Земля обетованная

      — Это хуевая идея, — выслушав Андрея, отозвался Федя. Кончик его носа и верхняя губа дернулись. Андрей скрестил руки на груди, нависая над Федей, но тот замолчал. Андрей раздраженно подумал о своем детстве, когда отец говорил ему «нет» и на этом дальнейшие споры были бессмысленны.       — И? — Андрей постучал пальцами по столу.       — А если ты задохнешься? — резонно уточнил Федя. Он задумчиво гладил края кружки. — Это же тебе не порнуха.       Андрей закатил глаза и хотел уже было согласиться. Мол, ну да, волына у тебя поменьше, чем в порнухе, но вовремя прикусил язык. Аргумент явно не в его пользу, а Федя еще и обидится, хотя Андрей и Федю, и Федин член любит.       — Да хуйня все это. Тебе максимум аффект дадут, — попытался пошутить он и понял по Фединому лицу, что этот вариант стендапа Феде понравился еще меньше. Разговоры о правах альф и омег в парах с недавних пор часто звучали как в обществе, так и лично между ними. Собственно, из-за Феди и звучали чаще всего. Андрей в целом не возражал иногда быть подстилкой патриархата.       — Тебя бы за такие слова камнями забросали.       — О, кто безгрешен?! — всплеснув руками, театрально вздохнул Андрей и, обойдя Федю, повис у него на плече, губами утыкаясь в колючую щеку. — Ну, пожалуйста. Ну, я так редко у тебя что-то прошу, — слукавил Андрей. Федя фыркнул, откидываясь головой Андрею на плечо. Его глаза внимательно разглядывали Андрея снизу вверх.       — Я пока не готов дать ответ. Дай мне почитать. — Федя отодвинул стул и вместе с ним Андрея и поднялся вместе с чашкой.       — Это бегство! — возмутился Андрей ему в спину.       — Тактическое отступление, — крикнул Федя и хлопнул дверью в комнату.

***

      Федя — ответственный человек. Он заботливый, в меру грубый там, где просишь, и всегда нежный после. Андрей любит его за это. Но между разговором и сегодняшним днем проходит слишком много событий: от правильных техник дыхания до покупки нормальной подходящей смазки. Андрей нетерпелив, возбужден и заинтригован. Он сидит на краю кровати и ждет, когда Федя закончит с душем.       Через тридцать восемь секунд в коридоре слышны мокрые шаги, а затем Федя тормозит на пороге.       — Как же ты пахнешь! — Федя жадно втягивает воздух носом, и его ноздри хищно раздуваются. Андрей смотрит, как с волос капает вода, и сглатывает, уставившись на Федин член. Федя пахнет как вкусная ароматизированная свеча: парафин, мед, что-то типографское. Андрей знает, что альфа одобряет его послушность и скромность, и склоняет голову. От пристального внимания у него горят уши и скулы.       Федя подходит к кровати и пальцами зарывается Андрею в волосы. Чешет макушку, и Андрей отклоняется, откидывает подбородок, показывая Федину метку на горле.       — Хватит дразниться. Я уже согласился, — фыркает Федя и наклоняется, быстро целуя Андрея в лоб.       — Это мне на Новый год? — шутит Андрей, сдвигаясь в сторону. Федя укладывается на подушку и разводит ноги. Андрей вздыхает. Ему бы хотелось выбрать позу посексуальней, но Федя довольно быстро по фактам разложил, почему нет. Больные колени — раз. Возможность задохнуться в любой другой позе — два. «Андрей контролирует ситуацию» — ключевое требование Феди, и Андрей не стал возражать.       — Это тебе еще и на годовщину, и на день рождения, — говорит Федя, спокойно глядя на Андрея. Его руки лежат по обе стороны на бедрах. — Ты точно уверен, что не хочешь немного поваляться? Андрей мотает головой и двигает челюстью из стороны в сторону. Он готов еще с того момента, когда Федя утром предложил попробовать вот так. По-нормальному, естественно, без всяких дилдаков, формально напоминающих Федин член. Несмотря на всю свою тревожность и занудство, Федя возбужден. Он шумно вздыхает, когда Андрей пару раз гладит головку, а потом клацает зубами, когда Андрей льет смазку на член и пальцами вминается в основание, где горячая кожа еще не натянулась под узел.       Андрей теперь умелый боец. Он удобнее устраивается между ног, опирается руками повыше коленок Феди рядом с его руками. Андрей делает глубокий вдох и погружает член в рот наполовину. Под пальцами напрягаются мышцы. Федя пахнет остро, и его запах транслирует благодарность и восхищение. Андрей чувствует холодную липкость с внутренней стороны бедер и переступает коленками, сжимая дырку.       — Уже потек? — удивленно спрашивает Федя, запыхавшись. Он кусает губы, когда Андрей опускает голову ниже, скользя губами по выпуклым венам. — Кажется, твоя дырка не терпит конкуренции, а?       Андрей молчит. Он жмурится и больно стискивает кожу на Фединых бедрах. Слова Феди — стыдные, волнуют тонкие струны души, а еще он говорит их своим тихим, низким Альфа-тоном, от которого у Андрея вздергиваются соски.       — С другой стороны, если ты хорошо справишься, я повяжу тебя дважды, — вслух размышляет Федя, и Андрей хнычет. Федя делает это нарочно. Дразнится, чтобы Андрей отвлекался. При мысли о горячем тяжелом члене Феди не только на языке, но и в заднице у Андрея все по-звериному чешется и дергается. Он потирает языком вкусный любимый хуй, шумно хлюпая слюной. Отклоняется, чтобы еще раз вылизать головку, пачкается запахом, целует вокруг, оттягивая губами крайнюю плоть.       — Очень хорошо, — хвалит Федя и окутывает своими феромонами со всех сторон. Андрей тут же глупеет от нахлынувших эмоций. Он дрожащими пальцами тянется к дырке, погружает их внутрь, и смазка течет вниз по ладони на запястье. Андрею приходится расставить коленки и немножко извернуться, чтобы пальцы давили изнутри идеально. Под ним, кажется, собралась небольшая лужа, но Андрею все равно.       — Будь активнее, — командует Федя. Андрей хочет, чтобы это Федя толкнулся бедрами вверх, но этого не случится. Федя еще и добросовестный человек. И он верен своим обещаниям. А он пообещал, что никак не будет проявлять инициативу. Андрей обижается на него, но совсем немного. Он вытаскивает пальцы и проводит скользкими подушечками по Фединому узлу. То, что еще минуту назад слабо прощупывалось под кожей, сейчас превратилось в жесткое уплотнение под тонкой розовато-красной кожицей. Это не предел, и Андрея на мгновение пугает, что это должно оказаться у него во рту. Федя опускает ладонь на щеку, поглаживает большим пальцем под глазом и бережно убирает налипшую челку. Они смотрят друг другу в глаза, и это ощущается как высшая степень доверия. Андрей громко скулит прямо с членом во рту. Федин взгляд темнеет. Он хватает Андрея за волосы на макушке.       — Ты сам клянчил это почти месяц. Доделывай. — Он слегка рычит и ненастойчиво подталкивает Андрея ниже, заводит ладонь под горло и рвано выдыхает, когда член начинает прощупываться под пальцами. — Блядство. Как же хорошо.       Андрей думает, что со стороны похож на шпагоглотателя. Или на шашлык из целой свинки. Член распирает ему глотку, и Андрей мелко-мелко глотает, вздрагивает. Из-за паники кажется, что воздуха нет, и Андрей округляет глаза, резко отстраняется. Между членом и губами тянется вязкая нить из слюны, искусственной и натуральной смазки. Андрей утыкается Феде в бедро лбом, хватая ртом воздух. От обиды хочется завыть.       — Андрюш? — обеспокоенно зовет Федя и приподнимается, — хочешь остановиться?       — Нет! — Андрей отвечает яростно, обнажает на Федю клыки, прикусывая кожу. — Я хочу. И я сделаю. Просто заткнись и лежи.       Федя примирительно вскидывает обе ладони и укладывает их вдоль тела. Андрей губами целует бедра, собирает пот, находясь в медитативном трансе из-за концентрированного Фединого запаха. Федя чуть отводит ногу в сторону, и Андрей зарывается в складочку между пахом и бедром и шумит носом. Снова делает глубокий вдох и опускается до тех пор, пока губы не касаются горячего пульсирующего узла. Они широко расходятся кружочком и внезапно съезжают под основание, узел затыкает Андрея, оставаясь на языке за зубами. Набивает щеки, щекочет нёбо. Андрей выдыхает носом, и теплое дыхание отражается от Фединого лобка. Андрей ошарашен, он распахивает глаза и смотрит исподлобья. Федя красный и как будто не в себе и не здесь. Его запах становится интенсивнее и тяжелее и придавливает Андрея к постели. Андрей трется о влажную простыню и просто дышит, привыкая к странным ощущениям.       — Ты красивый. Андрюша, ты пиздец красивый, — невнятно бормочет Федя, пока накручивает на кулак простыню. Кадык подскакивает вверх, и от силы сжатия челюстей шевелится желвак. Андрей испытывает гордость. Как будто вручили премию за хит года или вписали его имя на аллею славы в Голливуде. За отличный горловой, между прочим! Андрей чувствует эйфорию и поэтому пускает вниз слюней и осторожно сжимает губами тело узла. Федя матерится и на выдохе тянет все гласные алфавита. Он захлебывается звуками и, судя по дрожащим бедрам, прикладывает максимум усилий, чтобы не толкнуться в Андрея.       Андрей чувствует себя пьяным. Он наполнен до отказа чужим вкусом, чужим весом. Рот обжигает быстрым тиком крови под натянутой кожей, он отдает пульсацией в ушах. Андрей пытается ласкать узел губами и языком, сквозь уголки просачивается вязкая пенистая слюна, но с каждым движением скольжение выходит все свободнее, а шишка становится шире.       — У тебя последний шанс передумать, омега! — рявкает Федя вместо предупреждения, из-под губы у него выглядывает острый кончик клыка. Андрей хмыкает, сдвигает брови.       Давление достигает максимума. У Андрея сводит челюсть и дергает мышцы вокруг рта, но сделать с этим ничего нельзя, при попытке отодвинуться зубы натыкаются на преграду, сквозь которую можно пройти, только выгрызая себе путь. По щекам Андрея бегут рефлекторные слезы, и Андрей вцепляется пальцами в простыню под собой и вскидывает бедра, а потом приземляет их на подогнутую ногу, потираясь о свою же лодыжку.       — Мхм, — он влажно хлюпает, глубоко сосредоточенно дыша. Узел заполнил собой весь рот, и Андрею всегда казалось, что он гораздо меньше, когда он был с другой стороны.       Федя кончает без предупреждения, только рокочет звуком из глубины грудины, и его член дергается у Андрея в глотке. Она сокращается, и рвотный рефлекс поднимается вместе с естественным страхом подохнуть между чужих ляжек. Позабывшись, Андрей пытается сняться, опираясь на чужие ноги, и с ужасом понимает, что не выходит. Прежний ровный ритм дыхания сбивается, Андрей вдруг осознает, что задыхается и в панике мычит.       — Успокойся. Все хорошо. Десять минут, Андрей, — Андрей щурится и пытается потрясти башкой. Он щипает Федю за бок. Феди внутри слишком много! Единственная мысль: сбежать. — Ты себе навредишь. Не рыпайся, — просит Федя, аккуратно усаживаясь выше. Хватает Андрея за плечо, пытаясь удержать. Андрей воняет ужасом и болью. У него красное зареванное лицо, и Федя пугается, что Андрей реально задохнется — раз. И два — чувствует, как возбуждается повторно при виде влажных слипшихся ресниц, растянутых губ и набитых щек. Внутренний альфа в восторге, какой им достался услужливый омега. Какая мягкая, тугая у него глотка и какие испуганные огромные глаза. Но Федя-человек готов заорать от страха. Классные впечатления от оргазма отступают на второй план, когда Андрей начинает сопеть и кряхтеть. Перед глазами у Феди проносится катафалк, морг и суд, где его приговаривают к лишению свободы, и по телеку выходит очередной репортаж про агрессивного альфу, затрахавшего своего омегу до смерти.       — Блять, прости, пожалуйста, — заранее извиняется Федя и рявкает на Андрея, испустив столько Альфа-феромонов, сколько возможно. Инстинкт подчиняться тут же парализует Андрея. Он безвольно обмякает и распластывается наполовину на кровати, наполовину на Феде. Андрей прячет глаза и выглядит жалко, изредка всхлипывая и вздрагивая. Федя гладит его по лопаткам и плечам и мечтает, чтобы вязка закончилась, как можно быстрее. К счастью, вне гона это и не должно продлиться долго.       Применить так открыто доминирование, Альфа-силу, без разрешения не просто моветон, а признак последнего ублюдка. Федя тут же окружает Андрея утешающими мягкими запахами.       — Ты хороший омега. У тебя самый сладкий рот. Самые красивые глаза, — бормочет Федя уже вперемешку. Андрей потерянный, как брошенный щенок, грустный да еще останется без голоса, скорее всего. — Ничего страшного. Сейчас мы закончим, и ты пойдешь в ванную. Я закажу тебе вкусняшек. Да? Да.       Андрей лениво воротит языком во рту, изредка сглатывает, и Федя ненавидит себя за то, что вздрагивает, когда волна возбуждает мурашками бежит по спине к загривку.       — Постарался и доставил альфе удовольствие. Я вылижу тебя и помечу своим запахом. А потом посажу на узел. Буду трахать, пока твоя дырка не заполнится спермой, а? — Андрей тоненько счастливо пахнет тальком и вдруг напрягается, сжимает Федю губами и, судя по кряхтению, кончает под себя.       — Вот, молодец, — хвалит Федя, погладив по волосам, — мой хороший.       Через десять минут узел спадает. Андрей кашляет. У него по пухлым розовым губам размазывается сперма и смазка, и он смотрит на Федю виноватыми глазами. А потом морщит нос и начинает безутешно рыдать.       — Ну, все, все, — бормочет Федя, притягивая Андрея к себе на коленки. — Все живы. Самое главное, слава тебе господи.       Андрей утыкается Феде в грудь носом. Сначала он просто притирается, приходя в себя, и Федя гладит его по волосам и пояснице до тех пор, пока Андрей не перестает дрожать. И еще немного. По животам размазывается их сперма. А потом Андрей прикусывает Федин сосок и игриво смеется.       — Прости, пожалуйста, за это, — говорит Федя, имея в виду акт доминирования.       Он очень надеется, что Андрей не уйдет от него, хлопнув дверью после того, как придет в себя. Федя чувствует себя проебавшейся псиной.       — Да мне понравилось, — отмахивается Андрей. Он охрипший, как Федя и предполагал. Его теплые щеки жгут Федины ребра. Он пальцем вырисовывает фигурки у Феди на животе, жарко дышит. Он тяжелый, уютный и такой домашний, что у Феди дергается сердце. Андрей слышит это и задирает голову.       — Все прошло не прям ужасно, — говорит Андрей. От него наконец-то пахнет сладковато-цветочно, и Федя расслабляет плечи. — Это было даже интересно.       Андрей облизывает опухшие губы, и Федя тянется поцеловать его и не может остановиться, руками перебирая каждый сантиметр бархатной кожи. Андрей благодарно вздыхает, откидывая голову назад, оказывается на подушках, и Федя переключается на его шею, плечи и ключицы, влажно вылизывает в знак благодарности и примирения так, что подгибаются пальцы на ногах. От щекотки Андрей хихикает.       — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю, — бормочет Федя после каждого поцелуя, и у Андрея бегут мурашки и сладко екает в животе. Но потом Федя нависает, заглядывая в глаза, и очень серьезно просит, — но давай больше не будем так экспериментировать. У меня борода за эти десять минут поседела.       — Очень сексуально, — хмыкает Андрей.       Но соглашается.       Пока что.