Чужой лёд

А вот и долгожданный Кубок Первого Канала. Все были взволнованны, испытывали лёгкое, приятное волнение и трепет перед началом, но нашелся человек, который не разделял эти приятные чувства. Это был Илья. Парня трясло, руки были потные и липкие, взгляд бегал то от одного фигуриста к другому. Нервозность отображалась и в улыбке. Точнее, её там вообще не было — скорее какая-то перекошенная гримаса. Малинин пытался успокоиться: глубоко дышал, считал, искал похожие предметы, но ничего не помогало. Паника и стресс только нарастали. — Эй, выпей воды, — чья-то женская рука подала ему стаканчик с холодной водой. Это была Камилла Валиева. Она сильно изменилась: стала выше, старше, изящней. Видно, что девушка занималась, восстанавливаясь во время отсутствия. Илья потянул к ней дрожащую руку. Не успел сделать и глотка, как стаканчик уже валялся на полу, а пара брызг попала на спортивную кофту соперницы. — Извини, пожалуйста, я не хотел! — Илья виновато посмотрел на неё и потянулся к валяющемуся стаканчику. — Всё нормально. Это нормально — так нервничать. Я, если честно, тоже вся на нервах. — Девушка улыбнулась и тоже наклонилась. Вытирая лужу, ребята разговорились. Камилла рассказала о том, как приходила в себя всё это время, восстанавливала форму, отдыхала, и вообще как дисквалификация ей в некоторой степени помогла. Илья внимательно слушал, иногда что-то мычал в ответ или просто кивал. Он был очень поражён её рассказом. Когда она закончила, блондин начал рассказывать свою историю: провал на Олимпиаде, участие в других программах, переезд в Россию, подготовку к чемпионату мира. Какие-то моменты опускал, а какие-то рассказывал с сильной эмоциональной окраской. Ему было очень приятно общаться с Камиллой. --- Короткая программа мужчин. Илья был уже в костюме и ждал своей очереди. Ноги безумно трясло, к телу противно прилипла ткань. Хотелось отодрать её с силой, но казалось, что вместе с ней слезет и кожа. На лбу выступила холодная испарина, из-за чего передние пряди намокли и неприятно прилипли. — Илья? — слишком знакомый голос раздался за спиной. Илья и так еле держался на ногах, а этот голос заставил их подкоситься. Малинин уже летел к полу, но крепкие руки успели схватить его за плечи и удержать. Зеленовато-карие глаза были спокойны и не напряжены, а голубые смотрели с испугом, бегали туда-сюда от паники. Младший сразу оттолкнул парня и начал поправлять образовавшиеся складки. — Ты как? Может, тебе помочь? — обеспокоенный голос Гуменника заставил что-то больно сжаться в груди, прямо как в тот раз. — Да. Больше не трогай меня и уйди. Буду премного благодарен, — злобно огрызнулся юноша, специально избегая зрительного контакта. Пётр виновато посмотрел и хотел снова прикоснуться к плечу Ильи, но блондин брезгливо одёрнул плечо и отвернулся. Брюнет виновато опустил глаза: его пальцы зависли в паре сантиметров от любимого парня, которого сам же и оттолкнул. — Давай поговорим... — тихо, почти незаметно прошевелил губами Гуменник. Илья, конечно же, услышал и ещё больше отстранился. — Ты мне ещё тогда всё сказал, Гуменник. Чётко и ясно. — Я не хотел. Просто... просто испугался, — потерянно сказал брюнет, снова потянувшись к чужим рукам. — Испугался он. А сейчас что? Не страшно? Лучше просто уйди... — резко повернувшись, юноша ощутил на своих губах чужие. Поцелуй был чувственный, нежный, томный и такой робкий. Илья заметил, как Петя нахмурил брови, как дрожали его ресницы. Казалось, он боялся вновь потерять своего ангела. Малинин на миг поддался приятному трепету в душе, который томился где-то глубоко внутри. Но воспоминания о том, как Пётр прервал их первый поцелуй после истерики Ильи на Олимпиаде, после стольких высказанных чувств в номере, где они были только вдвоём, накрыли его с головой. «Это была ошибка. Нам не стоит продолжать» — эти слова, как по живому, всплыли в сознании, и Малинин разорвал поцелуй. — Тебе стоит остановиться. Тебе не подходит быть нежным, — как будто не своим стальным голосом отчеканил фигурист, окончательно разорвал тёплые объятия и ушёл, даже не взглянув в сторону брюнета. А Петя неожиданно для себя почувствовал влажные дорожки на щеках. Это были слёзы. Слёзы разбитого сердца, которое окончательно растрескалось, как хрусталь, на мелкие-мелкие осколки. Такие осколки можно только смести шваброй и выкинуть.