Малиновые конфеты

— Ты знаешь, что коты лучше людей? — спрашивает Минхо улыбаясь, лёжа на поляне. На улице солнце, красивые облака. Июнь, наверное. Хан лежит рядом на спине, внимательно разглядывая лицо Минхо. Каждая родинка, узкий разрез глаз, пухлые губы. Ничего не прошло незамеченным. Ну почему, почему он такой... идеальный? Джисон хихикает, не сумев сдержать эмоций. Незадолго после этого, серьезно спрашивает: — Почему же? — улыбается Хан, не сводя взгляда с красивых карих глаз. Он никогда не думал что сможет полюбить чьи-то карие глаза... — Потому что... — Джисон, вставай! — говорит Феликс, тряся того за плечо. Оказывается, родители уехали на работу раньше, оставив Хана на произвол судьбы. Джисон открывает глаза и смотрит на него сонно. Ну почему именно сейчас? Разве нельзя было подождать? — А... Что... Кто? — спрашивает Хан, едва открывая глаза и оглядывается, пытаясь оклематься. — Вставай, соня! В школу опоздаешь, а потом опять жаловаться будешь, что тебя гулять не пускают! — говорит Феликс, кидая в того рубашку и брюки. Следом на кровать летит рюкзак и его красные конверсы. Давно он их не носил... Хан со вздохом встаёт. Ну кто придумал вставать так рано? *** Хан Джисон стоит у шкафчиков, пытаясь исправить помятые страницы физики. Вдруг его накрывает чья-то тень. Только этого ему не хватало. Поднимая взгляд, Хан видит человека, которого меньше всех ожидал увидеть. Ли Минхо! — Привет. Спасибо за конфеты, хотя малиновые не мой конёк. У меня на них аллергия... — говорит парень, улыбаясь и протягивая коробку. Конфеты которые купил ему Феликс тем утром и на них черным маркером выведено: «От Джисона». Но ведь он помнит что точно никому ничего не дарил! Тогда откуда? Хан, ничего не понимая, уставился на эту несчастную коробку с открытым ртом. Минхо это даже позабавило. Тот берёт одну конфету и суёт ему в рот. — Кушай, — ухмыляется он и заглядывает в его шкафчик. Там разные безделушки, но важные для Хана. Обертки от конфет, книги, рисунки. — Кстати, Креветке они понравились, но ей тоже нельзя... — Я... Я этого не дарил... — говорит Хан, пережевывая конфету. Он чувствует как щеки начинают гореть. Только не сейчас, пожалуйста! Сейчас нельзя! — Правда? А мне кажется тут написано «От Джисона». Разве нет? — Ну, формально да. Но я же не дарил этого! И не давал никому! И не... — Джисон пытается совладать с собой и найти подходящие слова, хотя получается плохо. Ли от этого только легонько улыбается. — Да ладно, успокойся, — говорит он и взъерошивает Хану волосы. От этого действия Джисон замер и был уверен что ближайшие пять минут он бы просто так стоял. Он был готов молить чтобы это действие длилось дольше... Или чтобы Ли его повторил. — Кстати, классные конверсы. Тебе идёт красный! С этими словами парень уходит, оставляя Джисона за собой. Тот стоит прямо, как солдат, не решаясь сдвинуться ни на миллиметр. Любовь. Вот тебе и чувство. Что она делает с людьми? Разве это нормально? Так себя вести. Таеть от одного взгляда, а от случайного прикосновения рук взлетать вверх? Усыпить бы этих гребанных бабочек в животе! *** — Хан! Не спать! — Феликс трясёт друга за плечо, пытаясь его разбудить. Ну что с ним сегодня такое? Всё время хочется спать. Видимо, не спал ночью... Хан кое-как открывает глаза и старается держаться на плаву. Получается плохо, они слипаются. Ну когда же можно уже пойти домой и лечь спать? Просто отдохнуть и забить на все проблемы! Джисон встаёт на шатающихся ногах и идёт за Феликсом. Куда они идут? Хан не удосужился спросить. Да и зачем? Зная Феликса, искать себе приключения на одно место. Он просто без этого жить не может. Хан закрывает глаза. На секунду всего лишь. Он клянётся! А когда уже открывает, перед ним стоит Минхо. Весь такой дерзкий, ухмыляющийся, видя Джисона спящего на ходу. Хан теряется и не знает что сказать. Да и что тут сказать? Феликс предатель! — Я... Эм... Ну... — говорит тот, пытаясь найти подходящие слова и при этом не выглядеть глупо. Хотя он уже успел опозориться. — Почему кошки лучше людей? — спрашивает он, первое попавшее в голову. — Эм... Что? — удивился Ли. Он ожидал любую глупость, вплоть от повторного вопроса как его зовут, но не это точно. Удивительно, но Хан умеет... очаровывать людей. — Спрашиваю: почему кошки лучше людей? — говорит Хан, как будто так и надо было. Хотя и он сам не понимает откуда взялся этот вопрос, хотя ответ на него он уж очень сильно хотел получить. — Потому что они не предают? Кошки всегда рядом. Люди же не прочь оставить тебя одного и уйти... — говорит тот, на секунду задумавшись. — Ага. Спасибо... Пока! — говорит Хан и, сверкая пятками, уходит в закат. А почему нет? Сидеть рядом с ним и краснеть? Лучше уж свалить и больше никогда не попадаться ему на глаза. Никогда. Никогда. Никогда! Это же будет такой позор! Джисон бежит по знакомым дорогам. Вон за тем деревом виднеется часть горки – его любимая, он часто ходил туда в детстве и всегда дрался именно за эту горку. А спустя ещё пять минут марафона, Джисон наконец видит то, к чему шёл. Фонтан. Знаете те фонтаны, которые включаются весной и собирают вокруг себя кучу народу? Так они ещё и светятся, и тем самым становятся ещё особеннее. Он садится на мокрую ограду, хотя ему всё равно. Пускай родители будут кричать и злиться, говорить что своей халатностью он ничего не добьется. Зачем ему их советы и нравоучения, если он уже и так «неправильный»? Разве может парень, любить парня? Разве это нормально? Или в любви нет такого понятия как «правильно» и «неправильно»? Ну почему нельзя просто быть счастливым? Мы же родились реальными, почему мы должны быть идеальными? Почему должны соответствовать чужим мечтам? А может, это я что-то делаю не так? Может, проблема во мне? Была и всегда будет. Джисон вздыхает и достаёт из маленького кармашка рюкзака пачку жевательных конфет. Мармеладки. Они помогают скрасить серые и грустные будни. Не так, как шоколад с начинкой, но когда совсем туго... и так сойдёт. Следом за ними из рюкзака выныривают наушники. Большие, черные, беспроводные. Любимое убежище Хана. Ведь когда никто не слушает, они всегда рядом. Как там говорят? "Люди слушают музыку, чтобы заглушить свою боль"? Так как же пытаетесь избавиться от боли вы...? Сзади кто-то подходит. Осторожно садится на край фонтана рядом с Ханом и смотрит куда-то вдаль. За горизонт. Там, где цветы пахнут насыщеннее, а трава зеленее. Хван Хёнджин знаком с Джисоном ещё давно. Знаете, этакие друзья детства с которыми вы редко общаетесь, но до сих пор понимаете что никого роднее и лучше у вас никогда не будет? Ведь именно тогда вы дружили без обязательств. Просто так. Куда же исчезла та привычка? Предлагать дружить понравившимся людям... Тот забирает у Джисон наушники, а он поднимает взгляд. Улыбается и молча протягивает ему пачку конфет, как бы угощая. Джисон знает что мармелад – любимая сладость Хёнджина. Он не любит шоколад или разные чипсы, зато мармеладки обожает. Особенно когда они тают во рту, или прилипают к зубам и фиг их вытащишь. Хван внимательно приглядывается к Джисону, и вдруг произносит: — Тебе плохо? Плохо? От чего? Оттого, что родители не слушают тебя? Оттого, что даже когда ты с друзьями, ты не можешь расслабиться и в этом винишь себя? От того, что когда у твоего близкого человека появляется другой, тебе сразу же плохо и страшно что тебя бросят? От того, что живя в таком мире, ты являешься «больным»? — Да — отвечает Хан и смотрит в воду. Прозрачная. Чистая. Идеальная... — Тебе больно? — опять спрашивает Хван, хотя ответ на вопрос прекрасно знает. Больно. Боль. Болеть. Болит. Что у человека может болеть? Рука, нога, живот, голова. Неприятно? Да. Но не критично. Страшно, это тогда, когда внутри что-то ломается. А ты даже не знаешь что. Но чувствуешь, что как раньше уже не будет. — Да... — опять выдыхает Хан. — Так почему ты никому не скажешь? — А разве кому-то есть до этого дела? — спрашивает Хан, поднимая взгляд с воды. Никому. Никому. Никому. Никому. Никому. Слова как эхом отдаются в голове Джисона, заставляя того закрыть глаза и всеми силами пытаться отогнать навязчивые мысли. Только не сейчас. Хан нужен! Он любим! Его же хоть кто-то... любит? Да? Так ведь? Почему даже он сам в этом не уверен, если это так? — Мы можем уйти отсюда? — спрашивает Джисон, вставая и забираю свой рюкзак, наушники, мармелад. Хёнджин встаёт следом. Он увидел Хана по дороге домой. Увидел как тот бежит и пройти мимо не смог. Да и почему должен был? Он молча идёт за Ханом, позволяя ему выбрать дорогу. Куда же они под конец уйдут? Домой. Обратно к навязчивым мыслям.