Arôme d’Ébène | Эбеновый аромат

Ливень снаружи превратил элитный колледж в размытый акварельный набросок. Тяжелые капли с такой силой лупили по панорамному остеклению главного перехода, что казалось, будто стекло вот-вот треснет под напором стихии. Соён стояла у самого окна, почти касаясь лбом холодного стекла. На ней было огромное черное пальто, которое делало её фигуру еще более угловатой и резкой. Короткие кожаные шорты и белая оверсайз футболка выглядели вызывающе на фоне строгого интерьера, а ботинки на чудовищно высокой платформе оставляли на лакированном паркете грязные мокрые следы. Она выглядела как системный сбой в этой обители благородства. Она сделала долгий глоток из помятого бумажного стакана, жмурясь от горечи. — Кофе в библиотечном крыле запрещен. Пункт устава четыре-два, — раздался за спиной голос, чистый и ровный, как по линейке проведенная черта. Соён даже не обернулась. Она лишь лениво выдохнула пар в стекло. — Это американо, пустоголовка, — бросила она, не меняя позы. — Кофе — это то, что ты пьешь с мамочкой на благотворительных приемах, оттопырив мизинчик. А это — единственное, что отделяет меня от того, чтобы прибить профессора Ли его же штангенциркулем. Миён подошла ближе. Она была полным противопоставлением Соён: идеально белые капроновые колготки без единой ворсинки, строгая черная юбка, лакированные туфельки. Поверх наглухо застегнутой рубашки был накинут мягкий кардиган. В руках она сжимала дорогой зонт-трость с костяной ручкой. «Мисс Правильность», живой экспонат из отдела реставрации. — Твой «американо» пахнет на весь коридор, — Миён остановилась в паре шагов, рассматривая лужу у ног Соён. — И ты портишь паркет девятнадцатого века своими… копытами. Если дежурный офицер увидит тебя здесь в таком виде, твой отец снова получит уведомление о «неподобающем поведении». Соён наконец соизволила обернуться. Она окинула Миён коротким, оценивающим взглядом — от безупречной укладки до кончиков туфель. — Ой, напугала. Беги, докладывай, — Соён криво усмехнулась и сделала еще один демонстративный глоток. — Стань героиней дня. «Миён-реставратор спасла колледж от капли кофе и плохих манер». Тебе за это нимб еще сильнее начистят? Смотри, а то погнется от усердия, замучаешься выпрямлять. Миён поджала губы, но в её глазах не было злости — скорее какое-то странное, глубоко запрятанное любопытство. Она посмотрела в конец коридора, где за поворотом послышались тяжелые шаги охраны и характерное шуршание рации. — Если я тебя сдам, мне придется тридцать минут заполнять протокол свидетеля, — спокойно произнесла Миён, переводя взгляд на Соён. — У меня нет лишнего времени на бюрократию. Она вдруг сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Соён инстинктивно напряглась, ожидая нравоучений, но Миён просто встала рядом, закрывая её своим корпусом от обзора видеокамер, висящих под потолком. — Иди за мной в реставрационную мастерскую, — негромко, но властно сказала Миён. — В восточном крыле сейчас ремонт, датчики дыма и движения отключены. Допьешь свой яд там, пока я буду работать с архивом. Соён замерла со стаканом у губ. Она ожидала чего угодно: скандала, жалобы ректору, холодного презрения. Но не предложения стать соучастницей. — Чего? — Соён недоверчиво прищурилась. — Решила поиграть в спасателя утопающих? Или тебе просто скучно среди своих пыльных черепков? — Мне не нравится, когда вещи находятся не на своих местах, — отрезала Миён, разворачиваясь и направляясь к боковой лестнице. — А тебе явно не место в дисциплинарном карцере за неделю до сдачи чертежей. Просто не топай так громко. Твои платформы звучат как отбойный молоток в храме. Соён пару секунд смотрела в спину «Мисс Совершенство», а затем, хмыкнув, пристроилась следом. — Это не топот, принцесса, это ритм прогресса. Тебе полезно иногда его слушать, а то совсем в своем средневековье законсервируешься. — Твой прогресс оставляет грязные пятна на истории, — отозвалась Миён, не оборачиваясь. — Зато моя история хотя бы живая, а не пахнет формалином, как твоя, — парировала архитектор, поудобнее перехватывая тубус. Они скрылись в тени узкого коридора, оставив за собой лишь мокрые следы на старом паркете и слабый аромат горького американо. Первая часть их странной сделки была заключена под шум дождя. Они спустились по винтовой лестнице в полуподвальное помещение, где пахло старой бумагой, гипсом и чем-то неуловимо цветочным — должно быть, парфюмом Миён. Реставрационная мастерская встретила их тишиной и рядами стеллажей, заставленных фрагментами барельефов и античными вазами. Соён тут же бесцеремонно запрыгнула на широкий дубовый стол, на котором стояла лампа с зеленым абажуром. Ботинки на платформе глухо стукнули о столешницу. — Эй! Этому столу сто пятьдесят лет! — Миён резко обернулась, её спокойствие впервые дало трещину. Она быстро подошла и подложила под грязные подошвы Соён какую-то старую газету. — Теперь ему сто пятьдесят лет и одна газета, — Соён фыркнула и сделала глоток остывающего американо. — Расслабься, принцесса. Твои древности пережили революции, мои ботинки их не добьют. Миён промолчала. Она сняла кардиган, аккуратно повесила его на спинку стула и осталась в одной белоснежной рубашке. Её движения были выверенными, почти ритуальными. Она подошла к высокому стеллажу, достала коробку с осколками какой-то мозаики и разложила их перед собой. — Почему ты это делаешь? — спросила Соён, лениво наблюдая, как Миён берет тонкий пинцет. — Что именно? — Миён не поднимала глаз. — Ну, вот это всё. Пыль, черепки, правила... Тебе реально нравится копаться в чужом прошлом? Ты же как в клетке. Тебе даже дышать разрешают только по протоколу. Твоя семья... они же тебя замуж выдадут за какого-нибудь лорда с родословной, как у породистой кошки. Тебе не хочется просто... — Соён неопределенно махнула рукой, — разбить что-нибудь? Миён замерла с пинцетом в руке. На секунду её лицо стало совершенно непроницаемым, а взгляд застыл на одном маленьком синем осколке. — Если я что-то разобью, это уже нельзя будет восстановить, — тихо ответила она. — В моем мире нет права на ошибку. Ошибка — это позор. А позор — это конец. — Скука смертная, — Соён спрыгнула со стола, её ботинки снова громыхнули по полу. Она подошла к Миён вплотную. — Знаешь, почему я здесь? Потому что мой отец хочет, чтобы я управляла его империей. А я хочу строить города, которые выглядят как чертов космос, а не как твои склепы. Мы обе здесь по принуждению. Только я грызу решетку, а ты её полируешь. Миён наконец подняла голову. Они стояли так близко, что Соён видела отражение лампы в её темных глазах. — Иногда, чтобы сломать клетку, нужно сначала изучить её конструкцию, — Миён едва заметно улыбнулась одними уголками губ. — Ты думаешь, я привела тебя сюда только из жалости к твоему американо? Соён прищурилась, чувствуя, как внутри просыпается азарт: — Ого. И зачем же? Миён отложила пинцет и достала из кармана юбки маленькую флешку. — В библиотечном архиве есть чертежи фундамента этого колледжа. Оригинальные, восемнадцатого века. Там указаны ходы, которых нет на современных планах. Охрана туда не заходит. Соён почувствовала, как по спине пробежал холодок. Настоящий азарт архитектора. — И что ты хочешь? — Хочу, чтобы ты сделала 3D-модель этих ходов. Мне нужно знать, как выйти из этого корпуса незамеченной после комендантского часа, — Миён снова стала «Мисс Совершенство», но в её глазах теперь плясали чертики. — Взамен я буду твоим «алиби» и обеспечу доступ к закрытым фондам. Соён расхохоталась — громко, искренне, запрокинув голову. — А ты не такая простая, пустоголовка! Решила устроить побег из Шоушенка в кружевном воротничке? — Соён протянула руку и слегка щелкнула Миён по носу. — Идет. Будем строить твою тайную тропу. Только если нас поймают, я скажу, что ты меня соблазнила своей любовью к античности. Миён слегка покраснела, но руку не оттолкнула. — Пей свой кофе, архитектор. У нас много работы.