Стать (не) собой

- Глава 1 - Детская комната, повсюду разбросаны игрушки. Женщина, сидящая в углу комнаты, внимательно наблюдает за девятью трёхлетними детьми, записывая всё в блокнот. Больше всего её привлекает мальчик номер четыре, сидящий в противоположном конце помещения. В отличие от других детей он вёл себя максимально спокойно, собирая башню из деревянных кубиков. Другие дети вели себя очень активно: носились, как угорелые, кричали, дрались. Их настроение менялось быстрее, чем настроение её учителя математики в средней школе. Неожиданно кто-то из детей кинул в него машинку. Четвёртый легко увернулся от летящего в него предмета, а машинка с громким стуком ударилась о стену. Мальчик уставился на своего обидчика своими ярко-зелёными глазами, в его взгляде читался некий укор, слишком нехарактерный для ребёнка его возраста. Пятнадцать минут спустя: - А что ты рисуешь? – детский голос послышался прямо за спиной психолога. Девушка вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Четвёртый, хлопая своими длинными ресницами. - Я не рисую, я пишу. – ответила она. После чего притянула ребёнка к себе, растрепав его густые каштановые волосы. - А что пишешь? - На, прочитай – сказала она, показывая ему свои корявые записи о поведении детей. - Я не умею – ответил он, после чего он развернулся и ушёл. Нет, это было слишком странным. Теперь психолог молча наблюдала за тем, как четвёртый играет в догонялки с шестым. Все дети уже выдохлись, только эти двое продолжали радостно носиться по кругу. УЖЕ ВТОРОЙ ЧАС. 21:45 - Алло, да, отчёт готов. Четвёртый – лучший. Насчёт имени думаю взять что-то, что отражает уравновешенность. Допустим, ангел. Угу, до свидания. Нет, надо бросать эту чёртову работу. Не на то она рассчитывала, когда подписывала контракт. А ведь надо было читать мелкий шрифт! Теперь ей приходится весть день сидеть с уж очень странными детьми, которые по физическому развитию опережают многих «красавчиков» из её окружения. А также просто записывать всё, что эти дети делают, а потом ещё и лучшего выбирать. Из плюсов – трёхразовое питание и бесплатное проживание в уютной квартирке (правда находящейся в огромной бетонной коробке посреди непроходимой чащи, огороженной трёхметровым забором, без единой дороги, ведущей хоть куда-то). Ну и контракт на пожизненное неразглашение. А так, да, обычная работа детским психологом. Надо же было так вляпаться! *** 9 лет спустя «Каждый день одно и то же. Пять утра – повторяем мантру о том, как хорошо нам тут. Потом бежим 10 километров, потом завтрак, потом учимся. Сегодня мы изучаем поведение людей. Как распознать страх. Опять эта тема. Потом учимся это страх скрывать. Уже лицо затекло это бесстрастное выражение держать. Теперь отрабатываем драку. Опять. Опять этот удар. Я даже не думаю, как что-то делаю, просто бью. Дерусь автоматически, словно конвейер. Замечаю удары и отбиваюсь, ещё до того, как пойму, что произошло. Надоело. Изучаем строение автомобиля. Какой провод к чему. Зачем? Как будто я знаю. Просто делаем изо дня в день одно и то же. Сейчас плаванье. Холодно, на воде тонкая корка льда. Ныряю. Сколько я уже на дне? Минуту, три, может пять? Воздуха нет, буду всплывать. Опять по спине ударили. Сидел под водой мало, тренер опять недоволен. Но больше я не могу. Ещё тренировки, ещё учёба. И так каждый день. Надоело…» Нет, раньше Ангелу действительно нравилось место, где он жил. Все эти тренировки, уроки. Они были увлекательными и интересными, с ними было несложно справляться. Но сейчас всё стало намного тяжелее. Тренеры превратились в каких-то тиранов, требуя невозможного. Появилось ощущение, будто из тебя пытаются сделать робота, заставляют прыгнуть выше головы. Ангелу это вообще не нравилось. Какие нахрен 6 минут под водой? Он был более чем уверен, что эта тётка и минуты не продержится, но четыре минуты для неё видите ли мало. По учёбе то же самое. За два часа свободного времени требовалось выучить невообразимое количество конспектов, чтобы на следующий день рассказать их наизусть. Без единой запинки. Многие давно плюнули, но Ангел действительно старался, чтобы удержать первую позицию. Зачем? Просто не хотелось наказаний. А наказания были всегда. Раньше заставляли делать дополнительные упражнения. Несколько лет назад наказывать стали намного строже… 20:34 - Здравствуй, Ангел, как ты себя чувствуешь? – мужчина лет шестидесяти в белом халате и тёплом вязаном свитере под ним внимательно смотрел на мальчика лет двенадцати. Его взгляд был потухшим, парень смотрел куда-то в пол. - Отвратительно. - Почему же? Так не любишь врачебные осмотры? - Нет, надоело всё. На самом деле Ангел действительно не любил их. Каждый осмотр превращался в какой-то непонятный допрос. Что он ел, какое у него настроение, чем он сегодня занимался. Чего этот мужик от него добивается? - Я посмотрел все твои анализы, все показатели прекрасны. - Угу… - мальчик никак не отреагировал, лишь ковырял кожаную обивку на идеально белом стуле. - Как проходят твои тренировки? - Нормально. - А учёба как? - Хорошо. - Не может быть нормально и хорошо, - парировал доктор, - ты лучший из лучших – первый по общей успеваемости. - А, ну да. – мальчик с тем же безразличием продолжал смотреть в пол. Сэм Рейли работал с детьми тридцать лет, но почти никогда не встречал настолько неразговорчивый детей. Этого он уже два месяца разговорить пытается, но явно что-то упускает. - А помнишь, как вы на прошлой неделе в город ездили? – врач предпринял последнюю попытку хоть как-то разговорить пацана. - Помню. – мальчик слабо улыбнулся, - мне очень понравилось. Всё так ярко и красочно, а ещё там очень вкусное мороженное. «Да, чёрт, возьми, да!» - доктор Рейли ликовал от радости. Наконец-то он смог заставить этого паренька открыть свой рот. - Если тебе здесь так плохо, а там так прекрасно, то почему бы тебе не остаться снаружи? Мир вокруг намного ярче и красочней, чем здесь. Ангел резко замирает. Пару секунд сидит в ступоре, а потом медленно поднимает взгляд на мужчину. В зелёных глазах отражается удивление. Молчание слишком долгое, в голове у парня происходит осознание сказанного. Пустой взгляд пугает до чёртиков. И сейчас два варианта: Либо он посчитает идею гениальной, либо же применит свои знания на практике. Дети убийцы. Его предупреждали, что надо следить за языком. А что теперь будет? Молчание тянется слишком долго. Слышно лишь тиканье часов и, возможно, стук сердца Сэма. Это что, гляделки на выживание? Пацан моргать хоть умеет? Ладони покрываются потом, нет, стук сердца точно слышно. А если он сейчас… - А так можно было? – шёпот мальчика разрезал звенящую тишину. - Да, Ангел, можно. *** - «МОЖЕТ ТЫ БУДЕШЬ ПОБЫСТРЕЕ БЕЖАТЬ, НЕТ? ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО ТЫ И НА ЭТО НЕ СПОСОБЕН!!!! ЕЩЁ И ПЕРВЫМ НАЗЫВАЕШЬСЯ! ОСТАЛЬНЫЕ, ПОСПЕВАЙТЕ ЗА МНОЙ!» – орал из машины пузатый мужик лет сорока, пока дети неслись за его ржавым драндулетом, в попытках не свалиться от усталости. Холодный осенний ветер противно дул в лицо, мешая нормально бежать. Ребята сзади несильно отставали, но преимущество Ангела всё равно чувствовалось. В этом году похолодание действительно пришло намного раньше. Уже в сентябре небо затянуло низкими тучами, а по ночам наступали заморозки. Дыхание сбивалось и нестись за пикапом, выпускающим за собой вонючие выхлопные газы, становилось всё труднее. Парень уже третий день обдумывал те слова, что сказал ему доктор Рейли на приёме. Сбежать? А ведь это действительно неплохая идея. Сломать шею охране – и вот ты уже и на свободе. Делов то на пару секунд. Вот только как через забор пролезть? Опять этот кретин пузатый орёт. Интересно, получится ли у меня запрыгнуть к нему в тачку и вытолкнуть этот мешок с картошкой на дорогу? Ангел слишком глубоко погрузился в радужные фантазии и упустил тот момент, когда споткнулся. Тренер заметил. Ошибка. Наказание. А ведь тренировка вот-вот закончится… Сразу после окончания забега к парню выходит он – мистер Бейли. Блядь, только не он, только не ко мне, пожалуйся, только не меня! Боженька, прошу! Пульс зашкаливает, в глазах темнеет. Страшно. Ангел будто бы со стороны наблюдает за тем, как его мягко по-отцовски берут за руку и ведут вглубь здания. Ноги ватные. Бейли что-то ласково говорит – Ангел не слышит. Шум собственного пульса и звон в ушах перекрывают остальные звуки. Он не замечает, как оказывается за столом в тускло освещённой комнате. Напротив него Бейли. Холодный пот покрывает спину, мальчик пытается унять дрожь в руках – бесполезно. Бейли продолжает молчать. Лишь мягко улыбается и смотрит мальчику прямо в глаза. Самым страшным взглядом. Его карие глаза с редкими ресницами режут душу, заставляют нутро любого ломаться и подчиниться ему. В этих глазах нет ничего человеческого, потому что Бейли давно уже очень давно перешёл за ту самую грань человечности. Он буквально превращает души людей в осколки, чтобы склеить из них что-то новое – свою искажённую версию человеческой души. Ангел не выдерживает и отводит взгляд в сторону. Ошибка. Дыхание учащается, а на глазах выступают слёзы. Он всеми силами пытается их сдержать, но они продолжают литься бесконечным потоком. Тело дрожит так, будто сейчас двенадцатибальное землетрясение. Мальчик тихонько всхлипывает. Ещё. И ещё. Надо успокоиться, чёрт, надо успокоиться. Хочу сбежать отсюда, я не могу на него смотреть. Почему опять я? Ну почему?! Нельзя плакать, он от этого ещё сильнее злится, наказание будет жёстче!!! Я просто споткнулся, другие ещё хуже ошибаются. Почему меня? Не хочу быть первым, не хочу. Хочу убежать отсюда, куда угодно, только не с ним сидеть – он слишком страшный!!!! - «Ты уже плачешь? Не рано ли? Я даже ещё не наказал тебя, - мужчина достаёт из кармана зажигалку», - дай мне свою руку, солнышко. Внутренний мир медленно ухает вниз. Как там меня учили? Вдох, выдох и очищай голову. Так нет страха, так не больно. Пустой, но без боли и страха. Вдох, выдох. Лучше уж не чувствовать ничего, чем ЭТО. Может я что-то сделаю не так и навсегда останусь в таком пустом состоянии? - Пожалуйста, не заставляй меня ждать. Я человек всё-таки занятой. - Конечно, сэр. – отвечает ему Ангел и протягивает руку. В его голосе нет ни единой эмоции, а взгляд не выражает абсолютно нич его. Теперь ему не страшно и не больно. Лишь приятная пустота.