Беглые

      Пэнси вернулась уже после заката.       Дом, погружённый в вечернюю тишину, отозвался привычными звуками: тяжёлая входная дверь негромко ударилась о косяк, в просторном холле послышались шаги, тихое шуршание длинной абайи по каменному полу, звон ключей, брошенных на консоль. Гермиона узнала бы эту походку из десятка других.       Она сидела в гостиной на самом краю дивана, поджав одну ногу под себя. Чёрная мужская рубашка свободно спадала до середины бедра, скрывая худую фигуру, а после душа волосы беспорядочно лежали на плечах. На её коленях снова была раскрыта книга, но она давно уже не читала.       Пэнси появилась в дверях, устало стянула с головы маску и небрежно бросила его на спинку кресла. Заметив Гермиону, она остановилась и едва заметно улыбнулась.       — Надо признать, тебе идёт его рубашка.       Попытка разрядить обстановку повисла в воздухе. Гермиона даже не подняла глаз от книги.       — Где Блейз?       Улыбка медленно исчезла с лица Пэнси.       — Забини?       Только теперь Гермиона закрыла книгу и спокойно посмотрела на неё.       — Не начинай.       В её голосе была лишь усталость человека, у которого закончились силы терпеть очередную ложь.       — Я слышала разговор Драко. Он говорил, что Блейз должен проверить сделку на восточной точке. Так что не надо рассказывать мне о призраках.       Пэнси молча прошла к небольшому столику у окна, достала бутылку вина и налила себе полный бокал. Она сделала несколько медленных глотков, пытаясь выиграть время.       Она подняла взгляд.       — Драко знает, что ты всё слышала?       Гермиона закрыла книгу и положила ладонь на потёртую кожаную обложку.       — Знает.              Пэнси чуть заметно кивнула.       — Он застал меня под дверью.       Несколько секунд она молчала, собираясь с мыслями, затем опустилась в кресло напротив. Тяжёлое кресло тихо скрипнуло под её весом. Она поставила бокал на низкий столик между ними, но руки так и не убрала, продолжая держаться за тонкую ножку.       — Значит, самое важное тебе уже известно.       Гермиона посмотрела прямо на неё.       — Мне известно только то, что Блейз жив, — произнесла она негромко. — Всё остальное по-прежнему скрыто от меня.       Она чуть наклонилась вперёд.       — Где он?       Пэнси отвела взгляд. Совсем ненадолго.       — В своём особняке.       — Чем он занимается?       Она снова выдержала паузу.       — Документами. — Пэнси медленно выдохнула, сцепив пальцы.       Гермиона едва заметно нахмурилась.       — Расскажешь подбронее?       Вопрос прозвучал удивительно спокойно, но Пэнси всё равно почувствовала, как внутри неприятно кольнуло чувство вины. Она опустила глаза на бокал.       — Не хочу делать этого вместо него.       Тишина снова заполнила комнату. Где-то далеко за окнами поднялся ветер. Он погнал песок по каменным дорожкам сада, и этот глухой шорох едва слышно проникал сквозь толстые стёкла.       Пэнси медленно продолжила:       — Его история принадлежит ему. Если я начну рассказывать её сейчас, я украду у него возможность сказать всё самому.       — Или украдёшь его попытку соврать мне.       Гермиона смотрела пристально, пыталась понять, где заканчивается правда и начинается очередная осторожная ложь.       Наконец она тихо сказала:       — Я хочу увидеть его.       Пэнси прикрыла глаза всего на мгновение, затем медленно кивнула.       — Хорошо.       — Сегодня.       Паркинсон поднялась с кресла и подошла к окну. Несколько секунд смотрела на темнеющую пустыню.       — Я поговорю с Драко.       Она повернулась к Гермионе. В её лице уже не было привычной насмешливости. Только усталость.       — Прости.       Это прозвучало неожиданно тихо.       — Мне действительно жаль, что всё вышло именно так. Нужно было рассказать тебе раньше. Хотя бы подготовить. Но тогда казалось, что так будет безопаснее.       Она невесело усмехнулась самой себе.       — Похоже, мы ошиблись.       Гермиона долго молчала. Потом медленно опустила взгляд на книгу, лежавшую у неё на коленях.       — Вы все принимали решения за меня, я устала.       Пэнси не стала оправдываться. Потому что оправданий не существовало.       Ещё несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Затем Пэнси взяла со спинки кресла свою абайю, набросила её на плечи и направилась к двери.       — Я пойду к Драко, — она обернулась. — И сделаю всё, чтобы ты встретилась с Блейзом как можно скорее.       — Я пойду с тобой, — спокойно произнесла Гермиона, поднимаясь с дивана. Она смотрела прямо на Пэнси, не оставляя места для возражений.       Пэнси уже почти дошла до двери, но остановилась. Несколько секунд она молча разглядывала Гермиону, словно только сейчас увидела её по-настоящему.       Она стояла босиком на прохладном мраморе, и со стороны действительно могла показаться человеком, который только что вышел из чужой спальни.       Пэнси едва заметно поморщилась.       — Нет, — тихо сказала она.       — Что именно нет? — Гермиона вопросительно подняла бровь.       — Ты не можешь появиться там в таком виде.       Она медленно подошла ближе и обвела Гермиону взглядом с головы до ног.       Гермиона машинально посмотрела на себя. Она не думала об этом. После душа единственной чистой одеждой оказалась эта рубашка, и тогда ей было совершенно безразлично, как она выглядит. Сейчас же, под спокойным взглядом Пэнси, она вдруг увидела себя со стороны. Гермиона тихо выдохнула.       — У тебя найдётся что-нибудь?       Та кивнула.       — Пэнси…       Она вопросительно подняла взгляд.       — В доме ведь была не только его одежда.       Пэнси промолчала. Гермиона медленно посмотрела на неё.       — Он специально оставил только свои вещи. — её губ коснулась едва заметная усмешка.       В голосе не было ни возмущения, ни смущения. Скорее спокойное осознание очередной детали, которая внезапно встала на своё место.       Пэнси тяжело вздохнула.       — Иногда Драко принимает очень странные решения.       — Иногда?       Пэнси невольно усмехнулась.       — Хорошо. Почти всегда.       На этот раз Гермиона всё же улыбнулась. Пэнси ушла за одеждой.       Её не было несколько минут. За это время Гермиона успела подойти к окну и посмотреть на сгущающиеся сумерки.       За стеклом пустыня уже теряла дневные краски, растворяясь в холодных сиреневых тенях. Последние лучи солнца цеплялись за вершины барханов, а вдали, над древним храмом, медленно зажигались первые звёзды.       Шаги Пэнси нарушили тишину. В руках она держала длинное чёрное платье. Оно было удивительно простым. Лишь мягкая атласная ткань, высокий ворот и неглубокий вырез у ключиц. Именно эта сдержанность делала его дорогим.       — Примерь.       Гермиона молча взяла платье и через несколько минут вышла из спальни уже переодетой.       Платье сидело так, словно его шили специально для неё. Оно мягко облегало фигуру, не стесняя движений, а длинная юбка почти касалась пола, скрывая босые ступни.       Пэнси удовлетворённо улыбнулась.       — Вот теперь совсем другое дело.       Она подошла ближе и осторожно провела пальцами по волосам Гермионы, убирая их назад. Несколько непослушных прядей она специально оставила свободными, чтобы они обрамляли лицо.       Потом слегка повернула её за плечо к большому зеркалу.       — Теперь ты выглядишь так, как должна выглядеть женщина, которая приходит вести разговор.       Гермиона встретилась со своим отражением. Незнакомка в зеркале казалась спокойнее, старше и гораздо увереннее той девушки, которая ещё утром проснулась в панике в незнакомом доме.       — Значит, сойдёт, — тихо сказала она.       Они вышли из дома. Вечерняя пустыня встретила их прохладным ветром. День окончательно уступил место ночи. Вдалеке, среди барханов, уже виднелись огни древнего храма, мерцающие в темноте.       Пэнси шла чуть впереди, уверенно выбирая дорогу, а Гермиона молча следовала за ней, не сводя взгляда с освещённого входа.       Они остановились у самого порога. Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта, и сквозь эту щель в ночную прохладу выплёскивался тёплый, живой свет. Десятки свечей дрожали в полумраке, укладывая на каменные ступени полосы червонного золота.       Из глубины доносились голоса, приглушённые толщей стен и тишиной. Она невольно замедлила шаг, инстинктивно прижимая ладонь к холодному камню стены, и обратилась в слух.       — …три зеркала. Каир, Александрия и западная точка.       — Цена?       — Полмиллиона.       Голоса звучали до странности спокойно. Но именно в этой будничности и крылась истинная власть.       Гермиона поймала себя на том, что затаила дыхание. Тишину снова расколол незнакомый баритон.       — А передача?       — Завтра, — коротко уронил Драко.       Гермиона перевела взгляд на Пэнси. Та стояла рядом, вытянувшись в струну и замерев. Со стороны могло показаться, что она совершенно невозмутима, но Гермиона, знавшая её не первый год, уловила, как тонкие пальцы подруги судорожно сжали складки чёрной абайи.       — Ты знаешь его? — едва слышно спросила она.       — Знала когда-то, — выдохнула она. — Он служил при Лорде. Пешка. Когда-то, ещё до того, как всё изменилось, он часто бывал в нашем поместье. Отец считал, что он полезен.       Она запнулась, и на лицо её набежала тень.       — Я не видела его много лет. И не надеялась увидеть снова.       — Он знает, что ты здесь?       — Если увидит меня узнает. — Пэнси помолчала, потом добавила тише. — Но не это меня тревожит. Меня тревожит, что он может узнать тебя.       Гермиона нахмурилась.       — Я его не помню. Мы не пересекались.       — Ты не помнишь его, — шёпотом произнесла Пэнси, — но он помнит тебя. Ты думаешь, пешки забывают тех, кто двигал их по доске?       Гермиона медленно кивнула, но взгляд её уже блуждал где-то далеко, в лабиринтах собственных мыслей. Она вдруг с пугающей ясностью поняла, как же ничтожно мало ей известно о том, кем стал Драко теперь после падения их мира, после краха всего, чему они служили. До сегодняшнего вечера ей казалось, что он просто сумел выжить, сколотить состояние и окружить себя нужными людьми.       Но сейчас перед ней раскрывалась совсем иная картина. Он по-прежнему обладал властью. По-прежнему повелевал. И он прятал её тщательно. Прятал от тех, кто до сих пор рыскал по миру в поисках бывших приближённых Тёмного Лорда. От тех, кто мечтал свести старые счёты.       Внезапно внутри храма воцарилась глухая тишина. Разговор оборвался так резко, что Гермиона невольно вскинула голову. Он услышал их. Тяжёлые створки медленно распахнулись, впуская их в таинство полумрака.       На пороге стоял Драко.       Его взгляд первым делом остановился на Гермионе. Всего лишь на одно короткое мгновение, но ей показалось, что это мгновение растянулось в вечность. Он молча окинул взором её фигуру, строгое чёрное платье, волосы, убранные назад и открывающие беззащитную линию шеи. Она не должна была здесь находиться. Он не хотел, чтобы она здесь находилась. И теперь было поздно.       — Заходите, — произнёс он тоном, в котором сквозило плохо скрытое напряжение.       Они переступили порог. Прохлада каменного храма тотчас объяла кожу. Пламя свечей трепетало вдоль стен, превращая массивные колонны в чёрные силуэты.       Возле алтаря стоял мужчина. На вид ему было около пятидесяти, коротко остриженные седые волосы. Его мантия, сшитая из дорогой ткани, была нарочито проста. Но внимание Гермионы приковал не он. У дальней колонны, небрежно прислонившись плечом к шершавому камню, стоял ещё один человек.       Она посмотрела на него почти случайно, и мир замер.       Блейз.       Она перестала дышать. Все эти долгие годы она верила, что его больше нет. Вот теперь он стоял перед ней. Гермиона узнала, что он жив ещё утром. Но почему-то увидеть его оказалось тяжелее, чем просто думать о встрече. И конечно, она уже не была настолько удивлена очередным появлением умершего в её жизни. После возвращения Гарри её ничто не удивит сильнее.       Блейз медленно поднял голову. Их взгляды встретились. Он едва заметно выпрямился, будто давно готовился к этой встрече. А затем медленно, почти незаметно склонил голову, приподняв уголки губ.       Гермиона ответила ему тем же. Просто кивнула.       Незнакомец у алтаря перевёл внимание на Пэнси. Несколько долгих секунд он изучал её лицо, и вдруг в его колючем взгляде промелькнуло узнавание.       — Пэнси Паркинсон… — протянул он негромко. — Давненько мы не виделись.       — Давно, — спокойно ответила она. — Я полагала, вы покинули мир живых.       Он усмехнулся:       — Многие так полагали. Но пешки иногда выживают даже тогда, когда падают короли. — Он бросил быстрый взгляд на Драко. — Хотя, смотрю, некоторые всё ещё на доске.       Затем его взгляд переместился на Гермиону.       И мир замер во второй раз.       Она увидела, как изменилось его лицо. Сначала узнавание, недоверчивое, он отказывался верить собственным глазам. Затем потрясение. А потом нечто, чего она не ожидала. Его губы искривила кривая, недобрая усмешка, в которой не было ни капли почтения. Только старая, застарелая неприязнь.       Он поклонился.       Это была издёвка. Театральный, нарочито глубокий поклон.       — Гермиона Грейнджер, — произнёс он, и голос его сочился ядом. — Собственной персоной. А я-то думал, вас давно скормили псам где-нибудь под Лондоном. Ходили слухи, что вы мертвы.       Гермиона стояла, не шелохнувшись. Она не помнила этого человека. Но знала, чем заслужила такую ненависть.       Флинт выпрямился, но взгляд его не отпускал её. А потом он перевёл взгляд на Драко, и в его глазах мелькнуло нечто новое. Что-то похожее на понимание.       — Значит, вы всё ещё вместе, — протянул он задумчиво. — А я-то гадал. Столько лет прошло, а вы, смотрю, так и держитесь друг друга. Хотя… — Он склонил голову к плечу и окинул их обоих долгим, изучающим взглядом. — Удивительно, что вы ещё не женаты.       Гермиона замерла. Слова ударили её, как пощёчина, оставляя после себя звенящую пустоту. Она перевела взгляд на Драко, ожидая увидеть на его лице то же недоумение, что испытывала сама. Но его лицо было непроницаемо.       — Прошу прощения? — холодно произнесла она, переводя взгляд обратно на Флинта. — Боюсь, вы что-то путаете.       — Путаю? — Флинт усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что им можно было отравить целый колодец. — Двое самых могущественных людей после Лорда, которые делили не только власть, но и постель.       Он сделал шаг ближе, и голос его понизился до заговорщицкого шёпота, который, однако, был отлично слышен каждому в этом каменном зале.       — Разумеется, вы скрывали это. Слухи ходили, но никто не смел говорить об этом.       Гермиона стояла, не в силах пошевелиться. В голове шумело. Она не помнила ничего из того, что он описывал. Ни ночей, ни близости, ни того, что они с Драко были кем-то большим, чем соратниками, и возможно, близкими людьми. Она видела в Аменти, но лишь отрывки, которые до сих пор не укладывались в голове.       — Флинт, — голос Драко прекратил поток откровений. — Ты переходишь границы.       Усмешка с его лица не исчезла. Он перевёл взгляд на Драко, и в глазах его читалось весёлое изумление.       — Я перехожу границы? — переспросил он. — Это ты, Малфой, перешёл все мыслимые границы. Ты прячешь её здесь. Ты держишь её у себя за спиной и говоришь мне о границах?       — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Голос Драко прозвучал тихо.       — Не знаю? — Флинт недобро рассмеялся. — Я прекрасно знаю. Я знаю, кто отдал приказ о зачистке, когда там находились мои люди, мои близкие.       Он сплюнул на каменный пол.       — А я-то думал, ты, Малфой, умнее. Думал, ты давно избавился от неё.       Драко молчал. Его лицо было непроницаемо, но Гермиона видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак. Он был в ярости.       — Сделка отменяется, — произнёс он ровным голосом.       Флинт моргнул.       — Что?       — Ты меня слышал. Сделка отменяется. Если ты приблизишься к этому храму, к моему дому или к любому месту, где находится она, — он кивнул в сторону Гермионы, — я убью тебя.       Флинт смотрел на него, и в его глазах медленно гасла насмешка, уступая место чему-то похожему на страх. Он перевёл взгляд на Гермиону, потом снова на Драко.       — Ты защищаешь её, — медленно произнёс он. — Ты действительно защищаешь её. После всего, что она сделала.       — Я защищаю то, что считаю нужным защищать, — отрезал Драко. — И я не обязан перед тобой отчитываться. И раз уж ты так зацепился за шахматную доску, ты был пешкой тогда, Флинт. Пешкой ты и остался.       Лицо Флинта исказилось. На мгновение показалось, что он бросится на Драко прямо сейчас, забыв о всякой осторожности. Но он сдержался. Лишь желваки заходили на его скулах.       — Ты пожалеешь об этом, — шёпотом произнёс он. — Она проклятие, Малфой. От неё нужно было избавиться сразу после падения Лорда. А ты спрятал её. И теперь она погубит и тебя тоже.       — Убирайся.       Флинт развернулся и пошёл к выходу. Шаги его гулким эхом отдавались под каменными сводами. Дверь за ним закрылась, и тишина, наступившая после, была тяжёлой.       Гермиона стояла, не двигаясь. Она чувствовала, как внутри неё закипает ярость не на Флинта, нет. На Драко. На человека, который снова, в который раз, решил всё за неё. Который только что разрушил сделку, и ради чего? Ради неё? Она не просила. Не просила его защиты, не просила его жертв, не просила ничего из того, что он так щедро, так самодовольно ей предлагал. Глубоко в душе было приятно осознавать, что её честь защитили. Но она могла бы сделать это сама.       Гермиона хотела высказать ему всё это прямо сейчас, но не успела.       Потому что Блейз наконец отлепился от колонны.       Она услышала его шаги. А потом он оказался рядом. И прежде чем она успела что-то сказать, он заключил её в объятия.       Так крепко, что у неё перехватило дыхание.       — Ну ты и наделала шума, la strega, — проговорил он, и в его голосе звенел смех, которого она не слышала целую вечность. — Явилась в храм, сорвала сделку, довела Малфоя до белого каления. И это только за пять минут. А я-то думал, ты остепенилась.       Она стояла, застыв в его объятиях, и чувствовала, как внутри что-то надламывается. Та стена, которую она выстраивала годами.       — Блейз, — выдохнула она, и голос дрогнул. — Ты… ты жив, чёрт тебя побери.       — Жив, — подтвердил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — И, как видишь, всё ещё в своём репертуаре. А ты всё такая же. Разве что морщин прибавилось.       Она невольно улыбнулась. Но улыбка быстро погасла.       — Вы могли бы не пускать меня сюда, — сказала она, переводя взгляд с Блейза на Драко. — Вы оба знали, что здесь будет этот человек, знали, что он может меня узнать, и всё равно…       — И всё равно ты здесь, — перебил её Блейз, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Потому что ты никогда не слушаешь, что тебе говорят.       Гермиона покачала головой, но ответить не успела, Драко шагнул вперёд, и его голос разрезал воздух.       — Ей не нужно было здесь появляться, — произнёс он сухо, обращаясь скорее к Блейзу, чем к ней. — Но раз уж она здесь, можно считать, что всё вышло как нельзя лучше.       Гермиона резко повернулась к нему. В её глазах полыхал гнев.       — Как нельзя лучше? — переспросила она. — Ты только что отменил сделку с человеком, который меня ненавидит и, скорее всего, расскажет об этой встрече всем, кто хочет меня убить. Ты называешь это «как нельзя лучше»?       — Именно так я это и называю.       Драко скрестил руки на груди и прислонился плечом к колонне, всем своим видом демонстрируя невозмутимость, которой она сейчас не разделяла.       — Мне нужен был повод не продавать зеркала, которые выходят за пределы Египта, Грейнджер. Флинт был всего лишь посредником, и я знал, что конечный покупатель не тот, кому я готов доверять. Но мне нужна была причина для отказа. Такого рода, которую нельзя оспорить.       Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.       — Ты дала мне эту причину своим появлением. Флинт перешёл черту. И теперь у меня есть все основания разорвать сделку, не теряя репутации.       Гермиона смотрела на него, и внутри неё клокотала смесь ярости и неверия.       — Ты использовал меня, — произнесла она медленно.       — Я использовал ситуацию, — поправил он её. — Ты сама пришла сюда. Я тебя не звал. Но раз уж ты пришла, я извлёк из этого пользу. Не вижу в этом ничего предосудительного.       Она шагнула к нему, и Блейз предусмотрительно отступил в сторону, явно не желая оказаться на линии огня.       — Ты выставил меня перед этим человеком как мишень! Он теперь знает, что я жива, знает, что я здесь, знает, что ты меня прячешь! И всё это ради того, чтобы ты мог отказаться от сделки, не испачкав свои драгоценные руки?       Драко долго смотрел на неё, да она не спроста сказала именно драгоценные. Лицо Малфоя изменилось на этом слове, показывая что её слова всё-таки достигли цели.       — Он не станет распространяться, — произнёс он. — Флинт не дурак. Он понимает, что если хоть одно слово о тебе просочится наружу, я узнаю, от кого оно исходит.       — Ты не можешь знать наверняка, — возразила она.       — Я знаю Флинта лучше, чем ты. — В его голосе прорезалась сталь. — Он всегда был трусом. Он будет злиться, будет проклинать тебя по ночам, но он ничего не сделает. Потому что он знает, что я сдержу слово.       Гермиона смотрела на него, сжимая кулаки. Она ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он снова был прав. За то, что он всё просчитал.       — Ты невыносим, — выдохнула она.       — Я знаю, — ответил он спокойно.       Она хотела возразить, но Блейз снова вмешался, хлопнув в ладоши с таким видом, будто только что наблюдал не ссору, а увлекательное театральное представление.       — Что ж, — произнёс он жизнерадостно, — кажется, вечер удался. Сделка сорвана, старый враг посрамлён, Гермиона в ярости, Драко невозмутим. Всё как в старые добрые времена. Единственное, чего не хватает, это бокала бурбона.       Гермиона перевела взгляд на него, и гнев в её груди немного утих, уступив место усталости.       — Ты ничуть не изменился, — сказала она.       — Как и ты. — он улыбнулся. — Идём домой, la strega. Здесь больше нечего делать. А нам есть о чём поговорить. Много лет прошло.       Она кивнула, не глядя на Драко. Она знала, что он смотрит на неё, чувствовала этот взгляд спиной.       Они вышли из храма в ночь. Ветер пустыни ударил в лицо, разметая волосы. Блейз шёл рядом, и его присутствие было единственным, что сейчас держало её на плаву.       Пэнси, хранившая молчание всё это время, двинулась следом, но у двери на мгновение замешкалась и бросила взгляд на Драко. Он всё ещё стоял у алтаря, глядя в темноту, туда, где только что исчезла Гермиона.       — Ты мог бы сказать ей, — негромко произнесла она.       — Что именно?       — Что ты не просто использовал ситуацию. Что ты готов был убить Флинта на месте за одно то, как он на неё посмотрел…       — Пэнси. — Драко резко перебил её. — Не надо.       Она замолчала. Посмотрела на него долгим, понимающим взглядом и покачала головой.       — Она ненавидит тебя. И ты позволяешь ей это. Зачем?       Драко наконец отвёл взгляд от темноты и посмотрел на Пэнси.       — Потому что, ей проще ненавидеть меня, чем принять прошлое. — ответил он тихо. — А мне проще быть тем, кого она ненавидит, ведь я не дам ей той заботы, которую она заслуживает.       Пэнси не нашлась что ответить. Она просто кивнула и вышла, оставив его одного в храме.       Драко стоял, глядя в пустоту, и чувствовал, как внутри него медленно оседает та ярость, которую он так старательно прятал за холодной маской. Флинт ушёл. Сделка расторгнута. Всё вышло так, как он и планировал с одной лишь поправкой: он не планировал, что она войдёт в эту дверь.       Но она вошла. И он снова увидел её в свете свечей такую же, как тогда, в тронном зале. И он ни за что на свете не позволит никому отнять её у него.       Даже если она никогда об этом не узнает.       Он глубоко вздохнул. Палочкой потушил свечи одну за другой и вышел из храма, вдалеке было слышно как смеялся Блейз, а Гермиона улыбалась ему в ответ.