Весеняя пора

Яркое солнце постепенно катилось к горизонту, прячась за лабиринтом многоэтажек, растягивая по небу оранжевый закат. Птицы горланили свои мелодии под окнами домов уже с пяти утра, оповещая о начале нового дня всех, поселившихся в серых однотипных бетонных коробках. Теплый воздух был пропитан запахом цветущей сирени и расстилался в груди легкой свежестью, заставляя все навязчивые мысли спрятаться в глубине черепной коробки до следующей зимы. Эта весна по-особенному яркая, и речь не только о погоде и цветении.  Тлеющая сигарета заполняла прохладный балкон терпким дымом табака, пропитывающего волосы и футболки, пробирающегося в прокуренные легкие и остающегося на корне языка горечью.  Леша поклялся себе когда-нибудь бросить курить, но это было задолго до появившегося обряда в виде поцелуя во время курения с Сашей. Это стало чем-то максимально интимным для них, что не видит никто другой. Способом выразить свои чувства, описать их любовь — такую же жаркую и с горьким привкусом легкой недосказанности, с каждым днем становящейся все слаще и слаще, растворяющейся на языке, перетекающей в бесконечный поток льющихся из души слов.  Искра в руке согревала подушечки пальцев, стряхивающих пепел. И стоя сейчас на балконе с лучшим другом, обсуждая очередную сплетню, гуляющую по их институту, несмотря на приближающуюся сдачу диплома и ночные смены на работе, в груди Леша ощущал спокойствие. Вечно гудящая в висках и пламенем разъедающая нутро тревога испарилась, заставив душу расцвести, словно бутоны высаженных бабушками на клумбах во дворе цветов. Желудок перестало скручивать, а руки бить тремором по утрам от холода. Появилось желание жить, а не существовать, каждый раз попадая в бесконечный круг дня сурка и из раза в раз пытаясь безуспешно выбраться из него.  — Честно, я иногда поражаюсь тому, как некоторые люди доживают до нашего возраста, — будто подводит итог их дискуссии Деревяшкин, медленно туша бычок в пепельнице.  — Поддерживаю, иногда их споры правда выглядят как ссоры маленьких детей, не поделивших горшок в детском саду, — Ермолаев зеркалит его действие.  Леша прыскает, замечая улыбку на лице друга. Он никогда не чувствовал себя настолько хорошо, и в какой-то момент это начало пугать. Будто белая полоса, наступившая в его жизни, может вмиг оборваться, вновь кинув в пучину бесконечных мыслей, отобрав все то, что шатен успел приобрести за эти полгода и для чего выкроил отдельное местечко в своем сердце. Скользкое чувство безысходности глумилось, говоря, что все это может просто-напросто закончиться, когда Саша поймет, что Леша не так хорош для него и на самом деле они противоположности.  Но сошлись же как-то.  Связали свои души тугим морским узлом, накинув сверху металлические оковы преданности. И произошло это обоюдно, без перехода личных границ при отсутствии на это разрешения. Они нашли друг в друге то самое спокойствие, что тщетно рыскали их души по самым темным местечкам, пачкаясь в пыли и травясь пропитанным газами воздухом.  Хотелось вынуть из груди свое сердце, передав его в вечно теплые руки со словами: «Береги. Я привязался к тебе, Сашенька».  Конечно, такие тревоги не прошли мимо глаз Ермолаева, являющегося сейчас без месяца дипломированным психологом. Леша выплакал ему все, что чувствует, боясь, что такой поток чувств не даст ему спокойно жить, оставив после себя истерзанный безликий облик. То, чего он боится больше всего, — причинить Парадееву боль. Саня, естественно, его поддержал, промолвив: «У тебя никогда в жизни не было человека, которого ты любишь настолько, что буквально готов убить за него. Ты никогда не доверял другим, избегал, отрекался от тактильности. А когда перестал, с твоей груди спал гигантский камень. Вот и дышать легче стало. Это неплохо, Лех. Это доказывает то, что ты живой человек, который может испытывать что-то положительное по отношению к остальным. Поверь, Саша ценит это, просто ему сложно показать». И, конечно, останется прав. А Деревяшкин каждый раз приходит к выводу, что ему ебать как повезло выхватить такой изумруд. — Вон твой белобрысый разгуливает, — резко раздается в тишине балкона, пока Леша что-то ищет в телефоне.  Они настолько связаны, что начинают спавниться в те моменты, когда думают друг о друге, будто чувствуя, что необходимы именно сейчас.  Шатен переводит взгляд вниз, встречаясь с Сашей глазами, сверкающими бликами вечернего солнца так ярко, что это можно заметить даже с шестого этажа. Он улыбается во все тридцать два и набирает Лешу по телефону.  — Пошли гулять, погода ахуенная, — без приветствия сразу же начинает блондин, так же не отводя взгляд от балкона.  — Без меня, пацаны, дела, — произносит Ермолаев, услышав из трубки Сашин голос.  — Сейчас спустимся.  И в груди расцветает самый яркий и крупный бутон, выделяющийся на фоне всех остальных, так же вкусно пахнущих и стремительно растущих цветов. 

***

— Я бежать за тобой буду? — в процессе объятий выдает Леша, замечая потрепанный жизнью скейт под Сашиной ногой.  — Учиться кататься будешь, — не вопрос, не предложение и даже не просьба, а прямое утверждение.  — А если я не хочу? — поднимая новые солнцезащитные очки, подаренные Парадеевым сразу же после поломки, Леша выгибает бровь, с ног до головы осматривая недавно затонировавшегося на пару тонов блондина. Тот же стоит, как ни в чем не бывало, лишь шире улыбнувшись, щурит глаза в своем фирменном кашачьем жесте.  — Хочешь, — горячие пальцы охватывают Лешино запястье и тянут вглубь двора.  А шатен плетется следом. Он уверен, что под влиянием этих глаз готов выполнить невозможное, пусть ему сейчас этим и кажется всего лишь деревянная доска с четырьмя колесиками.  — Если ты решил избавиться от меня, перед этим насладившись тем, как мои кости стираются в труху от ебаных гонщиков в скейт-парке, то хотя бы дай мне попрощаться с ребятами, — недовольно бормочет шатен в спину Парадеева.  — Тебе трава совсем мозг разъела, да? — блондин поворачивается, расцепляя хватку на запястье, этой же рукой ныряет в карман джинс шатена за пачкой сигарет, продолжает, пародируя интонацию Лешиного голоса на последней фразе: — Не вы ли, Алексей, умоляли меня на прошлой неделе научить ваше величество кататься на доске, взамен пообещав все, что моей «великолепной душе» угодно?  — Блять, — шумно выдыхает, отводя взгляд.  Саша всегда знает, как его грамотно побдъебать, заставив усомниться в собственной адекватности.  — Не ссы, Лень, — блондин протягивает зажженную сигарету, перед этим сделав глубокую затяжку. — Я под машину тебя не кину. 

***

Сегодня пятница, а значит, что детям не нужно завтра рано подниматься на учебу и в детские сады, поэтому с детской площадки доносились звонкие крики и смех. Леша докуривал сигарету, просверливая взглядом дыру в доске под ногой Парадеева. Он хотел научиться кататься еще давно, однако страх все еще таился где-то внутри, пульсацией отдавая в виски. Кататься на самокате или велосипеде гораздо легче — у тебя есть опора в руках, с помощью которой ты хоть как-то можешь контролировать свое движение. На скейте же ты буквально выходишь в открытый океан без круга.  — Правая нога — основная опора, она должна стоять на передних болтах. Левую ставишь на задние,  — Саша сопровождает каждое слово действием, ощущая на себе цепкий взгляд карих глаз. — Как научишься стоять ровно, покажу, как отталкиваться и вовремя ставить на место левую ногу.   Прохладный вечерний ветерок ласкал густые кудри блондина и оголял острые веснушчатые скулы, ставшие ярче от наконец-то появившегося солнца. Ноги твердо держались на скейте, будто Саша всю свою жизнь отдал этому хобби и прямо сейчас готов покорять мировую олимпиаду.  Леша же такой уверенностью на отшлифованном кусочке дерева не обладал. Стоять-то он научился, а вот проехать ровно больше метра у него не получалось, постоянно склоняло в бок, отчего скейт останавливался. Саша шел рядом, раскинув руки, чтобы предотвратить внезапное столкновение лба шатена с теплым асфальтом. Морально от этого точно становилось легче.  Парадеев четко объяснял план действий, самостоятельно выстраивал Лешу в позу, руками надавливал на необходимые точки упора. Шатен в эти моменты держался за его плечи и боялся лишний раз дернуться, чтобы не приземлиться спиной на землю. Серьезных травм получать он явно не планировал. Да и Саша бы точно не простил себя за такое, миллион и один раз извиняясь перед Лешей, строя кошачий взгляд и ухаживая как за дитем.  — Расслабься немного. Ты слишком сильно концентрируешься на доске, перемести внимание на дорогу, — блондин шел рядом, не отпуская Лешину руку.  — Я тогда вообще не смогу даже оттолкнуться, — шипит, крепче сжимая Сашину ладонь, когда его снова начало вести в бок.  — Тебе кажется, — свободной рукой Парадеев поправляет очки, переданные шатеном со словами: «Не дай бог опять разобьются». — Подними голову, Лех, я если что поймаю.  Сколько прошло времени, Деревяшкин не  знает, но судя по тому, что детей с площадки разогнали по домам, а машин во дворе стало больше — время приближалось к девяти. Небо приобрело фиолетовый оттенок, воздух стал прохладнее, а дворы стали освещать яркие фонари. Шатен научился ровно стоять на скейтборде и свободнее двигаться, ощущая под ногами всего лишь предмет передвижения, а не капкан.  Но сложнее всего ему давались резкие повороты. И именно поэтому сейчас с громким «блять» Леша летит на землю под Сашино «руки подставь». Резко остановиться перед выехавшим из-за угла автомобилем не удалось, и шатену пришлось менять траекторию движения, не успев при этом поймать равновесие.  — Ебал в рот я таких водителей, — Деревяшкин протирает разодранные ладони. — Нахуя так разгоняться во дворах? — Хватит на сегодня катаний, Лень, — Саша присаживается рядом на корточки и осматривает Лешины ладони взволнованными глазами, хмуря светлые брови. — Пошли в аптеку быстрее, хуйню занесешь сейчас какую-то, — блондин подхватывает шатена правой рукой под ребра, второй хватает скейт. 

***

Городские пробки стали постепенно рассасываться, как и толпы спешащих с работы людей. Сухую пыль перестали так часто поднимать с дорог, отчего воздух стал казаться легче. Стало слышно пение сверчков и редкий лай уличных собак.  Леша сидел на бетонном бортике между «Социальной аптекой» и «Продукты 24 часа», внимательно изучая движения Парадеева, который сейчас обрабатывал его вытянутую ладонь, сжимая губами тлеющую сигарету. Рядом стояли две банки золотого и желто-зеленого флэша, а также лежала пачка антибактериальных пластырей. Худые пальцы блондина сильно надавливали на тюбик с перекисью. Лешу периодически потряхивало от прохладной жидкости, попадающей на открытые участки кожи.  — Ты такой серьезный, будто операцию проводишь, — усмехается, встретившись взглядом с изумрудными глазами. — Расслабься, не умру, — отбирает сигарету правой рукой, левую переворачивает, пока Саша выдыхает дым, открывая пачку пластырей.  — Руки больно мыть будет, — комментирует блондин, наклеивая хлопчатобумажную ткань на повреждения.  — Саш, я же говорю, не смертельно, — Леша тушит бычок о ту же бетонную конструкцию, которую сейчас протирает светлыми джинсами. Оценивает Сашино состояние, осматривая его фигуру с ног до головы.  — Вторую давай.  — Винишь себя, — констатирует факт, обвивая пальцами яркую банку энергетика, секунду назад оказавшуюся в руке Парадеева. Отставляет ее и сплетает свои пальцы с пальцами блондина, чуть потянув его на себя. — Сладость моя, хватит накручивать себя за каждую незначительную оплошность, говори все вслух. Ты знаешь, что я кусаюсь только во время секса, а не наших разговоров о траблах в бошках.  Саша хмыкает, сильнее сжав Лешину ладонь теплыми пальцами. Заглядывает в темные глаза и утопает в море понимания.  Шатен всегда его читал, а сейчас выучил значение каждого жеста наизусть и с легкостью может определить настроение только по одному вздоху. Парадеев не знает, сам Леша где-то вычитал информацию о методиках наблюдения или же ему пересказывал свои конспекты Ермолаев, ему оставалось только догадываться, что для этого вычудил Деревяшкин.  Продолжая обрабатывать вторую руку, Саша уже чуть спокойнее давил на тот же тюбик перекиси и более размеренно раздвигал пальцами раны, ощущая на своей шее прохладную ладонь, которая то спускалась до позвоночника, то снова ползла вверх и  зарывалась в светлый волос на затылке. Ему спокойнее, когда Леша рядом. И неважно, какие это обстоятельства: их квартиры, очередная тусовка с чем-то запрещенным или же совместная прогулка всей компании. Деревяшкин обладает каким-то магическим свойством, которое Саша смело бы назвал «Умиротворение». Казалось бы, слово вообще не ассоциируется с нахальным характером шатена, но он тот человек, который может держать баланс и четко очерчивать границы, стараясь не обращать это на Парадеева. Конечно, Леше сложно. Он не привык оставаться на месте, не срываясь на безоглядный бег  от людей, пытающихся забраться ему в душу, но Саша стал огромным исключением, которому грудь открыта нараспашку.  Блондин вздрагивает, ощутив, как кто-то оттягивает штанину внизу, а затем слышит звук соприкоснувшейся с асфальтом металлической банки. Переводит взгляд на проказника, отвлекшего его от обряда обработки ран любви всей своей жизни, и замечает светло-серую мордашку, промямлившую еле слышно: «Мяу».  — Не знал, что тебя животные любят, — Парадеев улыбается, полностью прогоняя серьезность с лица, наблюдает за тем, как кот, уронивший его напиток, устраивается на Лешиных коленях и тянет лапку к Сашиной руке, придерживающей руку шатена.  — А ты теперь станешь папой, — шатен улыбается в ответ, второй рукой погладив котенка. — И не смей мне сейчас сказать, что ты не возьмешь его к себе.  — Возьму, не строй из меня изверга, Леш.  — Придурок, блять, — закатывает глаза на очередное Сашино оскорбление, выдуманное по отношению к себе. — Мы с тобой еще это обсудим, — знает, что блондин прекрасно понял, о чем идет речь.  — Киса, убери лапку, мне нужно обработать руку твоего неуклюжего хозяина, — Саша чуть склоняется к Лешиным коленям, внимательно изучая пушистое чудо. — У него глаза как у тебя, прикинь.  Котенок отворачивается от Парадеева, начав точить когти о футболку шатена.  — Эй, — Леша перехватывает кота рукой. — Ага. А морда такая же наглая как у тебя.  — Кто бы говорил, — Саша цокает, обмотав последний поврежденный палец пластырем, бросает пустую упаковку в стоящую у магазина мусорку. — Готово.  — С меня пачка сигарет.  — Сам же и выкуришь, — усмехается блондин, флип-апом поднимает скейт с земли, второй рукой подносит банку энергетика к губам.  Леша спрыгивает с бетонной установки, прижав к груди нового жителя Сашиной квартиры.  — Пошли за кормом, — уже отдаляясь, обращается блондин.  Шатен еще пару секунд смотрит на удаляющегося Парадеева, в сотый раз отмечая, что ему ебать как идет белый цвет футболки, облегающей подкачанную спину, и, осознав, что эта весна точно стала началом чего-то важного в его жизни, направляется следом.