Новая весна

Старенький велосипед поскрипывал на ходу. Руль уже не вело, спасибо отцу – подтянул. Мимо проплывали приземистые домики городских окраин, а за ними вдаль бежала просёлочная дорога. Совсем скоро придут майские грозы и размоют колею, превратят окрестные поля в заболоченные заводи… Но пока сезон гроз ещё не наступил. Она улыбнулась. Она ехала дальше. Ехала к другу. Маленькая квартирка встретила её привычно застоявшимся воздухом – особенно ощутимым после весенней дороги. – А вот и я! Эй?.. Спит, наверное. Скинув сапоги и тонкую куртку, она привычно шагнула к крохотной спальне. Проветрить бы хорошенько… Вся комнатка словно одна большая постель – невозможно разобрать, где заканчивается одно пёстрое покрывало и начинается другое. – Э-эй… Ворох дрогнул, выпуская её друга из своих объятий. Немного повозившись, он сел на краю и спустил на пол ноги. Пригладил взлохмаченные пшеничные волосы. – Это ты? Расплываясь в улыбке, она кивнула и сделала шаг навстречу. – Правда ты?.. Знакомые до боли серые глаза, родинка на скуле и мятая майка со смешной печенькой. Не удержавшись, она протянула руку и коснулась бледной щеки. Прохладная, чуть липкая кожа – как у больного, когда жар уже остался позади. Ладонь легла на её руку сверху, взгляды застыли, встретившись. Сквозь закрытое окно неслась беззаботная птичья трель. Он очнулся первым. – Как дела? – Как у лодки без весла. Оба улыбнулись знакомой с детства шутке. – Как ребята? Выросли, наверное?.. – Ещё бы, – она опустилась наощупь на знакомый мягкий пуф. Теперь их лица были на одном уровне. – Дин рыбачить подался на тот берег. Приезжает дай бог раз в квартал. Рэй всё так же на хозяйстве – ну, с тех пор, как слегла тетушка Агнес… Зато Реми свой магазин уже открыл – не зря мы его всегда коммерсантом дразнили!.. О, ты кошку завёл? Он пожал плечами. – Сама завелась. Она протянула руку. Кошка – такая же пёстрая, как одеяла, из которых выбралась, с любопытством её обнюхала. – Это они могут. Кошка раскатисто мурчала, подставляя поглаживаниям щёки – как обычно и поступают самые обычные кошки. Тишина потихоньку застывала, словно капля смолы на древесной коре. Он всё равно спросит. Не может ведь не спросить. – Как ты? Пальцы замерли, увязнув в мягкой кошачьей шёрстке. Что ответить?.. Она могла бы рассказать о своей работе в маленьком кафе. Оно открылось пару лет назад – он не знает… Могла рассказать об отце – он как раз закончил свою мастерскую в их старом сарайчике. О том, какая зима была снежная, как разливалась река и подтопила подвал… Но в этом всём смысла было меньше, чем в поскрипывании старой ивы за окном. – Соскучилась. – Прости. Они немного помолчали. – Я должен тебе кое-что сказать. Она коротко кивнула. За окном куда-то рвался весенний ветер. Близился сезон гроз. – Понимаешь… Я ведь не всегда буду здесь. Она только сильнее сцепила в замок пальцы. – Но я думала… Он как-то беспомощно развёл руками и поник. Печенька на майке смешно сморщилась. – Такой уж порядок. Открыть бы окна. Вдруг весенний воздух – влажный, пахнущий юными листьями и мокрой землёй, сможет вытеснить то, что уже целую вечность горчит в этих стенах её собственным самообманом. Она ведь представляла – так долго представляла, как однажды вытащит его хотя бы за порог, потом на улицу, а потом и дальше… Они поедут по полевым дорожкам – до самой излучины реки, разведут у зарослей орешника костёр. Наберут ирисов – тех, ярко-жёлтых, что растут только вокруг поваленного тополя, ходить к которому, разумеется, не разрешают... И он снова скажет ей те слова. Как пять лет назад – прямо перед тем, как его не стало. – Но если захочешь – всегда буду с тобой. Она вздрогнула. Сглотнула, смаргивая слёзы, рванулась навстречу, ловя за руку. Он легонько сжал в ответ её пальцы. «Но я хочу! – Едва не крикнула она. – Это всё, чего я хочу, честно! Так почему…» Из-под кровати донёсся слабый писк. Её друг покосился как-то виновато. – Кошка родила. Всё хотел тебе рассказать. Писк повторился настойчивее. – Родила?.. В обычной коробке из-под каких-то чипсов в ворохе разноцветных тряпиц копошился едва открывший глаза котёнок. Тоненько пища, он упорно лез вверх, пытаясь уцепиться за край коробки – и неуклюже валился на спину. Кошка подняла голову. Глянула вопросительно – мол, ну, чего ждёшь?.. И тогда она взяла его – маленького и очень тёплого – в руки. Под ярким солнечным лучом короткая взъерошенная шёрстка отливала спелыми пшеничными колосьями. Она подняла глаза. Её друг улыбался ей – светло и чуточку печально. Она горько улыбнулась в ответ и вдруг всё поняла – бережно прижимая к груди новую, рождённую в междумирье, жизнь. За окном проносились по весеннему небу тучи – близился сезон гроз. А вместе с ним в свои права вступала новая весна.