Poppy playtime: Наследник фабрики

30.10.1993 Алстер проснулся с чувством, что день будет плохим. Он не знал, откуда взялось это ощущение — может быть, от того, что не выспался, а может, от того, что за окном было серое небо, слишком похожее на цвет бетона. Он сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел вниз, на пустые коридоры. Кэтнап спал на кровати, свернувшись клубком, и тихо урчал. Алстер смотрел на кружку с остывшим чаем и думал о том, что узнал вчера. О том, что он — эксперимент 3001. О том, что его папки нет в архиве. О том, что Ярнаби сказал: «Ты не должен знать того, что в ней написано». О том, что Кэтнап увёл его в комнату и сказал: «Иногда вопросы важнее ответов». Он чувствовал себя чужим в собственной шкуре. Он не знал, кому верить. Он не знал, что делать дальше. В дверь постучали. Алстер вздрогнул. Вошёл учёный — незнакомый, в белом халате, с планшетом в руках. Алстер никогда не видел его раньше. Учёный улыбнулся — вежливо, но настороженно, как будто сам не до конца понимал, что делает здесь. Учёный: «Наследник. Прибыли новые дети. Прототип приказал вам встретить их. Они напуганы, им нужен кто-то светлый.» Алстер нахмурился. «Приказал»? Отец никогда так не говорил. Он всегда просил. И никогда не присылал незнакомых учёных. Это было странно. Алстер: «Отец сам сказал?» Учёный на мгновение замялся. Его глаза скользнули в сторону, потом вернулись к Алстеру. Учёный: «Да. Он сказал, что вы — единственный, кто сможет их успокоить.» Алстер не был уверен. Но он кивнул. Если отец попросил — значит, нужно идти. Он слез с подоконника. Кэтнап приоткрыл один глаз, посмотрел на учёного, потом на Алстера. Он не встал. Алстер удивился — обычно Кэтнап ходил за ним повсюду. Но он не стал будить кота. Просто вышел за учёным. Коридоры были пустыми. Света было мало. Учёный шёл впереди, не оборачиваясь. Алстер смотрел на его спину и чувствовал странное беспокойство. Оно росло с каждым шагом. Он хотел спросить, куда они идут, но не спросил. Он просто шёл. Они остановились у белой комнаты. Алстер узнал это место. Здесь были двери с зеркалами. Он уже бывал здесь раньше — его водили сюда для «тестов». Он ненавидел это место. Учёный указал на дверь. Учёный: «Заходите. Дети ждут. Будьте осторожны. Они очень пугливые.» Алстер кивнул. Он глубоко вздохнул. Он сделал это уже сотню раз. Просто войти, улыбнуться, сказать пару слов. Всё будет хорошо. Он открыл дверь. Шагнул внутрь. Улыбнулся. «Привет! Я ангел Алстер! Рад знакомству с вами!» Дети закричали. Страх был в каждом звуке — высоком, пронзительном, диком. «МОНСТР!» «У него РОГА!» «ОН ДЬЯВОЛ!» Дети забились в углы. Они закрывали лица руками. Они плакали, звали мам, которых у них никогда не было. Они смотрели на Алстера и видели существо из их худших кошмаров. Алстер застыл. Улыбка сползла с его лица. Он смотрел на них — маленьких, испуганных — и не понимал, что происходит. Он был тем же, что и всегда. Почему они боятся? Голоса за зеркалом. Учёные. Они не знали, что он слышит. Учёный 1: «Реакция отрицательная. Они не принимают его. Слишком инородный типаж.» Учёный 2: «Что будем делать?» Учёный 1: «Изолировать его. Приказ Прототипа. Вот подпись.» Учёный 2: «Но он же наследник... Может, сначала доложим?» Учёный 1: «Нет. Приказ подписан. Мы не можем его нарушить.» Алстер повернулся к стеклу. Он видел их лица. И подпись. Подпись отца. Он узнал её. Это была она. Он не мог дышать. Слова «изолировать», «неудачный», «подпись» крутились в голове, как осколки. Отец приказал избавиться от него. Отец знал. Отец подписал. Алстер сделал шаг назад. Потом ещё один. Он не слышал, что ему говорили. Он видел только подпись — и чувствовал, как внутри что-то ломается. Алстер выбежал из комнаты. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Он не помнил, как оказался в коридоре. В голове гудело. Слёзы текли по лицу, но он их не чувствовал. Он слышал только голоса за спиной — учёные что-то кричали ему вслед. Он не разбирал слов. Мозг жужжал, как сломавшийся механизм. «Приказ Прототипа. Подпись. Изолировать». Слова впивались в сознание, как иглы. Он бежал. Ноги не слушались. Спотыкался, но вставал и бежал дальше. Свет в коридорах был тусклым. Он не знал, куда бежит. Просто прочь. За поворотом — Кэтнап. Алстер увидел его фиолетовую шерсть и чёрные глаза. Кот стоял в центре коридора и смотрел на него. Уши прижаты, хвост напряжён. Он ждал. Кэтнеп: «Мой лорд! Остановитесь!» Алстер промчался мимо, не взглянув на него. Кэтнап рванул следом. Его шаги были бесшумными, но Алстер чувствовал его рядом. Он не оборачивался. Дальше — Хагги. Он выбежал из бокового коридора, широко раскинув руки. Он пытался обнять его, остановить. Его синяя фигура заполнила проход. Хагги: «Наследник! Стой! Что случилось?!» Алстер проскользнул у него под рукой, нырнув в щель между стеной и его огромным телом. Хагги не успел. Он только развернулся и крикнул ему вслед: Хагги: «Алстер!» Алстер бежал дальше. Он уже не разбирал дороги. Он не знал, где находится. Он бежал, пока не врезался в кого-то. Харли. Учёный стоял в коридоре с папкой в руках — видимо, только что вышел из лаборатории. Алстер врезался в него плечом. Бумаги разлетелись по полу. Харли покачнулся, но удержался. Харли: «Алстер?! Что ты...» Алстер не остановился. Он просто снёс его с дороги, не взглянув. Споткнулся о край папки, чуть не упал, но удержал равновесие и побежал дальше. Харли смотрел ему вслед. В его глазах был шок. Он никогда не видел наследника таким. Он перевёл взгляд на разбросанные бумаги, потом снова на коридор, где исчез Алстер. И пошёл за ним. Алстер бежал по тусклым коридорам. В груди горело. Слёзы не останавливались. Он слышал за спиной шаги Кэтнапа — он не отставал. Но Алстер не мог остановиться. Он выскочил в старую часть фабрики. Здесь не было освещения. Только редкие лампы, которые мигали через раз. Он бежал, пока не упёрся в глухую стену. Тупик. Дальше некуда. Алстер остановился, тяжело дыша. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Слёзы текли по щекам. Он не знал, что делать. Он не знал, куда идти. Кэтнап подошёл сзади. Не касался. Просто стоял рядом. Кэтнеп: «Алстер...» Алстер: «Он подписал. Он знал. Он... он приказал избавиться от меня.» Кэтнап молчал. Он смотрел на Алстера. В его чёрных глазах не было жалости. Только спокойствие и усталость. Кэтнеп: «Я не знаю, что он подписал. Но я знаю, что он тебя любит. Я не верю, что он мог так поступить.» Алстер: «Я видел его подпись. Я узнал её. Это был он.» Кэтнап сделал шаг вперёд. И замер. Увидел вентиляционную решётку за спиной Алстера. Она была ржавой и едва держалась. Кэтнеп: «Уходим отсюда. Быстро.» Алстер не понял. Но Кэтнап уже схватил его за руку и потянул обратно. В этот момент в коридоре послышался грохот. Хагги: «Наследник!» Харли: «Он здесь!» Кэтнап дёрнул Алстера за руку, но тот вырвался. Он не хотел возвращаться. Он не мог смотреть им в глаза. Он хотел исчезнуть. Алстер отступил к решётке. Нащупал её рукой. Холодная. Мокрая от конденсата. Он ударил по решётке плечом. Металл скрипнул, но не поддался. Ещё удар. Ещё. Ржавый болт лопнул. Решётка с грохотом отлетела в сторону, открыв тёмный, зияющий проход. Кэтнап снова схватил его за руку. Крепко. Кэтнеп: «Алстер! Это пропасть! Ты не знаешь, куда она ведёт! Не надо!» Алстер вырвал руку. Он не смотрел на Кэтнапа. Он смотрел в темноту. Кэтнеп: «Остановись!» Алстер толкнул его. Кэтнап пошатнулся. Этого было достаточно. Алстер проскользнул в отверстие и исчез в темноте. Кэтнап кинулся к проходу, но было поздно. Он видел только тень, скользящую вниз. Кэтнап повернулся к Хагги и Харли. Дыхание сбилось. Кэтнеп: «Куда ведёт эта вентиляция?!» Хагги: «Я не знаю.» Кэтнап: «Карта есть? Кто-нибудь знает, куда ведут эти трубы?!» Харли молчал. Он смотрел на бумаги в своих руках. Потом поднял глаза. Харли: «Я проверю. А ты иди к Прототипу. Скажи ему, что Алстер пропал. Скажи ему всё, что видел. Он должен знать.» Кэтнеп смотрел на него секунду. Потом кивнул. Кэтнеп: «Понял.» Он развернулся и побежал по коридору. Быстро. Не оглядываясь. Харли и Хагги остались у вентиляции. Хагги: «Он выживет?» Харли посмотрел на бумаги в своих руках. Потом в темноту прохода. Харли: «Я не знаю. Но если он жив — мы найдём его. А если нет...» Он не договорил. Просто сжал бумаги и пошёл в сторону лаборатории. Хагги остался один. Он смотрел в темноту, где исчез Алстер. И ждал. В трубе было темно. Пыль оседала на лице, набивалась в глаза, в рот. Алстер полз, не видя ничего. Он чувствовал только холодный металл под руками и сырость, которая сочилась из стен. Он полз, не зная, сколько прошло времени. Может, минуты. Может, часы. Он слышал только своё дыхание и шум крови в ушах. Труба пошла вниз. Круто. Алстер попытался затормозить, но руки скользили по ржавому металлу. Он покатился вниз, ударяясь плечами, локтями, коленями. Боль была везде, но он не мог остановиться. Свет. Впереди показался разрыв. Он вылетел из трубы в пустоту. Крыло. Оно зацепилось за острый край металла. Вспышка боли. Он закричал. Ткань, кожа, мышцы — всё рвалось одновременно. Он махнул одним крылом, пытаясь удержаться в воздухе. Другое висело беспомощно, волочась за ним, как сломанный парус. Он падал. Крики. Боль. Темнота. Удар. Сотрясение. Голова гудела. Всё тело болело. Каждая клетка. Каждая кость. Он не мог пошевелиться. Даже дышать было больно. Он лежал на чём-то металлическом. Холодном. Пахло маслом и сыростью. Он не знал, где он. Не знал, жив он или уже мёртв. Он только слышал свой пульс в ушах. Гулко. Медленно. Грохот. Рык. Тяжёлый топот. Скрежет щупалец по металлу. Он не мог поднять голову. Он только слышал, как что-то огромное приближается к нему. Тень нависла над ним. Горящие глаза в темноте. Алстер закрыл глаза. Всё. Конец. Но смерти не было. Существо наклонилось к нему. Оно не убивало. Оно просто смотрело на него. Изучало. Тихо. Спокойно. Одно из щупалец коснулось его плеча. Осторожно. Почти нежно. Алстер не сопротивлялся. У него не было сил. Щупальце обвило его, подняло, окутало как кокон. Тепло разлилось по телу. Он не знал, что это — смерть или спасение. Он не знал, кто это. Он только чувствовал, как его уносят во тьму. И последнее, что он помнил, — тихий, низкий звук, похожий на урчание. Спокойное. Убаюкивающее. Его глаза закрылись. Он слышал этот звук и проваливался в темноту. Он не знал, вернётся ли. Он не знал, увидит ли ещё свет. Но он чувствовал: его не отвергли. Его приняли. Конец 10 главы.