О любви, радости и надежде

Слабость в теле и очень спутанные мысли — вот что заставляло Уилла нервничать, такое уже было тогда, в его 13, когда это нечто завладело его разумом. ‎ ‎Но сейчас не то, сейчас это приятно, сейчас этого хочется. Хочется, чтобы этот темноволосый, прекрасный человек завладел всем, его разумом, телом, сердцем. Хотя врать не имеет смысла, он уже им владел, целиком, без остатка. ‎ ‎И вот теперь он не мог поверить, что ложится на живот, утыкаясь в подушку лицом. Он не может поверить, что Майк вообще этого захотел. Начиная это баловство, он не думал, что это может стать проблемой, они дружили с детства, и для них было привычно заниматься общей рутиной. На тот момент казалось, что подколка на какую-то пошлую тему не может перерасти во что-то более глобальное. Но потом своими руками он сделал из этого проблему, опускаясь перед Майком на колени, получая от этого удовольствие, позволяя себе и Майку погружаться в это глубоко. ‎ ‎И вот Майк сам предложил, а главное, захотел, чтобы Уилл открыл ему самую уязвимую часть себя. ‎И Уилл не мог, как бы эгоистично это ни звучало, но он не мог отказать ему, такому прекрасному, такому близкому и любимому. ‎ ‎И он ведь знает, что не выйдет из этого ничего, не будет долго и счастливо. Рано или поздно Майк встретит девушку, женится, и повезёт, если он не вычеркнет Уилла из своей жизни. Но пока он не хочет отказывать себе хотя бы в этом маленьком счастье, когда он является желанным, не упустит шанс открыться любимому человеку, раз уж они уже пересекли эту черту. ‎ ‎Поцелуи на бёдрах ощущались обжигающими, но такими нежными. Будто через них Майк хочет передать все свои чувства в молчаливом признании, и, несмотря на то, что Уилл знает, что это лишь игра его сознания, на долю секунд он дает себе в это поверить, почувствовать взаимность, прежде чем полностью осадить себя горькой правдой. ‎ ‎Когда палец медленно надавливает на чувствительное место, он напрягается, больно, на сухую особенно, хриплый и обеспокоенный голос из-за спины спрашивает что-то, кажется, о том, чтобы прекратить, но нет, это явно не то, чего ему хочется. В раздражении и смущении буркает о смазке в верхней полке, и краснеет, даже рассмеяться хочется, так уверенно настаивал на том, чтобы встать на колени, рассказывал во все подробностях о том, чем они могли бы заняться, а тут вдруг краснеет. Ну да, тогда эта перспектива не казалась столь реальной. ‎ ‎Влажные холодные пальцы приживаются к нему, холод немного развеивает возбуждение, но желание меньше не становится. ‎ ‎Палец идёт туго, с жжением, а нервы на пределе, так не хочется разочаровать, пальцы зажимают подушку так, что, гляди, скоро материал трескаться начнёт. Его гладят, целуют за ушком, плечи и шею, нежно шепчут ласковые слова. ‎ ‎Плечи опускаются, а тело становится податливым, почти полностью расслабляясь, чувствуя, как аккуратными движениями палец входит внутрь, начиная медленно массировать стенки изнутри. ‎ ‎Не проходит и минуты, как по телу проходится волна удовольствия, тяжело поверить, что то, что он искал минут пять, Майк нашёл за минуту. Палец двигается, а напряжение, говорящее о разрядке, нарастает, чередование толчков и нежных поглаживаний ни капли не помогают, в уголках глаз уже собрались слёзы. Но остановиться не попросит, оргазм настигает неожиданно, так же, как и первая слеза. ‎ ‎А просьба позволить вставить ещё один палец немного сбивает с толку, Уилл даже не может произнести слова в пелене удовольствия, так что просто кивает. ‎Второй палец идёт легко, спустя пять минут заставляет его тело снова расплыться в удовольствии. ‎Но с тем же и приходит осознание, что произошло и с кем, именно оно и не дает перевернуться, посмотреть в глаза человеку, с которым ты только что получил удовольствие. Но обеспокоенный голос всё же заставляет его перевернуться. ‎ ‎И мир падает, поцелуй в щёку не конец света, он лишь дает надежду, крошечную, хрупкую, но ему этого хватит. По крайней мере, он надеется, что хватит. ‎