Сувенир из Командировки

Ночь в лагере Фатуи выдалась холодной. Где-то на границе между Натланом и пустыней Сумеру, в месте, которое даже на картах обозначали пунктиром, расположился небольшой отряд одиннадцатого Предвестника. Костер трещал, выкидывая искры в чёрное небо. Вокруг сидели солдаты — кто-то чистил оружие, кто-то дремал, привалившись к скале, кто-то тихо переговаривался. Все старались не смотреть в сторону командира. Тарталья сидел чуть поодаль, на перевёрнутом ящике из-под провизии. Перед ним лежала стопка бумаг — отчёты, донесения, списки снаряжения. Он перебирал их с таким выражением лица, будто каждый лист был его личным врагом. — Это говно.. — пробормотал он, хватая очередной отчёт. — Это говно. Это вообще нечитаемое говно. А это... Он смял лист в комок и с силой швырнул в костёр. Бумага вспыхнула, на мгновение осветив его лицо: бледное, с тёмными кругами под глазами и каким-то... странным выражением. Не злым. Скорее, потерянным. Рядом с ним на ящике стояла фляга с водой, которую он даже не открывал. И лежал небольшой свёрток с сухим пайком — тоже нетронутый. Солдаты переглядывались. Они знали своего командира. Знали, что Тарталья может быть безумным, может быть весёлым, может быть смертельно опасным. Но... таким? Дёрганым, раздражённым, с постоянно меняющимся настроением, они его видели впервые за всё время службы. — Господин Предвестник. — осторожно позвал один из них, самый смелый, кажется, его звали Хельмут. — Может, вам принести поесть? Или отдохнуть? Мы сами всё проверим. Тарталья дёрнулся, поднял голову. Его глаза, обычно сияющие азартом, сейчас смотрели куда-то сквозь собеседника. — Что? Нет, я... в порядке. — ответил он, но голос предательски дрогнул на последнем слове. — Просто... просто эти отчёты бесят. Он схватил следующий лист, пробежал по нему взглядом и, даже не дочитав, отправил следом за предыдущим. — Господин. — Хельмут сделал шаг вперёд. — Может, вам правда лучше... — Я сказал, я в порядке! — рявкнул Тарталья, и в его голосе прорезались те нотки, которые заставляли даже самых опытных бойцов Фатуи инстинктивно напрягаться. — Займись делом. Проверь посты. Хельмут кивнул и быстро исчез в темноте. Тарталья отвернулся обратно к костру. Его руки дрожали. Он сжал их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь, но она не проходила. Он знал, что с ним происходит. Знал уже несколько недель. Знал с того самого утра в Ли Юэ, когда его вырвало прямо на идеально выметенный дворик резиденции. Отвратительно. Знал, когда его начало тошнить от запаха жареного мяса, которое он раньше обожал. Знал, когда грудь стала болезненно чувствительной, а настроение скакало так, что даже он сам перестал понимать, чего хочет через минуту. Он не был дураком. Он был Предвестником Фатуи, опытным воином, человеком, который знал, как устроен мир. Но он никогда не думал, что это случится с ним. — Блядь. — выдохнул он в темноту. Рука сама потянулась к карману куртки, где лежал маленький клочок бумаги, письмо от Чжунли, полученное три дня назад с курьером. Короткое, спокойное, тёплое: "Я жду тебя, не торопись. Люблю, солнце.". Тарталья перечитал его, наверное, сотню раз за эти дни. — Легко тебе говорить 'не торопись'. — пробормотал он, убирая письмо обратно. — Ты там в своём Ли Юэ чай пьёшь, а я тут... я тут с ума схожу. Он снова посмотрел на бумаги. Потом на костёр. Потом в темноту, где маячили силуэты его солдат. — Хельмут! — рявкнул он так, что тот прибежал быстрее, чем если бы за ним гнались хиличурлы. — Господин! Тарталья порылся в кармане, вытащил увесистый кошель с морой и протянул солдату. — Дуй в ближайщий город. Там найдёшь аптеку, купишь тест на беременность. Хельмут замер. Его лицо вытянулось а челюсть медленно поползла вниз. — Г-господин? — переспросил он, думая, что ослышался. — Тест на беременность. — медленно, по слогам повторил Тарталья, сверля его взглядом. — Несколько упаковок сразу. Разных, если есть. Купишь всё, что есть. — Н-но... господин... зачем... — Хельмут смотрел на кошель с морой, потом на Тарталью, потом снова на кошель. В его глазах читалось, что все известные ему законы мироздания только что рухнули. Тарталья поднялся. Он был выше Хельмута, и сейчас, в свете костра, с этими тёмными кругами под глазами и дрожащими руками, он выглядел пугающе. Не так, как обычно, смертоносно. А так, как выглядит человек, который на грани срыва. — Быстро. — сказал он тихо, и в этом 'быстро' было столько стали, сколько Хельмут не слышал за всё время службы. — Сначала тебя доведут пустыные разбойники, у меня с ними связи, должны мне, а после в деревне мой водитель уже будет ждать у дороги. Отвезёт тебя в город, потом обратно. Время не ждёт. Вопросы? — Н-нет, господин! — Хельмут схватил кошель и рванул в темноту быстрее, чем любой хиличурл. Тарталья проводил его взглядом и медленно опустился обратно на ящик. Вокруг лагеря воцарилась мёртвая тишина. Солдаты, которые только что делали вид, что заняты своими делами, теперь замерли, боясь даже дышать. Они слышали. Конечно, они слышали. В тишине ночного лагеря каждое слово разносилось как гром. Тарталья чувствовал на себе их взгляды. Удивлённые. Шокированные. Недоверчивые. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Есть что-то непонятное? — спросил он в темноту, не повышая голоса, но от этого его слова прозвучали ещё страшнее. — Кто-то хочет что-то спросить? Тишина стала абсолютной. Даже костёр, кажется, перестал трещать. — Я так и думал. Тарталья отвернулся обратно к огню. Он сидел, глядя на пляшущие языки пламени, и думал. Думал о том, как скажет Чжунли. О том, как тот отреагирует. О том, что теперь будет. Страшно было не то, что внутри него растёт новая жизнь. Страшно было то, как сильно он этого хотел. — Чжунли... — прошептал он одним вздохом. — Что же теперь будет... Где-то вдалеке послышался звук отъезжающей машины. Хельмут уехал. Теперь оставалось только ждать. Тарталья обхватил себя руками, пытаясь согреться, хотя ночь была не такой уж холодной. — Я сошел с ума, — пробормотал он. — Точно сошел. Но в глубине души, где-то под слоем страха и неверия, теплилось что-то другое. Что-то, что заставляло его сердце биться чаще. ... В лагере больше никто не спал в ту ночь. Солдаты сидели тихо, как мыши, боясь лишний раз вздохнуть. А их командир, грозный одиннадцатый Предвестник, просидел у костра до самого рассвета, глядя в огонь и время от времени касаясь пальцами своего живота.