Крокодил-дил-дил

— Это что за красота ещё такая? — Киркоров медленно вращал в руках ботинок, будто держал не обувь, а арт-объект сомнительного происхождения. Его брови почти исчезли под козырьком кепки, когда он разглядывал загнутый под прямым углом носок. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я в этом ходил? Илья Шиян, прислонившись к стеклянной витрине с другими своими творениями, лишь усмехнулся. Его пальцы потянулись к часам, будто проверяя, сколько времени уйдёт на то, чтобы Киркоров осознал гениальность задумки. — Крокодиловая кожа, Филипп, очень брутально, очень элегантно, — Шиян провёл рукой по рельефной текстуре ботинка, словно поглаживая хищное животное. — Ты же любишь экстравагантные вещи. Киркоров скривился, перекладывая ботинок из одной руки в другую. — Крокодил-дил-дил плывёт, это хорошо, конечно, но кто, блять, вообще придумал загнуть носок, как у клоуна в цирке? Я не Бозон Хиггса, чтобы нарушать законы физики каждый раз, когда шаг делаю. Я же наебнусь в этом через пять минут! Шиян закатил глаза, но потянулся к полке за вторым ботинком — левым, как будто это что-то меняло. — Я вдохновился коллекцией Comme des Garçons, — начал он с пафосом, но тут же поправился: — Ну, вдохновился — это громко сказано. Я просто… спиздил. Полностью. Просто взял их Crushed-Toe Derby из коллаба с Kids Love Gaite с зимней недели моды в Париже и переодел в крокодила. Он бросил ботинок Филиппу прямо в руки. — Ты же любишь ремейки петь, так что это тебе вдвойне родное. Киркоров фыркнул, но всё же начал расшнуровывать свои текущие кроссовки от Louis Vuitton. — Comme des Garçons, говоришь? — он прищурился, поднося странный ботинок к лицу. — Гарсоном я был лет пятьдесят назад, Илюша, мне бы обувь с ортопедической стелькой сейчас, — он натянул ботинок на ногу и тут же скривился. — Японская высокая мода — как-то не комильфо для моей стопы с вальгусом, а? Шиян рассмеялся, помогая ему затянуть шнуровку. — Зато теперь ты можешь в планке стоять. Носок сам тебя держит! Он хлопнул Киркорова по колену, когда тот неуклюже перевалился с одной ноги на другую. — Подкрадули ебаные, — Филипп выругался сквозь зубы, пробуя сделать шаг. Ботинок упрямо цеплялся загнутым носком за ковёр, будто намертво врос в него. Он развёл руки в стороны, балансируя, как пьяный медведь на льду, повторяя те же неуклюжие движения, что он демонстрировал в ГУМе на катке этой зимой. — Последний раз я в планке стоял, когда бабу в миссионерской позе трахал. И то, Илюша, клянусь, не дольше тридцати секунд. Шиян фыркнул, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. — А я думал ты в планке по семь минут стоишь, как рассказываешь в каждом интервью. Бицепсы, говорят, приседаниями качаешь? Он щёлкнул пальцами перед самым носом Киркорова, который всё ещё балансировал на месте, словно жонглёр на проволоке. — А ты-то, Илюша, сам когда последний раз в планке стоял? — Киркоров зыркнул на округлившийся живот Шияна, обтянутый чёрной футболкой, и ехидно хмыкнул. — Надевай свои шедевры, давай, покажи мастер-класс! Сколько ты, кстати, этих уродцев сделал? Шиян покачал головой, снимая с полки коробку с парой таких же ботинок в тёмно-зелёном цвете. — Всего семь, включая твои. На большее кожи не хватило — крокодила-то, знаешь ли, не в «Ашане» ловят. — Семь штук? — Киркоров замер, разглядывая свою ногу в ботинке с таким выражением лица, будто только что обнаружил, что его любимый питон съел соседского кота. — И как ты, блять, ещё шестерых дебилов найдёшь, которые согласятся в этом ходить? Это ж надо быть… — Знаешь, как? — Шиян перебил его, доставая телефон и включая камеру. — Сейчас сниму сторис, как ты в них расхаживаешь, и к вечеру у меня очередь из этих самых «дебилов» будет. Он прищурился, наводя объектив на Киркорова, который застыл в позе, напоминающей то ли йога-асану, то ли первые шаги жирафа после рождения. — Закидывай ногу на диван и надень уже свои очки, а то опять эту хуйню с утра нюхал, и теперь людям тебя показывать нельзя.