Смена обстоятельств

«Юре львовечь — лысый лох, зато в лысине нет блох» ©Изводитель веревок 1 день. Заезд Ранее утро, на футбольном поле было прохладно. Дима самонадеянно решил выйти в одной футболке и теперь дрожал от леденящего ветра. Рядом с ним сидел Юрий Львович в теплой кофте и усмехался. -Дим, ну вот как? Не знаешь что по утрам на поле дубак?- с издёвкой спросил Юрий Львович. Дима окинул его уставшим и отстранённым взглядом и упал на стол, прикрыв голову руками. Юрий Львович посмотрел на страдающего вожатого, закатил глаза, вздохнул, поправил очки и снял с себя кофту, прикрыв ею плечи Димы. Дима, почувствовав тепло, поднял голову и встретился взглядом с воспитателем. Но долго контакт не продлился, потому что к столу Юрия Львовича подошли записываться в отряд и перетянули внимание на себя. Вожатый закутался в кофту, засунув руки в карманы. После Диме пришлось покинуть нагретое место, чтобы отнести вещи. Юрий Львович остался в одиночестве, без кофты и без Димы. Последнее самое обидное. Хотя нет, второе. Холодно все таки. * К завтраку Диме уже очень хотелось есть. Но еда в столовой не радовала: пресная каша, какао с пленкой, которое он не переносит. Юрий Львович раздавал детям сыр и масло, лавируя между столов. И вот он подошёл к Диме. -Ты чего не кушаешь? Вон какая каша вкусная. Дима посмотрел вверх, на воспитателя. -Не хочу. Тогда Юрий Львович закатил глаза и сел рядом с Димой. -Кашу съешь. Дима помотал головой. -Сыр тогда хотя бы возьми. Дима опять отмахнулся. -Дим, ну что я, как маленького тебя кормить должен? Вожатый настороженно усмехнулся и немного, как он посчитал, не заметно, отодвинулся от Юрия Львовича. Тот, не спуская с него взгляда, взял булку, намазал ее маслом и положил сверху сыр. Дима подумал, что Юрий Львович сейчас ее съест, но он сунул бутерброд Диме под нос. Вожатый вопросительно посмотрел на Юрия Львовича, сдерживая нецензурную лексику. -Ешь,- Юрий Львович был настроен серьезно. -Ээ, Юрий Львович..,- Дима попытался отодвинуть руку от себя, но воспитатель оказался на удивление сильным. -Дим, ты должен поесть. Мне не нужно, чтобы ты грохнулся без сознания в середине рабочего дня. -Это все мило конечно, но.., - он не смог договорить, так как бутерброд приставили прямо ко рту. Он, пересилив себя, неохотно откусил небольшой кусок. На вкус отвратительно. Захотелось выплюнуть, но оставалось только пережевать и проглотить, сдерживая рвотные позывы. Но Львовичу, лысому черту, было мало. Он не убрал булку, ожидая, пока Дима откусит ещё. Но Дима отрицательно помотал головой. А Юрий Львович наоборот, закивал. И Дима понял, что у него нет шансов. Он покорно откусил ещё. -Юрий Львович, пожалуйста, хватит,- по плану это должно было прозвучать спокойно и твердо, но получилось довольно жалобно и действительно даже умоляюще. Юрий Львович смерил Диму скептичным взглядом, но бутерброд убрал. Вожатый только обрадовался, как воспитатель придвинул к нему тарелку с кашей. -Минимум половину. Дима уже смирился со своей участью, взял ложку и поднес ее ко рту. Он вообще не понимал, как эту гадкую субстанцию кто-то может есть. Отвратительно. Поэтому он так и не смог заставить себя съесть это и положил ложку обратно в тарелку. Юрий Львович глубоко вздохнул и взял ее в свою руку. -Дим, опять? Ладно, мне не сложно. Диме эта перспектива совсем не нравилась, но выхода не было. Он покорно открыл рот, когда воспитатель поднес ложку каши к нему. И понеслась: "за маму, за папу, за Сергей Саныча.."...Дима, краснея под взглядами половины столовой, мучительно съел пять (!) ложек этой бурды каши. За столом их отряда активно шепталась компания из четырех девочек, а одна даже успела заснять. Вот черт. Юрий Львович наконец-то прекратил пытку. -Я вроде на должность воспитателя устраивался, а не няньки. Но Дима его уже не слушал, мечтая поскорее это забыть: -Пятый отряд, строимся! * Как только они дошли до корпуса после столовой, Дима сорвался в первый туалет. Его вырвало, что не удивительно, учитывая качество завтрака. Он прокашлялся, умылся. Опёрся руками на раковину и посмотрел в зеркало. Подумал, как он докатился до жизни такой, что аж от самого себя противно. Тут дверь в туалет открылась: -Ээ, Дим, а ты чего в женском? * Диме немного полегчало, и они с Дашей, его совожатой, провели несколько игр на знакомство для детей. Классический снежный ком, Пиф-паф, пианино. У одной девочки обнаружилась мафия. Диму очень забавлял тот факт, что Юрию Львовичу дважды выпала любовница (вожатый был благодарен всем богам за то, что любовница не решила навестить его). Все дети были очень яркими и интересными как личности, как и полагается пятому отряду. Дима, конечно, пока не запомнил всех по именам, но уже полюбил каждого. Так что, все, на удивление, складывалось неплохо, и все, что его напрягало - это Юрий Львович, который постоянно маячил на горизонте темной фигурой, мешая полностью отдаться отряду и действительно хорошо провести время. Но рядом с Дашей он чувствовал надёжную опору, совсем не тоже самое, как остаться с воспитателем вдвоем. Илья завхоз притащил пятому новую бутылку воды, и пока он ее менял, по коридору в вожатскую шел Дима. Увидев Илью, он резко притормозил у кулера. -Наконец-то, - Дима взял стаканчик, наполнил его почти до верху и начал медленно пить. Илья, оперевшись рукой о стену, смотрел на него с лёгкой ухмылкой. -Тебя, говорят, Юрий Львович приручил? От этого вопроса Дима чуть не выплюнул воду обратно, но только немного подавился. -Кто говорит?, - вожатый поднял брови, изобразил улыбку и неосознанно начал стучать пальцем по стаканчику и подошвой об пол, стараясь выглядеть непринужденно. -Да так, Саныч напел. И вообще, в столовой все кроме мелких были, чему ты удивляешься?, - Илья взял пустую бутылку в руки, направился к двери и издевательски бросил на прощание, -Увидимся на обеде, повторите? А то я снять не успел. Дима показал ему в спину фак и, допивая воду, ушел в вожатскую. Из первой комнаты послышалось злорадное: "А мы успели" и последовал смех, но Дима этого уже не услышал. И слава богу, иначе узнай бы он, срочно эвакуировался бы из страны. * Вместе с детьми они придумали девиз отряда, что получилось на удивление быстро. У девочек уже был готовый танец на линейку открытия. Несколько особо творческих человек успели нарисовать карикатуры на Юрия Львовича. Ему самому не очень понравилось ("Объяснительную написать не хотите?"), но Дима чуть не умер от смеха. Когда Юрий Львович отошёл, вожатый попросил сделать для него пару экземпляров. И смешно, и художники в отряде есть - одни плюсы. Приближалось время обеда. На него Диме идти категорически не хотелось. Во-первых, не то что не было голода, он даже видеть еду не хотел. Во-вторых, обезопасить себя от Юрия Львовича, который наверняка захочет, чтобы Дима поел. Ему пришла сомнительная идея остаться у Фатимы, сославшись на головную боль и слабость. Прокрутив эту мысль в голове, Дима окончательно решил, что именно так и стоит сделать. После того, как их позвали по рации, отряд высыпал на улицу и пытался построится. Дима спросил у Даши, сможет ли она отвести детей на обед без него. Она согласилась, услышав о состоянии вожатого, даже немного его пожалела. Дима, уже внутренне ликуя, развернулся и пошел в сторону медпункта. Но тут в спину послышалось: -Дим, ты куда? Вот ж блять. Дима повернулся на Юрия Львовича, внутри все сжалось. -К Фатиме. -А что случилось? -Голова болит, сил нет, да и в общем не очень.. - Дима состроил страдальческое лицо. -Тогда давай с тобой схожу. А то не дойдешь еще. За что. Ему. Это. Все. -Не стоит, дойду как-нибудь,- Дима начал отступать назад, запустив руку в волосы. Но на пути очень некстати оказался выступающий корень. Дима споткнулся и, весь в своих мыслях, не успел подставить руки и полетел на землю. Ногу пронзила боль, Дима зашипел, стиснув зубы. Он попытался подняться, толкнулся одной ногой, встал на нее. Поставил вторую ногу и снова чуть не упал, быстро перенеся вес на здоровую ногу. Так, вариант убежать откладывается. Разве что уползти, но это медленно и к тому же нелепо. -Аккуратнее надо! Теперь точно к Фатиме,- Юрий Львович метнулся к нему и подхватил Диму под руку. Дима хотел было возмутиться, но нога слишком болела и он был даже рад, что есть человек, который сейчас помогает ему идти. Сам бы он максимум прыгал на одной ноге. Под нотации Юрия Львовеча он, опираясь на воспитателя, доковылял до медпункта. Юрий Львович оставил его тушу Фатиме и ушел отводить детей на обед, пригрозив Диме обязательно зайти за ним после. Но Дима не пальцем деланный. Он быстро смекнул, что надо сваливать отсюда подальше. Откуда отсюда? Да отовсюда, где есть этот стремный дед. Ему казалось, что крепкая хватка все ещё сжимает его руку, не давая упасть. Ему казалось, что воспитатель все ещё в непривычной близости. Казалось, что он крупно влип. Фатима выжала из себя все свое медицинское образование и вынесла вердикт: "Посиди, пройдет, не сахарный же". Прошли ещё три дня Диминых мучений. За них он успел понять, что определенно точно не выдержит всю смену. На эстраде гремела музыка, плясали разноцветные огоньки. Все отрывались как могли, но, несомненно, главной звездой танцпола был Юрий Львовеч. Его гениальные движения заставляли всех вокруг опускаться на одно колено и хлопать. Он двигался в такт музыке, заимствуя некоторые движения у Майкла Джексона. По байкам, которые он травил, в молодости он умело танцевал брейк-данс и крутился на голове, от чего и полысел. Единственным, кто сейчас не находился на эстраде, будучи замороженным неистовым танцом Юрия Львовеча, был Дима. Он отошёл к первому корпусу. Вожатый сидел на перилах, вдыхая вечерний воздух. Ему нравилось, что он вдали от тусовки. Ему нужно разобраться в себе, иначе он сойдёт с ума. Его одиночество нарушил рысцой подбежавший Сафонов. Сегодня два Ильи работали на дискотеке на пару, поэтому один из них мог позволить себе отлучиться, пока другой занимает пост диджея. Его целью был кулер, и, выпив залпом стакан воды, он обратился к Диме: -Что это ты не на танцполе? Видел вообще, что там твой напарник вытворяет? Пример надо брать! -Сам-то, - устало улыбнулся Дима. -Мне можно, - Илья провел рукой по волосам,- Чё ты тут один, как обиженная женщина, ну ей Санычу. Дима горько усмехнулся. -Ты не понимаешь. Там он. -Кто - он? Уж не Юрий Львовеч ли? Вожатый смущённо отвернул голову, не желая, чтобы Илья видел его лицо. Сафонов присвиснул, вскинув брови. -Рассказывай, - Илья сел на перила рядом с ним, хлопнув вожатого по плечу. -Ну что - рассказывай? Ты правда хочешь услышать, как я теряю голову в его присутствии, как таю от его прикосновений, как тону в нем, черт возьми? Он - словно бездна, в которую я проваливаюсь сильнее с каждым днём. Я хочу, чтобы я был для него самым дорогим человеком. Я хочу его обнять. Я хочу, чтобы он обнял меня, - Дима не понимал, чувствует он отвращение или любовь, но его точно тянуло к Юрию Львовечу, как к магнето магниту. Воспитатель был словно загадкой, о которой хотелось знать все больше. -Ну так действуй. Я вот с Санычем сначала тоже колебался, а оказалось, он во мне души не чает. -Да, ты прав, пойду и признаюсь прямо сейчас. Тут раздался истошный, хриплый крик с эстрады "МООЯ СПИНАААА". Илья свалился с перил в кусты. Дима, узнав голос, сорвался с места как ошпаренный. Прорвавшись сквозь толпу, он опустился около лежащего Юрия Львовеча. Он обхватил его руками, как бывает в слезливых фильмах, когда герой умирает у кого-то на руках. -Не, нет, нет, Юрий Львовеч.. Нет.. Не оставляйте меня, нет, нет, нет.. Но Юрий Львовеч умирать и не собирался. Он ещё весь этот лагерь переживет. С трудом держась в сознании, он слабо прохрипел Рыжову: -Дима.. ты идиот.. вызывай скорую.. А потом огромный метеорит опустился на эту оскверненную планету, не в силах больше выносить весь этот пи####.