Безвозмездность заботы

      Фуруя Рэй — трудоголик до мозга костей и все это прекрасно знают. Об этом известно всем коллегам, всем знакомым, всем друзьям…       И Акаю Шуичи тоже. О, ему об этом известно вообще лучше всех.       — Рэй-кун, не думаешь, что тебе стоит немного отдохнуть? — мягко уточнил Шуичи, глядя на своего партнёра, чуть ли не погребённого под кучей документов. — Три часа ночи уже.       — Ложись первым, тут ещё несколько отчётов.       «Несколько?»       Мужчина окинул Фурую крайне скептическим взглядом, но промолчал. За шесть лет отношений он окончательно понял — доказывать что-то этому своенравному и упрямому человеку абсолютно бесполезно.       «Ладно уж, не ребёнок уже…» — не без тяжести вздохнул Акай и вышел из чужого кабинета. Но пошёл не спать, а на кухню — заваривать одному упрямцу чай, в надежде, что чудодейственный напиток поможет его парню не пасть жертвой проклятой бюрократии.       На столе Фуруи не то, что яблоку негде было упасть, — даже для спичечного коробка бы места не нашлось, а для кружки чая и подавно. И всё же, не только Рэй был известным упрямцем — Шуичи ему в этом нисколько не уступал.       Без какого-либо зазрения совести отодвинув одну из бесконечных стопок бумаг в сторону, Акай с тихим, но красноречивым стуком поставил кружку на стол.       — Что насчёт перерыва?       — Я выпью, когда закончу, — отстранённо кивнул Фуруя, даже не взглянув на Шуичи.       — Рэй-кун, чай остынет.       — Я быстро.       Акай снова вздохнул.       Рэй-кун такой Рэй-кун. Эта преданность делу была умилительна, но в той же мере раздражала, сколько была Шуичи любима.       Переложив ещё несколько стопок под возмущения Рэя, он присел на край рабочего стола и посмотрел на младшего с нечитаемой смесью эмоций в зелёных глазах.       — Выпей, пожалуйста. Небольшой тайм-аут ещё никого не убил.       Шуичи смерили тяжёлым взглядом, словно желая поспорить, но Фуруя послушно, пусть и с явным недовольством и откровенным раздражением, отпил из кружки. Возможно, надеялся, что от него отстанут в качестве поощрения за лояльность.       — Хорошие агенты должны хорошо заботиться о себе, Рэй-кун, — пробормотал Акай, нежно проведя ладонью по светлым волосам.       — Говорит мне человек, живущий на кофе из автоматов и протеиновых батончиках?       — Не придирайся к мелочам.       Фуруя, несмотря на просьбу возлюбленного, продолжал бурчать, но со временем смягчился. Чужая ласка смогла немного разморить мужчину и он уже не так недовольно пил чай. Даже перестал сетовать на то, что его отвлекают от драгоценной работы.       Так и сидели они минут десять. Больше Рэя держать хотя бы относительно подальше от работы просто не представлялось возможным.       Напоследок невыносимый упрямец коротко поцеловал тыльную сторону ладони своего бесконечно любимого человека и прильнул к ней на несколько мгновений.       — Спасибо. Я скоро закончу. Отдыхай.       — От чего? Я и так в отпуске.       — Вот поэтому и отдыхай.       Покачав головой, Шуичи мягко прижался губами к чужому лбу и всё же отправился в спальню.       Иногда Рэй-кун такой глупый. Акай ведь начал добросовестно пользоваться накопленными за годы службы отпускными на радость Джоди и Кэмела, просто чтобы иметь возможность слышать голос своего возлюбленного вживую, а не через динамик телефона.       Акай никогда не считал себя слишком сентиментальным, да и никто не смог бы уличить его в излишней чувствительности, но с Рэем по-другому у него не получалось. Просто на душе было очень тепло, просто на сердце было удивительно спокойно и светло.       Сейчас он лежал на кровати один, когда буквально в соседней комнате составлял очередной отчёт человек, ради которого можно хоть тысячу раз пересечь Тихий океан туда и обратно. И ему безумно холодно.       Не столько одиноко, сколько тревожно. Рэй-кун всегда поступает именно так — отдаёт приоритет работе и совершенно забывает обо всём вокруг. И о самом себе в том числе. Если рядом с ним не будет кого-то, кто о нём позаботится во время очередного приступа трудоголизма, то он непременно сведёт себя в могилу. А может и нет. Но Акай не хотел проверять.       Руки чесались что-нибудь сделать. Что-нибудь, чтобы Рэй заботился о себе чуть больше. Или хотя бы думал о себе чуть больше.       Ответ, который Шуичи так искал, нашёл его сам. Он всё решил, когда, проснувшись раньше Рэя, пошёл готовить завтрак и увидел на кухне коробку для бенто.       Эту коробку, кажется, подарил Фуруе на день рождения Казами. Акай искренне уважал эту попытку намекнуть Рэю о важности правильного режима питания, но Фуруя иногда игнорировал даже завтраки — что уж говорить про обеды. Тут не работали ни напоминания, ни просьбы.       Коробка была практически новая, ни разу не использованная… Что ж, возможно, пришло время ей воспользоваться.

***

      — Сегодня вернусь поздно… Постараюсь пораньше.       Он всегда так говорит, а потом возвращается в лучшем случае ближе к полуночи. Учитывая специфику их профессий, в этом нет ничего удивительного, но Шуичи не может сдержать фырканья.       — Ты знаешь, что в тебе я ценю честность, а не желание утешить меня, — сказал Акай, неторопливо повязывая галстук на чужой шее. Не особо аккуратно, скорее ради самого этого жеста, чем из реального желания помочь Фуруе собраться. — Во сколько вернёшься? Я имею в виду де-факто, а не де-юре. Твои рабочие часы я и так знаю.       Рэй замялся, позволяя возлюбленному играться со своим галстуком. Небось сам не знает, когда заканчивается смена, ведь у него распорядок как в баре — до последнего клиента, только вместо клиентов — бесконечные отчёты.       — Около десяти, — отвёл взгляд Фуруя.       — Главное, что не утра, — Шуичи затянул узел и поправил воротник идеально выглаженной белой рубашки. — Кстати… Возьми.       Он взял со стола небольшую коробку, несколько небрежно, но с явным старанием завёрнутую в хлопковый платок, и передал её Фуруе.       — Что это? — с любопытством спросил Рэй, разглядывая переданный ему узелок.       — Это… Бенто.       Разве не очевидно?       Видимо, для Рэй-куна не очень очевидно.       Акай думал, что всегда с лёгкостью может понять ход мыслей своего партнёра, но сейчас он вообще без понятия, о чём так усердно думает Рэй, с крайне сложными эмоциями сверлящий несчастны обед.       — Ты сам приготовил?       — Да.       — Для меня?       — Да?       Для кого ещё?       Рэй замолчал на несколько секунд, а после поднял взгляд на Шуичи.       — Зачем?..       И Акай не понял. Не понял, почему в этих голубых, родных глазах плескалось такое искреннее непонимание…       Он моргнул и, чуть насупившись, приложил ладонь к чужому лбу.       — У тебя температура? Почему ты задаёшь такие странные вопросы?       — Э-это не странные вопросы! — смущённо воскликнул Рэй, оттолкнув руку Акая. — Это ты ведёшь себя странно!       — Странно?       — Именно! Почему ты… — Фуруя сделал глубокий вдох и закрыл лицо рукой, второй всё ещё держа узелок. — Почему ты приготовил мне бенто?..       — Потому что хочу позаботиться о тебе, — скрестил руки на груди Акай, чуть склонив голову в бок. — Именно для этого и готовят бенто. Чтобы проявить свою привязанность… Или я всё ещё не совсем правильно понимаю культуру Японии?       — Нет, правильно, просто… — Фуруя не сумел найти нужный ответ и вновь замолчал.       — Я понимаю, что не могу похвастаться хорошими кулинарными навыками, — неуверенно начал Акай. — Но всё не настолько плохо, правда.       — Нет-нет, я не это имел в виду! — воскликнул Рэй, резко вскинув голову. — Я хотел сказать… Сказать, что это… Ну… — и снова тишина.       Он выглядел таким потерянным, что казался Шуичи маленьким мальчиком в толпе, где нет ни одного знакомого лица. Так выглядят люди, достаточно открытые, чтобы показать, но совершенно не знающие, как сказать.       Акай сделал шаг вперёд.       — Рэй-кун, — мягко обратился он. — Тебе неловко принимать от меня заботу?       — Это… Я…       — Мы вместе шесть лет.       — Семь, — автоматически поправил Фуруя. — На следующей неделе.       — Да, — кивнул Шуичи и продолжил: — Почти семь лет вместе. И за эти семь лет я понял, что ты… — взгляд зацепился за настенные часы. — Поговорим позже. Иначе ты опоздаешь на свою любимую работу.       — Что?!       Кажется, Фуруя-«идеальный-работник»-Рэй впервые в жизни рискует опоздать.       И он даже не знает, кого проклинать: Акая Шуичи, сбившего его с толку обедом с собой, или себя, позволившего это провернуть на собственной территории.       Уже на пороге его окликнул Акай.       — Это важный разговор. Возвращайся скорее.       И сказал Шуичи это голосом, который всегда заставлял Рэя замереть, куда бы и как он не спешил, и с особым вниманием вслушаться в чужие слова.       Сжав дверную ручку, Фуруя тихо выдохнул:       — Я приду.       И на секунду оглянулся.       Улыбка, которой его наградили за одну эту фразу, бывшей даже не обещанием или клятвой, а просто несколькими словами, оказалась настолько нежной и тёплой, что у него защемило сердце.       Внутри Рэя как будто что-то коротнуло. На мгновение — всего на одно мгновение! — захотелось бросить всё и развернуться. Вернуться, больше не уходить и остаться в чужих объятиях навсегда, даря свои в ответ.       Но он отворачивается. Скрепя сердце, выходит из дома с хлопком двери. Он просто уходит на работу. Это на несколько часов. А потом он вернётся к Шуичи. Ведь всегда возвращался.

***

      Сегодня все в штаб-квартире департамента столичной полиции Токио были… Мягко говоря, потрясены.       Во-первых, неизменно пунктуальный Фуруя-сан, всегда прибывающий на место за полчаса до начала рабочего дня, опоздал на минуту.       Кто-то может сказать, что подобная задержка незначительна (и это действительно так), но в случае Фуруи-сана это буквально критически. И, заходя, он смотрел на часы так, словно произошла величайшая трагедия. На вопрос Казами Юи о том, всё ли у него в порядке, Фуруя-сан лишь улыбнулся и перешёл в свой бодрый режим.       Нельзя сказать, было ли это виртуозной игрой или Фуруя-сан действительно был в норме. В любом случае, что-то явно произошло. И никто, конечно же, не спросит, что именно.       Во-вторых, неизменно собранный и продуктивный Фуруя-сан сегодня был странно задумчив и работал как будто на автопилоте — всё также хорошо, но мыслями словно находясь совсем не здесь.       Едва ли кому-то удавалось видеть Фурую-сана в подобном состоянии. Сегодняшний случай — нонсенс, и услышь кто, что тот самый Фуруя-сан витает в облаках, а не с головой погружён в рабочий процесс, без задней мысли обвинил бы рассказавшего об этом во лжи. Но сегодня все сотрудники Бюро общественной безопасности стали свидетелями этого невозможного события.       Это… Пугало. В некоторой степени. И пораждало основания для определённого беспокойства. Никем, разумеется, не высказанного, но искреннего и настоящего беспокойства.       В-третьих, Фуруя-сан пошёл на обед.       В смысле… Фуруя-сан действительно пошёл на обед.       То есть оставил работу.       И пошёл есть.       Добровольно.       Его даже не пришлось уговаривать полчаса только для того, чтобы в конечном итоге всё равно получить отказ.       Когда он вошёл в столовую, в которой его отродясь не видели, все замолчали. Но лишь на секунду. Фуруе-сану показывать подобное замешательство было нельзя. Сейчас в его сторону даже дышать не стоило. Просто на всякий случай. Вдруг передумает и откажется от перерыва на еду…       Несмотря на видимую непринуждённость, царящую в помещении, все крайне внимательно наблюдали за главным трудоголиком департамента. Им невероятно повезло, что этот самый трудоголик был слишком сильно занят разглядыванием своего бенто и оставил без внимания обращённые на него взгляды.       Фуруя-сан осторожно — то ли с какой-то опаской, то ли с долей трепета — развернул хлопчатый платок и открыл деревянную коробку.       Внутри всё по канонам: рис, жареная рыба, японский омлет и овощи. А ещё яблочные кролики, быстро разбивающие всю серьёзность, но абсолютно очаровательные в своей детской непосредственности. Фуруя-сан очень долго смотрел на них, как на врагов народа. Вероятно, потому что они могли бы убить даже самых суровых своей милотой. Фуруя-сан, по общему определению, к «самым суровым» всё же не относился, а потому наверняка был сражён ими наповал.       После обеда Фуруя-сан выглядел чуть более счастливым, чем обычно, и вместе с тем каким-то непривычно неловким, словно… Смущённым.       Это была четвёртая странность.       Что ж, если не считать необычного поведения Фуруи-сана, то день был весьма спокойным. Стрелка часов неминуемо приближалась к десяти часам. Штаб постепенно пустел — люди расходились по домам после привычных переработок.       — Спасибо за ваш труд, не задерживайтесь допоздна, — с улыбкой попрощался Фуруя Рэй и отправился домой.       В отделе повисла тишина.       Пятая странность пришла, откуда не ждали.       День был тихим. Тихим, но, однако, крайне нестандартным…       — Это сейчас Фуруя-сан ушёл? — спросил один из сотрудников у сидящего рядом Казами.       — Эм… Да… — неуверенно кивнул не меньше других удивлённый Юя.       Всем всегда казалось, что уходить самым последним для Фуруи-сана — принцип, который им, простым людям без болезненного трудоголизма, понять не дано. И было по-настоящему странно, что такой принципиальный человек от своей привычки отошёл.       «У Фуруи-сана появилась жена?» — подумали некоторые, сложив вместе домашний бенто и уходящего раньше обычного безнадёжного трудоголика, как детское уравнение.       И лишь единицы знали, что «жена» у Фуруи-сана есть уже давно. И это даже не его работа.

***

      На порог Рэй пришёл с пустой коробкой и цветами.       — Мог бы и до годовщины уже подождать, — усмехнулся Шуичи, искренне удивлённый, что Фуруя пришёл действительно рано. С погрешностью почти в час от обещанных десяти вечера, но это всё равно казалось практически чудом.       — Ой, заткнись, — буркнул Рэй и небрежно сунул алые камелии в руки возлюбленного, быстро проходя мимо.       Шуичи тихо засмеялся и неспеша последовал за младшим.       — Какие красивые, — его улыбка стала нежнее, а взгляд — теплее. Пальцы осторожно коснулись хрупких лепестков. — Но даже не надейся, что я забуду про наш утренний разговор, только потому, что ты преподнёс мне такой милый подарок.       Рэй вздохнул.       — Я и не надеялся.       Спустя несколько минут они сидели за столом друг напротив друга. Букет был поставлен в вазу, коробочка от бенто — вымыта и оставлена сушиться. Пока что просто молчали и смотрели глаза в глаза.       Один пытался собраться с мыслями. Второй — спокойно ждал, никуда не торопя. Это была одна из сильных черт их отношений — они умели терпеливо ждать друг друга. Часто это сопровождалось несколько язвительными, шуточными комментариями. Но этот вечер подобного не предполагал.       — Спасибо, — наконец сказал Рэй, отведя взгляд. — Было вкусно.       — Приятно слышать, — мягко отозвался Шуичи. От знания, что Рэй сегодня поел, а не сидел голодным, стало значительно легче. Возможно, стоило начать готовить этому упрянцу обеды с собой намного раньше.       Акай ожидал, что Рэй скажет что-нибудь ещё, но тот замолчал.       — Рэй-кун, мы вместе почти семь лет, — всё же сжалился над своим любимым Шуичи и взял слово. — И за эти семь лет я понял, что ты совсем не умеешь принимать заботу вне дома.       Рэй ничего не сказал. Шуичи продолжил.       — Я понимаю, что тебе, вероятно, неудобно говорить об этом, поэтому просто внимательно слушай меня и имей в виду мои слова, хорошо?       — Угу.       — Чудесно…       Сделав глубокий вдох, Шуичи приготовился сказать всё, что обдумывал весь день.       — Я заметил, что у тебя не возникает проблем с бытовой заботой. Тебя не смущает, если я приготовлю завтрак или сделаю тебе кофе. Это, если что, хорошо. Проблемы начинаются, когда моя забота пытается выйти за пределы дома. Верно?       Внимательно слушающий Рэй неуверенно кивнул.       — Меня это несколько тревожит, — признался Шуичи. — Тебя напугала такая, казалось бы, простая вещь, как бенто… Для наших отношений это далеко не что-то обыденное, но я не думал, что это вызовет проблемы. Мне жаль, что это заставило тебя чувствовать себя неловко. И всё же… — он потупил взгляд. — Я рад, что ты не отказался от него.       — Н-ну, ты же готовил… — пробормотал Рэй, смутившись.       — Но ты такой упрямый, — несколько театрально вздохнул Шуичи, подперев подбородок ладонью. — Если бы ты не захотел брать, тебя не остановили бы ни мои просьбы, ни моё разбитое сердце. Но ты захотел. И это для меня правда важно, — закончил мужчина чуть охрипшим к концу голосом.       Рэй встал из-за стола и налил воды. Он всё ещё переваривал чужие слова, но это было не так важно, как то, что у Шуичи пересохло в горле.       Пока Шуичи пил предложенную воду, Рэй стоял перед ним, так и не сев на место. Рука невольно потянулась к коротким тёмным волосам. К тёплой ладони практически сразу нежно прильнули, обхватив её тонкими пальцами.       — Знаешь, Рэй, ты замечательный и очень сильный человек, — прикрыв глаза, вполголоса сказал Шуичи, обратившись к возлюбленному без именного суффикса, что происходит так редко — лишь в самые откровенные и важные моменты. — Но не нужно воспринимать заботу, как уязвимость или ношу. Заботиться о тебе совсем не в тягость. Понимаешь?       Рэй замер и трогательно прижался лбом к чужому лбу, глядя на Шуичи с тихой неуверенностью и безграничной верой.       Внутри него будто что-то перевернулось. Без крика, без боли, без горечи. Молча и естественно, словно так и должно было быть. Может, потому что так действительно нужно.       — Я понимаю…       Длинные тёмные ресницы плавно качнулись и океанская синева столкнулась с чарующей зелёной бездной.       — Забота безвозмездна, — слышал Рэй и это же читал в глазах напротив. — Заботятся от желания, а не из необходимости. Не вздумай чувствовать себя обязанным. Просто… — с сухих губ сорвался неслышный вздох. — Просто люби, сколько ты в силах. А я отдам тебе всё без остатка в ответ. Этого достаточно. Ты слушаешь, Рэй?       — Да, — прошептал он в ответ. — Да, я слушаю.       Он слушает. Он ловит каждое слово, каждый звук, словно они были самым драгоценным в этом мире. Словно не было ничего важнее этого откровения, пришедшего не с небес, а сказанного поздним вечером в тишине их квартиры.       Безвозмездность заботы безусловна, ведь у любви нет условий. Есть только желание любить и быть любимым.       Забота находит заботу, как находят друг друга красной нитью связанные влюблённые.       Губы встречают губы, как встречают друг друга взаимные чувства.