Легенда о русалке

—советую тебе больше никогда не садиться за инструмент.—наконец изрек преподаватель джисона по специальности — Ли Хувэ и самостоятельно собрал ноты с пюпитра, пихнув их в руки студента. Хана бы очень удивило, если хоть в один день профессор сказал что-то более приятное в его сторону, но в целом джисон всегда был согласен с его словами.  Музыка — это буквально зависимость. Сперва ты учишься в музыкальной школе, где после выпуска крутишь ей факи, а затем, через месяц подаешь документы в училище. Музыка – это всегда безумие, и джисону всегда нравится быть безумным.  Романтичные мысли о музыке заполонили мозг хана, и прийти в себя ему помог тольк подзатыльник от препода. Быстро сообразив, что учитель больше не желает его видеть, парень подобрал ноты и вылетел из кабинета. Конечно же, он не планировал отчисляться. Да и тот же Ли Хувэ не дал бы ему это сделать. Все таки, первый признак того, что в тебе видят потенциал – вечные недовольства работой и замечания. Джисон к этому привык и все скандалы от Хувэя были уже родными настолько, что порой ему казалось. Что без них он не выживет. Еще чуть-чуть и у него разовьется стокгольмский синдром к своему профессору.  До пары по музыкальной литературе было еще 20 минут, а на решение – идти на нее или нет понадобились меньше в 20 раз. На дворе 18 марта, а значит солнце греет совсем тепло, уже забыв о суровой зиме. Гардероб как и всегда к этому времени наполовину пуст, из-за чего пианист быстро находит свою кожанку и накидывая ее на плечи, покидает здание, напевая что-то неразборчивое себе под нос. Здание муз.училища стоит за большими черными воротами. Они всегда вызывали ощущение величия, и у Джисона была отдельная любовь к ним. Будучи подростком он нередко гулял в этих местах, убеждая себя, что никогда не станет таким конченым, что поступит сюда. Но в глубине души, он знал, что конченым он все таки является. Каждый раз, когда из окна доносились звуки настройки скрипки или отрабатывания конц.класса с каким-то флейтистом, или когда из-за этих огромных ворот выходили компании музыкантов вместе со своими инструментами и весело обсуждали ближайшие экзамены, у него замирало сердце и он понимал, что никакая гордость не сможет победить его желание стать одним из них. Утопая в этих воспоминаниях, он нажал на кнопку и услышав пищание, обозначающее, что можно проходить, открыл ворота, наслаждаясь знакомым скрипом.  Автобусная остановка находится вблизи от его учебного заведения, и поскольку сегодня он освободил себя от мучительной музлитры, парень позволяет себе поехать на автобусе, чтобы продлить хорошее настроение чуть дольше. Это место было довольно безлюдно, чем нравилось музыканту. В его жизни было слишком много шума, так что некое уединение среди небольших домов всегда было на руку. Тишина всегда успокаивала, а опустошенные улицы давали ощущение безопасности. В одно ухо был вставлен наушник, а второе было свободно для фиксирования общей обстановки вокруг. Эта дурацкая привычка была у Хана еще с малых лет, что можно даже назвать некой паранойей, но она уже давно не тревожила парня. Последний пешеходный переход джисон проходил не глядя по стороном, что очень зря. Рев мотора мотоциклов он услышал лишь в последний момент, после чего почувствовал сильный толчок в спину. Как же хан благодарит свои рефлексы, ведь он сразу же смог отскочить в сторону, не дав себе сдохнуть на такой хорошей ноте. В стороне тут же послышалась громкая ругань на чужом языке и еще несколько колебаний воздуха, от пролетающих мимо мотоциклов. «Опять эти ебаные гонщики..» — Хан не стал отставать, но ругаться предпочел все же на корейском.  В Андоне уже давно всем был известен этот клуб молодых гонщиков. Они были чем-то вроде «ночных призраков» — никто толком не знал их лиц, а тем более имен. Это не особо удивительно, все таки они гоняли в шлемах. Во время своего появления они взрывали улицы ревом гоночных байков, ловя на себе интересующиеся взгляды. Сейчас же они уже воспринимались как что-то обыденное. Лично хана эти недо-гонщики порядком раздражали: их шайка-банда чаще всего возилась именно в его районе, который находился в жопе у бабая и в какой-то степени Джисон был даже рад, что сейчас сможет отыграться на гонщике.  —где таких ездить учат? Почему дальтоникам вообще права выдают?—подскочил к водителю Джисон. Он вцепился в плечи Ли Минхо (так было написано на нашивке бомбера) и тряхнул его что есть силы.  —там же где детям не объясняют, что ходить в наушниках по проезжей части может быть опасным для жизни.—снял с головы шлем парень на мотоцикле и оставив транспорт на дороге разъяренно снял шлем с головы. Его тоже невероятно взбесил этот инцидент: из-за неосторожности этого парня он мог чуть ли не срок получить. Он оттолкнул Джисона от себя, снова выругиваясь себе под нос.   —да кого ебут твои наушники, когда ты на красный свет шарашишь, ящерица? Тебя мама совсем не учила правилам дорожного?—джисон вновь приблизился к оппоненту максимально близко. На этом моменте он все таки смог вглядеться в лицо гонщика. Его лицо было чуть ли не кошачьей мордой – аккуратный нос, тонкие губы, хитрый прищур. Хан сам не знал для чего, но лицо того, кто чуть не забрал его жизнь, ему захотелось запомнить. Невольно скопировав мотоциклиста, хан тоже прищурился, в один момент ему даже показалось, что он смотрит на кота, а не на ящерицу.  —смотри выражение подбирай, бомжара, твоя мама бы объяснила тебе что-то. Светофора здесь нет, кстати.  —не смей про мою мать вбросы выкидывать!—в ход пошли кулаки, и Джисон ловко оставил синяк на скуле гонщика. Второй не стал отставать и следующей целью стала губа. В рот Хана начал просачиваться неприятный вкус крови – губа была разбита. Он закрыл ее рукавом и харкнул с каплями крови под ноги Ли. Последний хмыкнул и воспользовавшись моментом, что Хан утих, запрыгнул на байк и крикнув «чао-какао» скрылся за поворотом.  Джисон вслед ему все таки крикнул совет о том, чтобы тот больше никогда не садился за руль и отряхнув задницу от пыли, открыл сумку поиске бумажных платков, дабы закрыть кровоточащую губу.  —Черт еще и рукав запачкал. Чтоб ему ноги переехало его же велосипедом.  Теперь поездка в автобусе во время проебанной пары по муз литературе не казалось такой шикарной, а солнце бесило тем, что существует. Как на зло свободных мест не было и хан довольствовался лишь местом в тени. Бабушки в автобусе с осуждением поглядывали на его губу – «такой молодой, а уже в драки лезет». Парень кривил лицо и отворачивался к окну. Омрачало голову и то, что сегодня нужно было переться на 4-х часовую смену в  «Andong Cafe Polmost»— кофейню, где он работал уже около двух лет – первая стажировка началась сразу же как он поступил в училище. Сперва это было интересно – чувствовать себя взрослым, который сам зарабатывает себе на жизнь, а потом период романтизации прошел и хан харкать хотел на все что связано с работой. Единственное что спасало его в этой рутине – его лучшая подруга Чхве Донхи. Она была значительно старше и работала дольше. Найти общий язык у них получилось далеко не сразу. С таким конфликтным характером как у Джисона вообще было сложно выстраивать какие-либо связи, но Донхи нашла к нему подход, и вот их союз нерушимый (республик свободных) сплотила на веки «Andong Cafe Polmost».  Прибыв домой, первым делом Хан плюхнулся на кровать и завел будильник на 15:20. Понедельник – это самое отвратительное что может существовать, после произведений Листа на короткие пальцы, конечно. Выспаться не удавалось уже очень давно, поэтому хана спасали лишь жалкие пару часов сна между учебой и работой. Но он и этому был рад.  ***  Маршрут гонщиков подошел к концу спустя пол часа после того как ящерица столкнулась с Джисоном. Его компания уже поджидала своего друга в гараже и саркастично зааплодировала.  —Чего ты так долго? Кого-то подцепить уже успел?—осведомилась Сонджи – владелица черно-красного байка под цвет ее таких же огненных волос.  —почти.—огрызнулся Ли.—я сбил с ног одного парня. К сожалению, не насмерть.—подзатыльник от главаря их гоночного сборища прилетел сразу же.  —сколько раз мне напоминать, чтобы вы глаза разували?—чан потер переносицу.—тут дело даже не в том что нас прикроют, а вам же срок дадут. Вот растил вас, растил, а ума так и не нажили.  —Чан он инвалид какой-то, мне под колеса бросился, а потом еще и леща дал!—сверкнул кошачьими глазами Хо и указал на скулу.—мне пора лететь на пары, встретимся позже.  Припарковав байк, он не попрощавшись двинулся в сторону своего универа.   Сегодня настроение было подозрительно хорошее. Пар было не так много, а вечером он еще планировал заскочить за своим любимым кофе и прогуляться по ночному городу. Весна всегда благотворно влияла на Ли и ему это нравилось.  Он был студентом третьего курса андонского национального университета, а именно Минхо учился на языковом факультете. Особой любви к языкам у него не было никогда. Единственное что у него было – до невозможности сильная целеустремленность. Вообще он был упрямым бараном, но он понял во что эту упрямость можно инвестировать и инвестировал ее в изучение языков. Но и врать он бы не стал – за проведенное здесь время ему полюбилась эта специальность и он стал мастером в сфере лингвистов. Даже на этапе студенчества он уже хорошо зарабатывал простыми халтурами и небольшим репетиторством у детей. Университет был не особо примечательным местом в городе, но книгу по обложке не судят. Хотя что там говорить, что на лице дерьмо – то и в заднице: внутри самого университета было также.  Сегодня в здании было прохладно, но это было лишь на руку — на улицах было чуть ли не жарко, особенно после активных гонок. Первая по расписанию была пара немецкому, аудитория номер 304, 3 этаж. С максимально пессимистичными мыслями «пробежки только мне сейчас не хватало» Хо подошел к лифту. Он уже опаздывал, так что с мыслями «по факту мы все одеты» решил опаздывать по-царски, добираясь до третьего этажа на лифте. Аудитория была достигнута и Хо, как полагается лучшему студенту года зашел без стука, присаживаясь к своей лучшей подруге – Со Лине. В мыслях он, конечно, добавил: «спасибо, что подождали», но пока он не был настолько наглым, чтобы говорить это вслух. Как говорится, хороша только та пара, на которой спалось слаще других, поэтому Ли хотелось сделать свою любимую пару по Немецкому очень хорошей. Через 15 минут Лина, уже слышал тихое посапывание друга.  ***  Хан Джисон угрюмо держался за поручень в душном автобусе с номером 482. До пристанища бедных студентов, зарабатывающих на приготовлении яда ввиде напитка из какао-бобов (проще говоря — кофейни) было ехать еще пол часа, но джисон проклял всех, кто был под рукой. Даже вспомнил ящерицу и сдержался, чтобы не плюнуть на пол, одаривая его нелестными высказываниями в своей голове. Он был не из тех, кто легко отпускает ситуации и людей в целом. Будь у него тетрадь смерти, население андона бы сократилось вдвое, а то и втрое. Но пока Джисон довольствовался такой тетрадью лишь в своей голове. Нет, он не был человеконенавистником, просто сегодня априори был плохой день. И он всегда считал: раз день начался плохой, нужно чтобы он и проходил плохо. И в этом есть доля правды: зачем рвать жопу и улучшать себе настроение, когда уже все не задалось? Когда лоховозка подъехала к его остановке, он с радостью первый вышел из нее, но вспомнив, что ближайшие 4 часа он будет снова находиться с подозрительно опасным количеством уродов на 1 квадратный метр, у которых айкью едва превышает значение «один с половиной» он был готов вернуться в автобус и проехать на нем еще час. Но что поделать, свою копеечку тоже получать надо. Так что пройдя еще несколько метров, Хан подошел к служебному ходу своего места работы.  В раздевалке его встретила коллега по смене — единственный человек, который симпатизировал Хану — Чхве Донхи. Донхи привелииво помахала рукой парню и получив в ответ кивок, вернулась к кассе. Хан одел фартук темно-зеленого цвета, как полагается всем сотрудникам кофейни и вышел к прилавку. Очередь была не такая большая, а значит, жить уже становится легче. Мысли потихоньку начали заполняться заказми, клиентами, небольшими переговорами с Донхи и врутренний баланс пришел в норму. Джисон вновь начал улыбаться, говорить с клиентами не только заученными фразами, но и добавлять небольшие приятности, вроде «чудесно выглядите», «приятного дня» и подобное. Все таки, в глубине души Хан чувствовал привязанность к этому месту.  Смена протекала приятно. И джисон был благодарен своей напарнице – она каждый день инвестировала в него хорошее настроение и хан удивлялся, как она еще не сошла с ним с ума?  Первый перерыв начался спустя два часа непрерывной работы. Поставив к кассе стажера, Хан, прихватив с собой Донхи, вернулся в подсобку. Они всегда делали «перекус пополам» — обычно Джисон приносил что-то из еды, а Донхи — попить.  —Ты с кем уже подраться успел?—девушка, оглядела губу друга. —тупые гонщики. Заебут везде, даже когда я не дома. Тупорылый чуть не сбил по пути с училища, а потом мы слегка оставили увечий друг другу. Надеюсь у него останется смачный синяк.—злобно хихикнул Джисон и сделал глоток клюквенного морса.   Девушка понимающе кивнула. Все таки, осуждать она его не могла.  —а в училище как? Не сильно грузят? Джисон растекся в улыбке.  —единственный плюс этого места обучения — здесь похуй всем и на все. Я не появляюсь на музлитре уже около двух месяцев, а мне даже Хувэ ничего не говорит, хотя я был уверен, что ему донесут. Он видимо тоже понимает, что кроме самого профессора она никому не нужна.  Чхве цыкнула языком с улыбкой. —ладно, тут тоже не могу осуждать.—она похлопала парня по плечу.—а выезды не планируются? Вроде планируется международный конкурс клавишников, или я ошибаюсь?  —родная, я очень рад, что ты так в меня веришь.—рассмеялся Хан.—да меня Хувэн скорее серьезно отчислит, чем выставит на это мероприятие. Мне расти и расти, а техника у меня, как у козла горного.  —ну, как знаешь. Мне кажется, что и ты и это твой Хувэн тебя недооцениваете. Может, стоит попробоваться?  —не стоит.  Эта мысль позабавила парня. Чтобы он и на конкурс международного масштаба. Весело было до того момента, пока Донхи не вывела Джисона из транса пинком и не сообщила, что пора вновь возвращаться за работу.    До конца смены оставалось около 20 минут. Пик клиентов уже прошел. Делать были практически нечего, и хан надеялся, что уже никого и не будет. Но как назло, дверной колокольчик прозвенел, оповещая о приходе нового клиента. Натянув на лицо приветливую улыбку, Хан поднял глаза к посетителю.  —добро пожа… блять, какого?—ругнулся себе под нос Хан и его улыбка невольно превратилась в злобный оскал. Только этого здесь нехватало.—ебанутым гонщикам кофе не готовлю.—сообщил с угрюмой миной на лице Джисон.  —мне двойной латте, эээ…—он глянул на бейджик.—ханни.—проигнорировал его слова Минхо и поставил руки на прилавок с кассой и подмигнул с растягивающейся улыбкой Чеширского кота, уже приметив, как хан с этого беситься. Как он заметил, у Джисона настроение так и не улучшилось, но Ли это мало волновало — у него настроение было просто чудесное и ему до жути хотелось выбесить этим Хана.  —я уже сказал. Кофе тебе готовить не буду.—выплевывал слова Джисон.  —что тут происходит? В чем-то проблема?—на горизонте появилась Чхве. Она вытерала руки о какую-то тряпку и вопросительно посмотрела в лицо обозленного джисона. Тот сразу понял, что если он сейчас же не начнет выполнять заказ, пизды он получит знатной. —нет. Все в порядке.—прошипел хан, и метнув взгляд на минхо, отправился к кофе машине. «Никогда больше не буду пить латте»—яростно думал Джисон, приступив к готовке кофе. В этом парне его раздражало все — то как он подмигивает, как щурится, как водит свой бесполезный байк. Что он вообще забыл в этой кофейне? Его никогда здесь не было за эти два ебучих года работы. Также ему было совершенно непонятно – с какой стати он вообще увидев хана не снова стал руки распускаться, а своей улыбкой раскидываться?  По приготовлению напитка, он не сдержался и плюнул в стаканчик, злобно усмехаясь.  —ваш латте готов.—протянул кофе Джисон, буравя взглядом ящерицу с ядовитой улыбкой. Брови Хо поползли вверх, и Джисон, поняв, что выглядит подозрительно, сделали лицо менее дружелюбным. Минхо все же сделал глоток кофе и вышел из кофейни, не поблагодарив за заказ. Но Джисону это и не было надо. Он сделал все как хотел.  После Хо поетителей больше не было и смена была удачно закончена. Рассусоливать Хану не хотелось, так что он без особых прелюдий покинул это злополучное место.  ***   Вечером никакого желания вновь отрабатывать программу не было, поэтому парень лег спать. Условно. Сон никак не шел. Но это было даже никак не странно — Хана мучала бессонница чуть ли не всю жизнь. С самого детства он засыпал очень-очень долго, и он всегда усмехаясь жалел своих родителей, представляя, как же они с ним намучились.  Когда он совсем отчаялся, пришлось прибегнуть к отточенному методу – сочинять слова на определенную букву. Сегодня он выбрал букву «д». Сперва шло легко: доска, дом, долина..  затем сон начал брать верх. Парня все таки стала брать сонливость, и ровно в этот же момент под окном послышался рев мотоциклов. Хан вздрогнул. —долбаебы блять!  Он вскочил с кровати и натянул на ноги штаны. Пулей он вылетел из квартиры. Его желание быт максимально простым — выловить кого-то из призраков и максимально вежливо попросить их перестать носиться как угорелые по городу. Но не успел он и дойти до ближайшего пешеходного перехода… Толчок в тот же бок и голос, от которого чуть ли не трясти начинало.  —упс.. ошибочка.—Ли минхо явно ухмылялся под своим шлемом.  —ты специально на меня наехал!—начал верещать хан, хватаясь за поясницу.—ты буквально затормозил передо мной и буксанул в мою сторону! Я клянусь сука больше не буду тебе кофе наливать, особенно под вечер!—плевок в сторону.  Хо протянул ему руку, чтобы помочь подняться, но Хан показал ему фак, и под свои же стоны самостоятельно поднялся с колен.  А хо и не отрицал, что нарочно сбил с ног этого мальчишку. Зачем? А это уже другой вопрос.  —ты чего по улицам шастаешь? Мама не говорила, что ночью злые дяди по улицам гуляют?)—игриво пошутил Хо. В следующую секунду он получил пинок по левой ноге. Причем не слабый.—ну, драться и я не разучился.—в ответ Хан получил в плечо.—рад был повидаться, до скорого, Хани).  Через 5 секунд его уже не было. —блять, что? Я че, упоротый?