Лезвие Z

Был холодный зимний вечер, день когда русские ещё не знали отберутся ли на олимпиаду. Аделия сидела на скамейке уже около часа. Она смотрела на небо, было полнолуние и эта сказочная голубая луна очаровала её сердце. Вся девушка была покрыта снежными хлопьями. Каждые пять минут она обновляла новости, смотрела едут ли русские. ... -Едем! :воскликнул высокий парень выбегающий из ледового в одной кофте. -На олимпиаду? Едем?! Правда? Урааа!!! :с удивлением воскликнула Аделия Это было лучшее событие за весь её день -но выезжаем уже завтра :сказал Пётр разворачивая банан. -как завтра? БЕГОМ СОБИРАТЬСЯ ПЕТЯ!! прокричала Адель На следующий день: Ребята уже садились в самолёт и вы летали в долгое путешествие. Милан встретил спортсменов колючим ветром и ослепительным блеском олимпийского льда. Для Аделии Петросян этот лед был полем битвы. Для Ильи Малинина - чертежной доской, на которой он собирался начертить идеальные дуги своих четверных. Они ненавидели друг друга так же искренне, как любили побеждать. - Не стой на пути, Малинин. Твои прыжки занимают слишком много места, - бросила Аделия, проезжая мимо него на утренней тренировке. Она едва задела его плечом, но Илья почувствовал этот холодный ток. - А ты не размахивай руками так сильно, Петросян. Это фигурное катание, а не драматический театр, - парировал он, даже не глядя в её сторону. Его взгляд был прикован к табло с результатами вчерашних тренировок. Их вражда была легендарной. В интервью они вежливо игнорировали существование друг друга, а за кулисами обменивались такими взглядами, от которых замерзала вода в бутылках. Аделия считала его «роботом без души», Илья её - «актрисой без техники». Все изменилось на вторую неделю Игр. После короткой программы Аделия шла второй, Илья лидировал в мужском зачёте. Вечером в Олимпийской деревне был организован небольшой приём для атлетов. Аделия, в элегантном тёмно-синем платье, стояла у окна, обсуждая что-то с итальянским фигуристом Маттео. Тот открыто флиртовал, то и дело касаясь её руки и рассыпаясь в комплиментах на ломаном английском. Илья наблюдал за этой сценой из угла, сжимая в руке стакан с соком. Внутри него что-то неприятно ворочалось. Это не было похоже на спортивную злость. Это было горячее, едкое чувство, которое заставляло его зубы сжиматься. «Почему она смеется над его глупыми шутками?» - думал Илья. - «Он же едва на ногах стоит после тройного акселя». Он не выдержал, когда Маттео приобнял Аделию за талию, чтобы сделать селфи. Илья буквально материализовался рядом. - Петросян, твой тренер искал тебя. Сказал, что режим - это не пустой звук, - голос Ильи прозвучал резче, чем он планировал. Аделия обернулась, её глаза сверкнули. - Этери Георгиевна знает, где я, Малинин. Тебе-то что? Иди, потренируй свой аксель, вдруг в пять оборотов не выкрутишь. Маттео что-то недовольно пробормотал по-итальянски, но Илья даже не посмотрел на него. Он смотрел только на Аделию. Ревность, которую он так долго принимал за раздражение, наконец обрела имя. - Мне есть дело, - процедил он. - Потому что смотреть, как ты тратишь время на этого… - он кивнул на Маттео, - просто невыносимо. Аделия замерла. В её голове что-то щелкнуло. Она увидела в его глазах не привычное высокомерие, а чистую, неразбавленную злость пополам с отчаянием. И это было… приятно?