Когда лёд стал чужим

Глава 5. Решение Я лежала на кровати и смотрела в потолок, пытаясь понять, что мне делать дальше. Мысли крутились по кругу, иногда затихали, иногда возвращались снова, как будто кто-то специально не давал им остановиться. Самое странное было в том, что внутри не было истерики, не было желания что-то громко доказывать. Было только ощущение, будто из моей жизни вытащили главный кусок и теперь нужно как-то жить без него. Я думала о катке, о тренировках, о том, как обычно проходит мой день, и вдруг понимала, что не могу просто вернуться и делать вид, что ничего не произошло. Не могу выйти на лед, завязать шнурки и начать катать программу, как будто моя цель никуда не исчезла. Я пыталась убедить себя, что впереди все равно межсезонье, что соревнований почти нет, что сейчас и так не к чему готовиться. Но это не помогало. Потому что дело было не в стартах. Дело было в том, что федерация, по сути, показала мне одну простую вещь — мои медали и мои результаты не значат для них столько, сколько я думала. Или они просто не доверяют мне. Или считают, что кто-то другой лучше подходит для этой роли. Я пыталась разобрать это логически, как разбирают прокат по элементам, но каждый раз упиралась в одно и то же: я больше не понимала, зачем делаю все это. Я провела дома несколько дней. Почти не выходила на улицу, иногда открывала холодильник и закрывала его обратно. Аппетита почти не было. Сон тоже стал странным — я могла лежать часами, а потом засыпала под утро на пару часов и снова просыпалась с ощущением, что мозг так и не отдохнул. Все мысли крутились вокруг одного вопроса: что дальше. Иногда я пыталась представить, как возвращаюсь на каток. Представляла, как снова вижу тот же лед, те же бортики, тех же тренеров. И внутри появлялось ощущение, будто я возвращаюсь в место, где меня больше не ждут. Это было глупо, возможно даже неправильно, но от этого чувства было невозможно избавиться. Через несколько дней я начала думать о вариантах. Сначала это были просто случайные мысли. А что если поменять штаб? В фигурном катании это не редкость. Спортсмены уходят, переходят к другим тренерам, иногда даже в другие страны. Я раньше никогда серьезно об этом не думала. Мне казалось, что я слишком давно здесь, что этот каток стал частью моей жизни. Но теперь эта мысль начала возвращаться снова и снова. Прошло несколько дней, потом еще несколько. Соревнований почти не осталось — впереди был только Кубок Первого канала и Русский вызов. Я долго думала, выступать ли вообще. В итоге решила сняться. Мне казалось бессмысленным выходить на лед в таком состоянии. Я понимала, что прокат будет пустым. Без цели. А я никогда не каталась просто так. Весна тянулась медленно. Дни становились теплее, на улицах появлялось больше солнца, но внутри у меня было ощущение, будто время остановилось. Иногда я ловила себя на мысли, что почти перестала есть. Просто не чувствовала голода. Сон тоже не возвращался. Я могла лежать ночью и смотреть в потолок, думая о будущем, которое вдруг стало каким-то размытым. Эти два месяца после новости были странными. Иногда я ловила себя на мысли, что хочу просто закончить карьеру. И это не было эмоциональным решением. Я рассуждала спокойно: если я остаюсь, впереди еще один олимпийский цикл. Четыре года. К следующей Олимпиаде мне будет двадцать два. А в фигурном катании это уже возраст, когда четверные прыжки начинают уходить. Не у всех, конечно, но у большинства. Даже если я буду прыгать их, это уже не будет так стабильно, как сейчас. И я задавала себе простой вопрос: зачем мне еще четыре года, если мою главную цель уже забрали? В мае соревнования окончательно закончились. Наступило настоящее межсезонье — время, когда фигуристы обычно отдыхают, восстанавливаются, иногда начинают ставить новые программы. И именно тогда я начала думать по-настоящему серьезно. В один вечер я просто сидела с телефоном и листала новости. Там была статья о фигуристах, которые раньше выступали за Россию, а потом перешли в сборные других стран. После запрета на международные старты таких случаев стало больше. Кто-то получал гражданство, кто-то выступал за страну родителей, кто-то просто менял спортивную федерацию. Я читала и вдруг остановилась. Потому что вспомнила одну вещь. По папиной линии у меня была возможность подать на американское гражданство. Раньше я никогда об этом не думала всерьез. Это была просто формальность, которая где-то существовала в документах. Но в тот вечер эта мысль вдруг стала чем-то реальным. А что если… Я отложила телефон и долго смотрела в окно. Мысль была одновременно пугающей и странно спокойной. Это не было импульсивным решением. Скорее наоборот. Я начала рассматривать ее так же, как разбирают программу перед соревнованиями: шаг за шагом. Если я хочу это сделать, нужно все продумать заранее. Сначала понять, возможно ли это юридически. Потом найти тренеров. Потом решить, готова ли я к тому, что моя жизнь полностью изменится. Я начала искать информацию. Смотрела тренерские штабы в США, читала интервью, изучала, где тренируются сильные фигуристы. Делала это тихо, почти как секретную операцию. Никому не говорила. Да и говорить было некому. Родители все еще были заняты своими делами, тренерам я тоже ничего не собиралась объяснять, пока сама не пойму, что хочу. Чем больше я думала, тем спокойнее становилось внутри. Не потому что решение было легким. Просто потому что у меня снова появилась цель, пусть и пока только в мыслях. В июне я решила, что нужно поехать туда самой. Посмотреть, почувствовать атмосферу, возможно поговорить с кем-то из тренеров. И, честно говоря, мне просто хотелось вырваться из этой бесконечной тишины. Я купила билеты почти спонтанно. Сказала тренерам, что лечу в отпуск. Это выглядело логично — межсезонье, многие спортсмены уезжают отдыхать. Никто не задавал лишних вопросов. И вот так в начале июня 2025 года я оказалась в Америке. Сначала это было странно. Новый город, другие улицы, другой ритм жизни. Я много гуляла. Просто ходила без цели, иногда заходила в кафе, иногда сидела в парках и наблюдала за людьми. В какой-то момент мне стало легче дышать. Как будто расстояние действительно помогает голове немного успокоиться. Почему именно Вирджиния — я до сих пор не знаю. Так получилось. Может, потому что там было спокойнее, чем в больших городах. В один из дней я гуляла по улице, когда заметила, что кто-то фотографирует. Сначала я не обратила внимания. Но потом один мужчина подошел чуть ближе, сделал еще несколько снимков, и я вдруг поняла. Папарацци. Честно говоря, я не ожидала, что меня узнают здесь. Мне казалось, что в Америке меня знают только те, кто серьезно следит за фигурным катанием. Но, видимо, ошиблась. Фотографии появились в интернете уже через несколько часов. Заголовки были примерно одинаковые: российская фигуристка София Исакова проводит межсезонье в США. Кто-то писал, что я просто отдыхаю, кто-то начинал строить теории о возможном переходе в другую сборную. Я читала это вечером в номере отеля и только качала головой. Люди любят придумывать истории быстрее, чем ты успеваешь прожить реальность. На следующий день я сидела на кровати, листала ленту в Инстаграме и почти не обращала внимания на уведомления. И вдруг появилось новое сообщение. От пользователя, имя которого я узнала сразу. Илья Малинин. Тот самый. Квадбог, как его называют фанаты. Парень, который прыгает четверные так, будто это самые обычные прыжки в мире. Аксель, сальто, комбинации — все это у него получается с какой-то пугающей легкостью. Честно говоря, я иногда смотрела его прокаты и просто завидовала. Не прыжкам даже, а тому, что он может делать сальто в программе. Мне всегда хотелось попробовать, но в женском катании это почти табу. С Ильей мы конечно же не общались, но после того как я прыгнула четверной он написал мне и поздравил. Тогда я удивилась, но поблагодарила и поздравила его тоже с успешным стартом Мы перекидывались словами о прокатах, он иногда мог написать спросить как ты делаешь то движение, но не больше. Я бы не назвала это общением - просто перекидываемся словами—говорила я себе Я открыла сообщение. @iliamalinin_qwadgod: «Hi! Или привет, как лучше? Мне просто попалось твое фото из Вирджинии. Я хотел предложить, если ты не занята, встретиться. Очень хочется познакомиться лично с девочкой, у которой есть все четверные». Я несколько секунд просто смотрела на экран. Потом тихо сказала вслух: — Серьезно? Сам Малинин. Пишет мне о встречи Честно, я немного офигела. Но растеряться почему-то не получилось. Возможно потому, что для меня он все равно был просто фигуристом. Да, знаменитым, да, очень сильным. Но все равно человеком. Я быстро напечатала ответ. «Hi! Ахаха, привет. Честно, график у меня не такой занятый, как ты, наверное, думаешь. Думаю, встретиться можно». Ответ пришел довольно быстро. Мы немного переписались, выбрали место и время. Оказалось, что встреча будет уже завтра. Когда я отложила телефон, внутри появилось странное чувство. Не волнение даже. Скорее любопытство. Я не думала о том, что буду говорить. Решила просто быть собой. Не воспринимать его как «квадбога», как его называют фанаты. Просто фигурист. Просто парень, который тоже проводит половину жизни на льду. Вечером я легла спать. И впервые за долгое время уснула почти сразу. Без бессонницы. Без бесконечных мыслей. Просто закрыла глаза и уснула.