Леонард склонился ближе, опаляя ухо Джима горячим шепотом. — Помнишь, как мы тогда делали снежных ангелов…? — Ага, Боунс, помню, — Джим несдержанно и звонко расхохотался, сквозь туман бренди вспоминая те дни. — Может стоит повторить? — Я бы не отказался, место идеальное. — Джим устроил голову на плече Леонарда и поднес к губам стакан, вспоминая тот самый день, что случился в самом начале их обучения в Академии.

*** *** ***

— Боунс. Голос доносился откуда-то издалека, звучал эхом, проникая сквозь сон — эфемерный отголосок, который можно просто проигнорировать. — Боунс. Голос прозвучал настойчивее, выдергивая из глубокой дремы на неуютное пограничье между сном и явью. Узкая койка скрипнула под весом беловолосой угрозы, которая неуклюже цеплялась локтями и коленями, забираясь к нему. — Боунс, проснись. — Ммм? — сонно пробормотал Леонард, чувствуя как по лицу скользит зябкий холод, а на скрученных от сна простынях копошится чужое тело, находясь в разы ближе допустимого. — Чрезвычайная ситуация, подъем! — завопил Джим, даже не пытаясь скрыть удовольствия в голосе. Если бы действительно случилось что-то серьезное, Джим изо всех сил старался бы не подавать виду, и неестественных интонаций хватило бы, чтобы Леонард прочувствовал тревогу и проснулся сразу. Леонард недовольно заворочался и вцепился в подушку, словно она могла спасти его и вернуть обратно в сон. Но он прекрасно знал, что Джим не отстанет, пока не добьется своего. — Ты истекаешь кровью…? Пожар? — Нет. — Солнце, мать его, встало уже? — Эм, нет. — Ммм, тогда отвали, — проворчал Леонард. — Но, Боунс, там снег идет! — Не идет там нихрена, лжец чертов. — Повернувшись на бок, язвительно ответил Леонард через минуту размышлений о словах друга. — Клянусь! Просто посмотри в окно! — У нас завтра экзамены, отвали, — заворчал Леонард, пытаясь отмахнуться от источника этого адского шума. С будильником такое обычно прокатывало, но с Джимом, очевидно, нет. — Здесь не было снега с… ээ, — он зевнул, проснувшись окончательно, — 2063-го. — Ты можешь пропустить великий исторический момент! Леонард нехотя разлепил сначала один глаз, затем второй и посмотрел на друга, что нависал над ним в нескольких сантиметрах. Мир за окном тонул в темноте, если не брать во внимание лунный свет, что отражался от снега. Восторженная физиономия Джима удачно загораживала хронометр, и Леонард не мог узнать, сколько часов критически необходимого для жизни сна лишился. Он сел и отодвинул лицо Джима в сторону, мутным взглядом всматриваясь в окно, где неторопливо шел снег. — Офигеть. — Я же говорил, — выдохнул Джим. — Ага, — Леонард откинул одеяло в сторону. В Сан-Франциско шел снег. Ну надо же. Зрелище было не то что бы впечатляющим особенно для тех, кто приехал из холодных регионов. Снег едва-едва покрывал траву и сразу таял на асфальте, но все равно было красиво. Совершенно нетронутое и девственно чистое полотно в эту самую-самую раннюю рань. — Пойдем же! — Джим потянул его за руку. — В смысле пойдем? — фыркнул Леонард. — Я не собираюсь никуда идти сейчас! — Но снег идет, — заныл Джим, — здесь такого никогда не было. — Это не снег, а какая-то жалкая пародия. Ты промокнешь и будешь ныть. — Ну, давай, — Джим надулся. — Всего на двадцать минут выйдем, будет весело! Джим уставился на него этим своим щенячьим взглядом, который, на самом деле, никогда не работал, как было задумано, и Леонард все никак не мог понять, чего этому парню вообще не спится. Он еще зубрил лекции, когда Леонард, сдавшись, забрался в койку. Не то что бы Джиму действительно надо было что-то учить, он и так был прекрасно подготовлен, но почему-то не ложился. Видимо, его мучали кошмары или давал о себе стресс, а снег был отличным способом отвлечься. Снег в Калифорнии — редкость, конечно, но Леонард все равно предпочел бы ему возможность обратно завалиться спать до будильника, как и положено добирая норму сна. Никуда этот снег не денется ведь. — Ну, пожалуйста, Боунс! — Ладно, — сдался Леонард, — черт с тобой. Подскакивая с кровати с победным кликом, Джим чмокнул его в щеку и заметался по комнате в поисках одежды. — Куртка, Джим. И ботинки. — Ага! — Крикнул Джим, игнорируя и то и другое, потому что в руки совершенно случайно попал свитер Маккоя, который совершенно точно лежал на хозяйской половине шкафе. — Ты же замерзнешь до смерти через полсекунды, дорогуша, — проворчал Леонард, но Джим самодовольно ухмылялся, так что он забил, натягивая ботинки, куртку и перчатки.

***

Температура едва перевалила за ноль, и на белой кашице под названием снег оставались темные следы от их шагов. Джим был полон сил, одушевленный всем этим безобразием, а Леонард, спрятав руки, просто наслаждался возможностью наблюдать за снежинками, что застревали в белокурых волосах. Корпуса Академии, выстроенные в причудливых формах по прихоти архитектора, возвышались над темными пятнами зеленых газонов и сливались с темно-серым небом, стремясь ввысь. — Аккуратнее, здесь может быть скользко, — предупредил Леонард, когда они оказались у пологого склона, припорошенного тонким слоем белого. — Я не поскользнусь… Мгновение спустя Леонард уже хватался за живот, сгибаясь пополам, пока Джим, пытаясь удержать равновесие, шлепнулся на задницу и скатился до середины холма. Леонард, более уверенно держась на ногах во многом из-за правильной обуви, наклонился к Джиму, заглядывая в глаза, и прежде, чем успел что-то сказать, ему посоветовали заткнуться. Он протянул ладонь, намереваясь помочь подняться, но у Джима явно были другие планы — приняв помощь, он резко дернул Маккоя на себя. И захрипел совершенно неприличным образом, когда тяжесть чужого тела обрушилась на него сверху. — Ты не учел это, да, когда разрабатывал свой гениальный план? — Засранец, — просипел Джим. — Ты сам меня уронил, гений, — Леонард щелкнул его по носу. Джим загреб снег рукой и кинул ему в лицо. — Ах ты мелкий…! — Отскочив, Леонард принялся готовить ответный удар. Джим вскочил на колени, улепетывая, но поскользнулся в ямке раскисшей земли и получил снежок прямо между лопаток, вскрикивая. Леонард лепил уже новый снаряд, крепко сбивая снег в идеально ровный шар. Джим нырнул кувырком, уворачиваясь, резко обернулся к Маккою, широко улыбаясь в ответ. Леонард увернулся от следующей пары снежков, но все равно вскоре яркие пятна расцветали на куртке, а Джим едва ли мог похвастаться тем же, ловко избегая прицельных снарядов, носясь по поляне, и успевал при этом бросать в своего парня новые снежки. Леонард же просто уворачивался, наклоняясь за порцией снега, и медленно подбирался к Джиму ближе. Вскоре поляна превратилась в настоящее поле боя с темнеющими пятнами следов на белом фоне. Джим, тяжело дыша, сидел на корточках и лепил новый снежок с травой и грязью, когда Леонард, наконец, настиг его. — Стоп игра, Боунс, стоп игра! — Стоп игра, — согласился Маккой, ухмыляясь. Джим резко вскочил на ноги и кинул большой снежный ком прямо в лицо Маккоя, и пока тот отфыркивался и вытирал лицо от снега и грязи, еще одна порция холода оказалась за шиворотом пальто – Джим самым подлым образом воспользовался отвлекающим маневром. — ДЖИМ! — возмущенно закричал Леонард. — Тише, тише, ты всех разбудишь! — рассмеявшись, Джим помчался прямиком через поле. Леонард, отряхнувшись, побежал за ним. — Прости, прости, прости, — визжа, Джим громко засмеялся, когда Леонард повалил его на спину, обхватив за талию. — Поздно, ты уже упустил свой шанс извиниться, — прорычал Маккой, нависая над Джимом, сжав его руки над головой. — Но ты все равно задолжал мне извинения. — С напускной грозностью сказал Леонард, вызывая у Джима усмешку. — Прости, Боунс, — искренне сказал Джим, — мне жаль, что ты так плохо играешь в снежки. Спустя секунду он уже во всю извивался на земле, пытаясь избежать прикосновений холодного носа к коже и сбросить Леонарда с себя. — Стоп, стоп, стоп, у тебя ужасно холодный нос, мне жаль, мне искренне жаль, Боунс, прекрати…! Леонард сдался, поцеловал нежно его в шею и улегся рядом на спину, тяжело дыша и вторя дыханию Джима в попытках восстановиться после веселья. Снег под его головой был рыхлым и мокрым, но Леонард, прижимаясь к Джиму, плевать хотел на все — над ними на мгновение выглянули звезды, скрывавшиеся за плотными облаками, и снежинки в этот момент слишком сильно напоминали маленькие пушистые метеориты. В холодном свете было видно, как порозовели щеки Джима, волосы потемнели от влаги, а в глазах — отражались сами звезды, далекие и чужие. И он сам в этот момент казался таким далеким. — Эй, — выдохнул Леонард, коснувшись джимова подбородка пальцами, — только не вздумай убегать без меня, ладно? — Я просто задумался. — О чем? — Леонард улыбнулся ему. — Не знаю. Обо всем, что есть здесь внизу и там наверху. — Скажи мне, Джимми, — пытаясь отвлечь Джима от меланхолии, позвал Леонард. — Сколько там планет наверху? Похожих на Землю. Джим озадаченно моргнул, и снежинка упала с его ресниц. Пытаясь понять к чему клонит Леонард, он перебирал в голове вариант за вариантом, но так и не нашел ни один верный. — Где-то три миллиона. — И сколько людей на каждой из этих планет? — Миллиарды. — А сколько Джимов Кирков на всем белом свете? — Боунс, я знаю, к чему ты клонишь, — выдохнул облачко пара в его сторону Джим. — Ну же, — Маккой сжал его плечо. — Один, — прошептал Джим. — М? Что? Не расслышал. — Один, — повторил Джим тише, шмыгнув носом. — Вот именно, — одобрительно кивнул Леонард. — Один-единственный. Так что не смей сейчас сомневаться в себе. — Кому какое дело до моей уникальности, если я все равно могу сделать неправильный выбор. — У нас еще будет полно времени жалеть о своих решениях, когда мы окажемся в космосе, поверь мне. — А если я не справлюсь? — Голос Джима стал еще тише. — Ты — единственная причина, по которой я вообще здесь, — сказал Маккой. — Мне нужен рядом кто-то, ради кого я потащу свою задницу в космос, и это ты. Так что можешь заодно еще и остаться и покомандовать немного, пока мы будем торчать там. — Леонард не позволил ему окунуться в реку самобичевания, дав понять, что никакие авантюры, никакое наследие отца, никакое саморазрушение не отвернет его от Джима. — Где бы мы ни оказались, куда бы нас не забросило, я всегда буду рядом с тобой. — Спасибо, — рассмеявшись, ответил Джим, и все напряжение, сковывающее его, таяло на глазах, как снег, падавший на них с неба. — Не за что. Джим протянул руку, нежно касаясь его щеки, и Леонард вздрогнул, осознавая, насколько холодные у него руки. — Боже, Джим, — выдохнул он. — Ты должен был надеть перчатки. — Да не так уж и холодно, — Джим виновато улыбнулся. — Ты можешь получить обморожение. Иди сюда. Леонард потянул Джима к себе, усаживая на бедра сверху, и сунул его руки под собственную рубашку, прижимая к голой коже живота, чтобы согреть. Джим не сопротивлялся, позволяя, и хоть холод обжег кожу, Леонард знал, что скоро руки его согреются. Можно было просто вернуться в кампус, и проблема решится сама собой, но Леонарду хотелось полюбоваться Джимом, что почти светился в полумраке ночи, хотелось видеть, как путаются снежинки в его волосах, следить за облачком пара, что срывался с губ. Джим тоже был весьма доволен своим положением и принялся гладить живот Маккоя ладонями. — Поаккуратнее, идиот. Если эти ледышки опустятся хоть на пару сантиметров ниже приличного, я напихаю тебе снега в штаны. — Я просто ищу самое теплое местечко, — фыркнул Джим. — Оно у меня в подмышках, а не на заднице, — заметил Леонард. — Фу, какая гадость, — поморщив нос, Джим заскользил пальцами вверх-вниз по ребрам Маккоя. — Обморожение тоже так себе. Хочешь подробную лекцию о том, как отваливаются пальцы? — Не, я пас, — отмахнулся Джим, наблюдая, как идеально приземлилась и растаяла снежинка на переносице Леонарда. — Может, лучше проверишь не обморозились ли мои губы? — Выпалил он под насмешливым взглядом. — Они были бы теплее, если бы ты хоть иногда закрывал рот. Тепло теряется из-за твоей вечной болтовни. — Не думаю, что это так работает, — задумчиво протянул Джим. — Кто из нас двоих здесь доктор? — Почти доктор. — Сейчас кое-кто не получит поцелуй от «почти доктора», если не наклонится. Джим немедленно подался ближе, увлеченно скользя холодными губами по чужим. По шее Леонарда покатилась тонкая струйка талого снега и скрылась за воротником, заставляя его поморщится. — Может, пора вернуться? Мы оба промокли насквозь. — Мы ведь еще снеговика не слепили, — Джим повел плечами, не отстраняясь от Маккоя. — Снега маловато. — Леонард, привыкший потакать его желаниям почти всегда, сейчас отрицательно покачал головой. — Нууу, мы еще могли бы сделать снежных ангелов… Леонард завертел головой, осматриваясь — после их игрищ не осталось ни одного чистого клочка снега, куда можно было бы лечь. Он хмыкнул и сжал руки Джима, что до сих пор покоились на его животе, делясь теплом сквозь тонкую ткань перчаток. — Может, мы сделаем «снежных ангелов» в каком-нибудь теплом местечке? — Ты серьезно пытаешься склеить меня, как какой-нибудь тридцатилетний папаша? — Я и есть тридцатилетний папаша. Твой, судя по всему. — Окей, «снежные ангелы» в местечке потеплее. — Джим слез с Маккоя, посмеиваясь. — Лучшего способа согреться и не найти.

***

К сожалению, занятия у Боунса начинались раньше, так что из общежития Джим вышел один. От их ночной битвы снежками осталось только одно название, снег растаял, превратившись в кашу, и кадеты, спешащие кто куда, либо презрительно фыркали на слякоть, либо тщетно пытались слепить подобие снежков, едва ли не светясь от восхищения. Вечером, когда все экзамены остались позади, снег почти полностью растаял, и стало в разы теплее, легкий морозец еще кусал щеки, но пар изо рта больше не срывался. Джим вышел из корпуса и поспешил назад в общежитие. — Боунс! — он влетел в их комнату, привычно отправляя ПАДД в полет до кровати. Простыни на ней все еще были сбиты в кучу после их восхитительных «снежных ангелов», а кровать Леонарад, напротив, была идеально заправлена и служила образцом порядка. Как всегда. Скинув китель, Джим нырнул в кухню, где нашел стакан воды, заполненный наполовину, что дало понять, что Леонард уже дома. А возня за дверью ванной только подтвердила эту догадку. Джим стащил яблоко со стойки и плюхнулся на старенький диван, закидывая ногу на подлокотнику. Он сточил половину яблока и снова кинул взгляд на дверь ванны. — Боунс? — позвал он и, не получив ответа, скатился с дивана, оставив яблоко на журнальном столике, и пошел к двери. — Боунс, ты там в порядке? Тихий всхлип из ванной заставил Джима напрячься, он коснулся панели, и дверь отъехала в сторону, представив взору Джима сидевшего на полу Маккоя с покрасневшими глазами. — Эй… что случилось? — Джим опустился на колени рядом с ним. — Ты завалил экзамен? Но как? Ты ведь вкалывал, как проклятый. Леонард отрицательно покачал головой, вытирая глаза запястьем, словно боялся трогать их пальцами. — Порядок, Джим, — выдохнул он сдавленно. — Не может быть… — Все в порядке, — отрезал Леонард. — Серьезно, экзамен прошел нормально, я сдал. — Тогда почему ты выглядишь так, словно только что потерял пациента прямо на операционном столе. Джим видел, как дергался кадык Боунса, пока он подбирал слова. — Это оно было. Симуляция потери пациента. Используют манекен и гоняют по протоколу действий. — Но… ты же сказал, что сдал, — Джим сжал плечо Маккоя, размеренно поглаживая напряженные мышцы пальцами. — Ты все сделал правильно, это же просто стимуляция. — Я знаю, — фыркнул Леонард. — Просто… это оказалось сложнее, чем я думал. Когда-нибудь это станет реальностью, а не экзаменом. — Это уже реальность, — мягко возразил Джим. — Ты отлично со всем справляешься Боунс, ты лучший на медицинском курсе. Ты знаешь материал как свои пять пальцев и никого не потеряешь. — Слова возымели обратный эффект, Джим хотел успокоить Маккоя, а вместо этого тот поджал губы в тонкую полоску. — Так не бывает, Джим. Врачи теряют пациентов, это неизбежно. Я не могу спасти всех. Операционная — это не чертов тест Кобаяши Мару, я не могу носиться вокруг операционного стола и всех спасать как по волшебству. — Ну же, Боунс, — Джим подобрался ближе к Леонарду, втискиваясь между его согнутыми коленями, — будь реалистом. Что самое страшное может случиться? — и прежде, чем он начнет перечислять все, что может пойти не так, Джим подавил поток возмущений поцелуем. Леонард еще пытался что-то бормотать сквозь поцелуй, но Джим мастерски заставлял его замолчать. — Черт возьми, Джим! Однажды это может случиться с тобой! — взорвался возмущением Маккой, упираясь ладонью в грудь Джима, чтобы отстранить от себя, но его это не смущало. — Думаешь, я брошусь в варп-ядро при первой же возможности? — Не смешно, Джим. — Давай-ка я тебе расскажу, что будет в космосе, Боунс. Ты все время будешь гоняться за мной с зарядом витаминов в гипо. Я вечно буду получать синяки, а ты меня латать. Мы увидим новые миры и встретим новых людей. Иногда нам будет хреново, но это нормально. Ты будешь постоянно жаловаться, а я тебя слушать. Мы будем спать в одной каюте, ты будешь вечно таскаться ко мне на мостик, а я ни за что добровольно не приду к тебе в лазарет. Учащенное сердцебиение под ладонью не оставляло Леонарду выбора, и он верил этому чертовому мальчишке с этими его чертовыми щенячьими глазами. — Идиот, — прохрипел он. — Ладно, звучит и в самом деле неплохо. Кроме той части, где нам будет хреново. — Я тут вдохновляющие речи толкаю, а ты зациклился на этом? — Джим выглядел искренне обиженным. — Ты сам мне как-то говорил, что немного страданий полезно для души. — Я такого не говорил! — возмутился Маккой, и его голос приобрел характерный выходцам с юга акцент, который всегда так нравился Джиму. — Говорил. — Джим приблизился и прижался лбом ко лбу Леонарда. — Я знаю, там будет тяжело. Всем нам, но мы будем друг у друга, — он переплел их пальцы. — Подумай о том, сколько всего хорошего ты сделаешь. Столкнешься с какой-нибудь новой безумной болезнью и придумаешь, как ее вылечить. И если кому-то и по силам вытащить нас из какой-нибудь передряги, то только тебе, Боунс. — Боже мой, Джим, — Леонард коротко хмыкнул, успокаиваясь. — Я на тебя плохо влияю. — Ничего подобного, — Джим отстранился и потянул Леонарад за руки, — иди сюда. Давай переоденем тебя во что-нибудь удобное, а потом поужинаем и, может, выпьем. — Кажется, у меня осталось немного того саурианского бренди, — Маккой позволил Джиму себе помочь. — Эм, ну, — на лице Джима проступили красные пятна, — насчет бренди… Понимаешь… Скотти заходил поздороваться на прошлой неделе, когда тебя не было. И он был очень впечатлен тем, что у тебя есть такое… И, ну слово за слово и… и ну, извини? — Черт бы тебя побрал, Джим! — вспышка гнева не заставила себя долго ждать от одной лишь мысли, что встреча могла быть спланирована заранее.

***

На следующий день Леонард вернулся в общежитие в куда лучшем настроении, чем накануне. И все было прекрасно ровно до того момента, как дверь комнаты отъехала в сторону, а он чуть не врезался в Джима, что стоял на стуле у двери. — Какого черта ты делаешь? — уставившись на колени, что были прямо перед глазами, поинтересовался Леонард. Дверь издала писк, требуя войти или выйти, и Леонард поспешно протиснулся внутрь, позволяя ей закрыться, и прижался к ней спиной, кинув сумку на пол. — Украшаю…? — Джим виновато улыбнулся, в одной руке держа крючок, а в другой веточку омелы. — Если ты хочешь меня поцеловать, для этого не обязательно вешать сорняк над дверью. — Но она ведь для праздника! — Джим был одет в уродливый и определенно праздничный свитер и ярко улыбался, отчего вокруг глаз расходились лучики морщинок. — Напомнить тебе про аллергию на омелу? — Не, — Джим шмыгнул носом, — плохо будет, только если я ее съем. — Закрепив крючок, Джим повесил омелу так, чтобы она немного свисала над дверным проемом. — Чего я делать не буду, она же ядовитая. — Ага. — Леонард приподнял бровь. — Тогда почему у тебя глаза слезятся? — Это слезы радости, — Джим снова шмыгнул носом. — «Только если я ее съем», — Леонард согнул пальцы, изображая кавычки, — как же. — А это не так? — Джим сморгнул влагу с глаз и с надеждой посмотрел на Маккоя. — А это не так. — Леонард похлопал Джима по бедру, чтобы тот слез, и они оказались лицом к лицу, зажатые между дверью и стулом. — Разве не здорово? — Джим притиснулся к нему еще ближе. — Ага, очень. С таким же успехом мы могли просто целоваться в шкафу. — Так не прикольно. — А знаешь, что еще не прикольно? Анафилактический шок. Джим схватился за шею, притворно откашливаясь, и тут же засмеялся, получив подзатыльник. — Очень мило. Ты думаешь это выглядит сексуально? Спешу тебя разочаровать — нет. — Не разрушай всю магию момента. Мы стоим под омелой, — Джим поднял голову, почесывая шею. — Ты должен меня поцеловать. Такие правила. — Нет, не должен, — Леонард отодвинул стул в сторону. — Где твой праздничный дух, Боунс? — Надулся Джим, что вместе с выступающими из-за аллергии слезами, выглядело весьма правдоподобно. — Знаешь, почему это называется праздничным духом? Потому что он мертв. — Боооунс! — Джим обвил руками плечи Леонарда, обмяк, оседая на пол, и обнял его ноги, прижимая к двери. — Ну пожалуйста! — Сейчас я вколю тебе гипо с противоаллергенным, — Леонард скосил взгляд на парня, — чувствительная ты наша королева драмы. — Сначала поцелуй, — Джим прижался щекой к бедру Леонарда. Он смотрел так умоляюще, а эти слезящиеся глаза почти лишали Маккоя воли, сейчас еще и нижняя губа начнет дрожать и тогда… черт. — Засранец, — Леонард шумно выдохнул через нос. — Вставай. Джим радостно вскарабкался обратно, оказываясь нос к носу с Маккоем. Было что-то удивительно романтичное в том, что Джим хотел соблюсти почти исчезнувшую древнюю традицию, даже несмотря на аллергию, которая мучала его. Но потом Джим чихнул прямо в открытый рот Маккоя, и вся романтика тут же испарилась. Леонард заносился по комнате, сыпя проклятиями, от которых уши покраснели бы даже у самого Дьявола, а Джим рухнул на спину и громко смеялся. — Ты самый отвратительный сукин сын… — дальнейший поток оскорблений затих в шуме воды из крана, пока Маккой, сунув голову в раковину, полоскал рот. — Ты не далек от истины, — просипел Джим, отсмеявшись, и тут же зашипел, когда иголка гипо с противоаллергенным ужалила шею. — Ауч! — Не ной. Поверить не могу, что добровольно согласился полететь с таким придурком в космос. — Ой, да ладно. — Джим потер шею в месте укола и вытер глаза. — Ты же меня любишь, Боунс. — Люблю, конечно. Одному Богу, правда, известно, за что. — Леонард чмокнул Джима в лоб и направился к стулу, чтобы снять омелу. — Этот поцелуй не считается, — надулся Джим. — Я поцелую тебя в любом месте, где не будет риска вызвать аллергию, — Маккой швырнул омелу в мусорку и сразу же завязал пакет, чтобы выбросить. — Например? — Например, в душе. Надо смыть остатки аллергена. — Только ты способен убить сексуальность совместного душа, Боунс. — Не беспокойся, я тебе помогу. — О, да? — Джим игриво улыбнулся. — А я тогда помогу тебе… — Придержи свои мысли при себе, парень, — Леонард усмехнулся, — иди уже. Надеюсь, поцелуй под душем считается. — Ага, считается.

***

Леонард сел на край своей кровати, вытирая волосы полотенцем. Джим вздохнул скорбно, взглянув на пустое место над дверью, где еще совсем недавно висела веточка омелы, и рухнул на кровать, зарываясь лицом в колени Маккоя. — Ты правда так сильно расстроился? — спросил Леонард, чувствуя, как нос Джима упирается в бедро и горячее дыхание согревает кожу через ткань штанов. — Ага, — мрачно ответил Джим. — Может нам провести праздники как-нибудь без угроз для жизни? — Леонард запустил руку в мокрые волосы Джима, ероша их безжалостно. — Например? — промычал Джим. — Я знаю, как ты относишься к подаркам на день рождения, но сейчас другой повод. Я приготовил тебе кое-что. — Что? — Джим заметно оживился, поднимая голову. — Не скажу, идиот. Иначе это будет уже не сюрприз. — Маккой накинул на голову парня полотенце. — Может, я тоже тебе что-то приготовил. — Джим скинул полотенце и сел на кровати. — Ты не подарок, Джим, — поддразнил Леонард. — Ты такой злой, Боунс, — Джим состроил обиженную моську. — Я тебе покажу свой подарок. — Давай, а я свой. — Мне так стыдно перед тобой за то, что я выпил остатки бренди на прошлой неделе… — Джим чуть ли бегом не рванул к шкафу и начал рыться там. — Раз оно тебе так понравилось… Одновременно они повернулись друг к другу, держа в руках две одинаковых бутылки саурианского бренди. Леонард украсил свою огромным блестящим бантом золотого цвета, а Джим с упаковкой заморачиваться не стал и даже ценник не убрал. — Ты украл мою идею! — О, прости, ты сильно расстроился из-за того, что у нас теперь две бутылки бренди? — Да, очень! — Мелочный засранец. Мы можем это исправить и открыть одну из них. Твою, она не завернута даже. — Бант тоже не читается за упаковку. Зачем вообще упаковывать бутылку, если стекло и есть обертка? — Неправда, — рассмеялся Леонард, протягивая ему свою бутылку. — Дай-ка я достану бокалы. На кухне он открыл морозилку, чтобы достать лед, моргнул удивленно, снова закрыл и открыл. — Джим, — он глубоко выдохнул. — Какого хрена наша морозилка забита снежками? — На всякий случай? — Джим поднял на Маккоя невинный взгляд. — Вдруг появится возможность поиграть… — Там даже снега столько не выпало, чтобы забить всю морозилку снежками. — Снежки ведь — это просто колотый лед и вода, вот я и подумал, что могу сделать немного сам, чтобы отметить какое-нибудь событие… — Кажется, я знаю одно событие, которое стоит отметить, — Леонард достал один кругляшек снега. — Нет, нет, не-не-не-не-не нет! Я… я… у меня бренди, Брунс! Даже с двумя бутылками бренд Джим оставался удивительно ловким и смог вовремя сбежать, перепрыгивая с кровати на пол, с пола на диван, умоляя о пощаде под смех Маккоя. В конечном итоге Леонард прижал его к кухонной стойке, стирая смех с губ поцелуем.

***

— Эй, Боунс, — позвал Джим, смотря на Маккоя через янтарную жидкость бренди в бокале, немного захмелевший, но довольный. — Помнишь свою речь про миллион всяких планет в космосе и мою уникальность? — М, да, — Леонард скептически пригубил напиток, смотря Джиму в глаза. — А как же снежинки? — А что с ними? — В космосе три миллиона планет, миллиард снежных бурь и триллион триллионов снежинок. Неужели хотя бы две из них не могут быть одинаковыми? — Ты, кажется, немного перебрал, — Маккой отсалютовал Джиму бокалом, словно пил в его честь. — Нет, заткнись, я серьезно, — Джим медленно перебрался к нему на колени. — Подумай об этом. Могут ли две снежинки с разных планет быть идентичными? Ну, вообще одинаковыми. — Боже, Джим, я не знаю. Это важно? — Для меня важно. Я хочу услышать твои мысли. Леонард успел сделать еще глоток, прежде чем Джим стер поцелуем с его губ обжигающее послевкусие. — Мне кажется, ты слишком усложняешь мою аналогию. — Я снежинка? — Джим казался искренне обеспокоенным. — В твоей аналогии. — В моей аналогии ты — это ты. — Но если мы все снежинки, и две из них не могут быть одинаковыми, тогда… — Мне кажется, все снежинки одинаковы. — Леонард зарылся в волосы на затылке Джима. — Хватит превращать мою воодушевляющую речь в моральную дилемму, иначе я с тобой разведусь. — Для этого тебе сначала нужно на мне жениться, — рассмеялся Джим. — Я работаю над этим, дорогуша. — Ага, конечно, — фыркнул Джим. — Я серьезно, — Маккой посмотрел на него сквозь полуопущенные ресницы. — Подожди, правда? — сердце Джима пропустило удар и сорвалось на быстрый бег, вынуждая его выпрямиться. — Притормози, парень. Я не собираюсь делать тебе предложение прямо сейчас. Я сделаю все красиво. — Но ты серьезно собираешься сделать это? –Джим смотрел с такой обескураживающей искренностью, что у Леонарда сжималось сердце. Проклятые голубые глаза с этой их надеждой, плескавшейся на дне. — Зависит от того, каким будет твой ответ. — Конечно, да, Боунс. — Я просто должен был убедиться, дорогуша. Никогда не знаешь, что может случиться здесь, — он ласково постучал Джима по виску и кивнул на потолок, намекая на космос, — или там, наверху. Я уверен только в том, что хочу быть там с тобой. И это единственное, что имеет значение. — Навсегда? — Конечно, кукурузный ты идиот. Леонард поцеловал его.

*** *** ***

В их рубке на Гелид-18 каждый поцелуй напоминал вкусом тот самый — снежинки, бренди и вера в прекрасное будущее.