Кожа цвета парного молока

- Заткнись, Ямагучи. - Прости, Цукки! - и вновь он пискливо извиняется, неловко потирая затылок. День знойный. Солнце нещадно опаляет жгучими лучами верхушки редких деревьев, кипятит прибрежные воды, испепеляет такой ненавистный ей чёрный цвет, печёт головы двух юношей, идущих по переулку. - Та-ак жарко! - первым подаёт голос Ямагучи. - Ой, Цукки, а ты ведь весь в чёрном. Разве тебе не припекает? - Не припекает, - по-обычному ощерился Цукишима. - Отвали, Ямагучи. Кей вновь огрызается. Кей вновь угрюмит. Кей вновь прячется в своей раковинке. - Прости, Цукки! Ямагучи вновь волнуется. Ямагучи вновь тревожится. Ямагучи вновь невпопад извиняется. - Так и как... - догоняет его Тадаши. - Ты будешь проводить выходные? Кей презрительно фыркает. - Буду пытаться разобрать тактику команды Ушиваки... - Ого, классно! Но... - Ямагучи запнулся. - ...разве ты не хотел бы прост- - Нет, не хотел бы. - А-а... Тадаши понурил голову, замедлив шаг. Идти вровень с Кеем не было никакого желания, но видеть надменное и такое красивое лицо с бровками-домиками хотелось. - А ты? - Ась...? - Ты... - Кей щёлкнул языком. - ...что ты делать будешь? - А! Ты про это! - на высокой ноте ойкнул Тадаши. - Я... я п-поеду на реку. - Зачем это? - Кей хмурится. - Да так... дело есть, - он неопределённо махнул рукой. - Не бери в голову. - Ладно. Тишина между ними нагнетала; она была давящей, неприятной. Очень громкой, такой, что могли услышать другие, и в то же время ослепительно глухой, невнятной и слепой. - Почему ты ничего не рассказываешь? - скорее утвердительно выдаёт Кей. Тягостное безмолвие нарушил он, тем самым спасая Тадаши от тревожного ощущения своей глупости. - Ты никогда не спрашивал, - Цукишима готов поклясться, что в голосе Ямагучи сквозили нотки серьёзности и... печали? - Но- - Ты всегда ершишься и огрызаешься, - продолжает он в той же манере. Манере, совсем не присущей ему. - Наверное, я единственный, кто переносит твой скверный характер, - Тадаши топнул, словно возмущённая коза. Молчание тяготит. Тишина тоже. - Извини, - подожди, Цукки что, извинился? - Просто сложно довериться. Открыться. - Но ведь я у тебя единств- - Просто сложно разговаривать с тем, кто мне нравится. Тадаши опешил. Вернее, он чуть не упал от такого заявления, оторопело замерев. Забавно, но ошарашенный Тадаши выглядит мило: во всяком случае, так показалось Кею. - Зря я это... - Цукишима как-то дёрганно поправляет очки. Тадаши впервые замечает, что Кей, тот самый угрюмый и надменный Кей, чью ракушку самомнения невозможно пробить, нервничает: он отводит взгляд в сторону, судорожно сжимает лямку сумки до побелевших костяшек, а его скулы покрываются смущением. - Я... я не это имел в виду, - паника в его голосе более чем различима. - Ну, то есть ты мне не то что бы нравишься, но- - Н-но? - Ямагучи, затк... - он вновь пытается взбелениться в привычной манере, но что-то ему подсказывает, что сейчас это не самый лучший выбор. - ...красивый. Ты очень красивый. Кей неловко поднимает взгляд на Тадаши. Стыдно. Стыдно-стыдно-стыдно. А Тадаши, видимо, ушёл в себя, словно страус, зарывшийся головой в песок, обещая вернуться не скоро: стоит столбом, одновременно и мёртвенно побледнев, и смутившись, как маково поле. - Мне не нравится, когда ты говоришь, что твои веснушки уродливы или делают тебя похожим на пчелу, - Кей хмурится, исподлобья глядя на рыжую кошку, умывающуюся возле крыльца близстоящего дома. - Они... они очень красивы. Четверолапая подружка, заслышав знакомые голоса, ловко соскочила и потрусила в их сторону. - А ещё я не люблю, когда ты их замазываешь тоналкой, - Кей фыркает. - Выглядит глупо и несуразно, а ещё... - Мяу! - напомнила она о своём присутствии. - ...я люблю их пересчитывать. Остановился на двадцати четырёх. - Цукки... - Ямагучи, не перебивай, - заугрюмил Цукишима, пока его шея покрывалась алыми пятнами. - Пожалуйста. - Мяу-мяу!! - заворчала ушастая подруга. - П-прости! - Тадаши даже в такой полюбовно-признательной сцене находит способ извиниться. - Я просто... мне так, не знаю, непривычно такое слыша- - Непривычно слышать о том, какой ты красивый? - картина маслом: Кей, смущённый, словно мартовская камелия, напрямую говорит о чувствах без зазрения совести, пока Тадаши, с трудом дыша, обмозговывает сказанное. И когда только Цукки успевает ёрничать? Ямагучи согласно закивал, будто болванчик, неловко потирая левый локоть. В этом действии было что-то неправильное. Зажатое и скрытное, словно он пытается утаить, спрятать с одной только целью - лишь бы не тронули, не увидели, не отобрали. - Я заметил, что ты постоянно прикрываешь левое запястье, когда переживаешь, - Цукишима уже не выглядывает из-под коротких торчков медных волос, а в упор глядит на Ямагучи. - А ещё я знаю, почему ты так делаешь. - Я... - Тадаши инстинктивно сдавил местечко между плечом и предплечьем. - Ты стесняешься того, что твоя кожа очень бледная, - Цукишима пинает мелкий камешек. - Что ты не такой как все. Ведь так? - Вовсе нет! Прост- - А мне... мне нравится. У тебя она такая мягкая, так ещё и на солнце блестит, - Кей как бы невзначай оглядывает Тадаши, начиная с шнурков кроссовок и заканчивая кончиками волос. - Она у тебя красивая. Да и сам ты, - он коротко пожимает плечами. - Мяу-у? - кошка потёрлась о ногу Тадаши, приводя того в чувства. - Спасибо, Цукки... то есть ты правда считаешь, что... что это, ну то, что ты... сказал? Цукишима смерил его взглядом в стиле "Ты сейчас серьёзно? Я тут в глубоких чувствах тебе признаюсь, говорю, что ты самый прекрасный человек на свете, самый идеальный и самый милый, а ты решил узнать, правду ли я говорю?" - Пойдём уже, - будничным отвалите-от-меня-все тоном отвечает Кей. Но торопливых шагов и с десяток тонн извинений он не услышал. Потому что Тадаши не пошёл за ним, прилипнув к месту, на котором стоит, словно статуя. - Ямагучи, ты собираешься ид- Обернувшись, Кей влюбился. Влюбился окончательно. Бесповортно и безоговорочно. Мягкий ветерок колышет тёмно-изумрудные волосы, отчего маленькие прядки забавно скрючиваются в завитушки на лбу. Тадаши улыбается. Тадаши чуть ли не светится от радости: кожа цвета парного молока сверкает в лучах заходящего солнца, покрываясь мурашками, а веснушчатые вкрапления дополняют его образ, смягчая черты и без того утончённого лица. Будь у Тадаши крылья и нимб, он бы превзошёл всех божьих вестников. Или он уже. - Спасибо, Цукки! - Ямагучи срывается с места, порывисто обнимая. - Спасибо, - он игриво касается его лба, мягко бодая. - Мяу-мяу? - в нежный момент вклинилась подбежавшая пушистая подружка, укоризненно напомнив о себе. Кей вновь смущается. Кей вновь улыбается. Кей вновь влюбляется.