Когда лёд стал чужим

Этот день начался не с утра — он как будто начался с ощущения, что всё вокруг стало немного тяжелее, плотнее. София это почувствовала ещё по дороге на каток. Не из-за событий, не из-за конкретных мыслей — просто внутреннее состояние, когда ты понимаешь, что тебя уже видят. Чуть больше, чем раньше. Она приехала к арене раньше обычного. Холодный воздух с улицы ещё держался в лёгких, пальцы были немного замёрзшими, и она сильнее сжала края пальто, заходя внутрь. Внутри было тепло, шумно, но при этом как будто отдалённо — будто она наблюдала за всем со стороны. Сегодня она снова шла смотреть тренировку Ильи. Это уже стало привычкой. Почти необходимостью. Она нашла своё место у бортика — не самое заметное, чуть сбоку. Кепка, капюшон, волосы частично спрятаны, но всё равно выбиваются мягкими прядями. Она знала, что её могут узнать. Уже не “могут” — узнают. Но почему-то сегодня это не пугало так сильно. На льду он уже был. Илья двигался быстро, резко, уверенно. Его заходы были чёткими, выверенными, каждая дуга — как будто нарисована. Он не отвлекался ни на секунду. В такие моменты София всегда ловила себя на мысли, что это совершенно другой человек. Не тот, который смеётся, щекочет её или смотрит на неё так, будто она — единственное, что его сейчас волнует. Здесь он был… силой. Она чуть улыбнулась, наблюдая за тем, как он выходит на элемент. Но её внимание в какой-то момент сместилось. Чуть дальше по льду двигался Пётр Гуменник. Она невольно задержала на нём взгляд. Не потому что что-то почувствовала — просто… это было напоминание о прошлом. О той жизни, где всё было иначе. Где она сама стояла на этом льду, среди “своих”. Сейчас “свои” стали где-то между. И это было странно. — Соф, привет. Она обернулась. К ней уже подходила Елизавета Туктамышева — с телефоном в руке и лёгкой, почти понимающей улыбкой. София сразу всё поняла. Она коротко выдохнула, посмотрела на лёд — на Илью, который в этот момент заходил на прыжок — и только потом перевела взгляд обратно. — Привет. — Можно тебя на пару вопросов? Быстро, — Лиза уже включала камеру. София чуть скривила губы в лёгкой улыбке. — Я вообще-то хотела просто спокойно посмотреть тренировку… — Я знаю, — мягко сказала Лиза. — Обещаю, недолго. София на секунду задумалась. Отказаться — значит привлечь ещё больше внимания. Согласиться — значит контролировать каждое слово. — Ладно. Давай. Лиза чуть отступила, выстраивая кадр. — Соф, привет. Мы давно тебя не видим в медиа, никаких новостей после твоего ухода из штаба Тутберидзе. Но сейчас как удивительно для всех что ты в Милане, уже несколько дней рядом с Ильёй Малининым, вы в одной компании, гуляете… в сети уже куча ваших фото. Что ты можешь сказать по этому поводу? София слушала внимательно, не перебивая. Она уже привыкла к таким формулировкам — длинным, с намёками, с попыткой вытащить максимум. Она чуть улыбнулась. — Привет. Да… я действительно пропала на какое-то время. Мне просто нужно было всё переварить. Решения, которые я приняла, — они не делаются за один день. Она говорила спокойно, размеренно, выбирая слова. — Я ушла из штаба — и это было полностью моё решение. Я много думала об этом. Сейчас я снялась со всех оставшихся стартов, не планирую выступать или участвовать в шоу. Я здесь… скорее как человек, который поддерживает. Она на секунду перевела взгляд на лёд, и голос стал чуть мягче. — У Ильи сейчас важный период. Олимпиада — это не шутки. И если я могу быть рядом, отвлекать, поддерживать — я это делаю. Лиза кивнула. — А что насчёт новых тренеров? — Я в процессе, — ответила София. — Есть варианты, есть понимание. Пока я здесь — я тоже тренируюсь. Просто… чуть в другом формате. — Вот Пётр Гуменник как раз на льду. Будешь следить за нашими ребятами? София снова посмотрела туда. — Конечно. Я всё равно смотрю. И поддержу… да, поболею. — И последний вопрос, — Лиза чуть улыбнулась. — Вас с Ильёй сейчас активно обсуждают как пару. Эдиты, видео… Это правда? София тихо усмехнулась. — Я видела, да. Люди очень любят додумывать. Пауза. Она чуть наклонила голову. — Но я не хочу это сейчас комментировать. Давайте оставим это без ответа. И правда… я лучше посмотрю тренировку. — Спасибо, — кивнула Лиза. София быстро отошла, чувствуя, как внутри всё равно остаётся лёгкое напряжение. Она подошла ближе к бортику, туда, где стояли Роман и Рафаэль Арутюнян. Ничего не сказала про интервью. Просто встала рядом. И продолжила смотреть. Только теперь уже с ощущением, что за ней тоже смотрят. После тренировки всё как будто ускорилось. Шум, разговоры, движение. Илья ушёл — переодеваться, обсуждать прокат, восстанавливаться. София не стала его ждать прямо там. У неё был свой лёд. Другой каток. Тишина. Когда она вышла на лёд, пространство словно очистилось. Только звук лезвий, её дыхание и голос Романа рядом. — Не спеши сегодня, — сказал он. Она кивнула. Первый заход на тройной аксель — срыв. Она резко остановилась, выдохнула, сжала пальцы. — Ты торопишься, — спокойно добавил он. — Я знаю, — тихо ответила она. Второй заход. Она сосредоточилась сильнее. Почувствовала дугу, контроль, момент отталкивания. Прыжок. Выезд. Чисто. Она прокатила, удержала корпус и только потом позволила себе расслабиться. — Вот это уже ты, — кивнул Роман. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке было больше облегчения, чем радости. — Я возвращаюсь. Тренировка длилась долго. Она работала над связками, дорожками, падала, вставала, снова шла. Иногда злилась, иногда просто молчала. Но внутри уже не было той пустоты, которая была раньше. Появлялась опора. Вечером они встретились. Без компании. Просто вышли пройтись по Милану. Город был мягкий, спокойный, в вечерних огнях. Люди шли мимо, витрины светились, где-то играла музыка. Они шли рядом, сначала молча. Потом начали говорить. О тренировках, о людях, о каких-то мелочах. И вдруг Илья замедлил шаг. — Слушай… — он посмотрел на неё. — Получается, мы уже особо не скрываемся? София подняла на него взгляд. — В смысле? — В прямом, — он усмехнулся. — Нас фоткают, обсуждают. Я просто думаю… я могу спокойно сказать, что ты моя девушка? Она замолчала. Этот вопрос был простым. Но внутри всё сжалось. — Я думаю… — она отвела взгляд. — Мы немного торопимся. Он не перебивал. Просто ждал. — Не потому что я не хочу, — она сразу добавила. — Просто… давай переживём Олимпиаду. Пусть всё утихнет. Она посмотрела на него уже мягче. — А потом я сама выложу пост. — Да? — он чуть улыбнулся. — Да, — она улыбнулась в ответ. — Напишу: «Мой парень — сам Квадбог, Илья Малинин». И наконец-то похвастаюсь всем. Он тихо рассмеялся. — Ты серьёзно? — Абсолютно. И не дав ему ничего ответить, она шагнула ближе. Поцеловала его. Нежно. Но уверенно. Он замер всего на секунду — а потом притянул её к себе, обнимая за талию. Поцелуй стал глубже, теплее, медленнее. Не спешащий. Как будто они оба в этот момент забыли обо всём. Когда она отстранилась, их лица всё ещё были близко. — Всё, — тихо сказала она. — Тема закрыта. Он выдохнул, чуть качнув головой, и улыбнулся. — Ты невозможная. — Знаю. Он притянул её обратно — уже просто обнять. И они пошли дальше. Медленно. Рядом. Как будто этого было достаточно. Я проснулась от настойчивого звона будильника. Он звучал так резко, будто хотел вырвать меня из сна силой. Я нащупала телефон и отключила звук, потом ещё несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь собраться с мыслями. В голове сразу всплыли вчерашние события — и то, что ждало впереди. Сегодня — день перед произвольной программой Ильи. Всё должно быть идеально. Но внутри уже нарастало напряжение, словно тугая пружина, которая вот‑вот распрямится. Я села на кровати, спустила ноги на пол и огляделась. Комната в миланском отеле выглядела чужой, несмотря на то что мы жили здесь уже неделю. Свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу тонкие полосы. За окном шумел город — далёкий гул машин, обрывки разговоров, звон велосипедных звонков. Всё это казалось каким‑то нереальным, будто я смотрела фильм, а не жила в нём. Я встала, подошла к окну и отодвинула штору. Милан просыпался: люди спешили на работу, кофейни открывали двери, по улицам ехали велосипедисты. Всё было таким обычным — и в то же время таким далёким от того, что творилось у меня внутри. Первым делом я потянулась за телефоном. И, наверное, зря. Экран загорелся, и на меня обрушилось море уведомлений. Инстаграм, тикток, новостные каналы — всё мигало, сигналило, требовало внимания. Я нахмурилась и открыла первое попавшееся сообщение. Под вчерашним интервью уже скопилось несколько сотен комментариев. Я провела пальцем по экрану, и строчки поползли вниз. «Предала страну и уехала к американцам». «Выросла в России, а теперь строит карьеру там». «Очевидно же, к Роману Скорнякову ушла». «Да она гражданство менять собралась, всё понятно». «Такие как она — позор». Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пальцы дрогнули, но я заставила себя продолжить листать. «Ей всё дала страна, а она…» «Продалась». «Интересно, сколько ей заплатили». «А кто‑то ещё верил в её патриотизм». «Теперь понятно, почему Тутберидзе её отпустила». «Страна в неё вкладывала, а она сбежала». «Наверняка уже паспорт оформляет». Я резко выключила телефон и отбросила его на кровать, будто он обжёг. В груди стало тяжело. Очень. Я села, провела ладонями по лицу и почувствовала, как глаза уже начинают жечь. Как будто внутри всё это время что‑то держалось — а сейчас просто не выдержало. — Да вы вообще… — тихо прошептала я, но дальше слова не вышли. Слёзы пошли сами. Я не плакала громко. Просто сидела, уткнувшись в ладони, и пыталась дышать. Но каждая мысль только сильнее давила. «Предательница». Это слово как будто застряло в голове, звучало снова и снова, эхом отдаваясь в висках. Я вытерла слёзы, глубоко вздохнула и снова взяла телефон. На этот раз открыла новостные паблики. И там было ещё хуже. Заголовки, обсуждения, догадки. «Фигуристка София Исакова, покинувшая штаб Тутберидзе, замечена в Милане в компании Ильи Малинина и других зарубежных фигуристов». «Инсайдеры сообщают о возможном переходе к американскому тренеру». «Не исключено, что спортсменка готовит смену гражданства». «А вдруг Исакова готовится представлять США на следующих стартах» «Источники утверждают, что возможно переговоры с Романом Скорняковым уже ведутся». Я закрыла глаза. Слишком много. Слишком быстро. Я выдохнула, но дыхание всё равно сбивалось. Глаза уже были влажные, и я понимала, что они покраснели. Но остановиться не получалось. В голове только одно: «А что если это правда так выглядит со стороны?» Я резко встала с кровати. Нет. Сегодня не про это. Сегодня — про него. Я быстро умылась холодной водой, долго смотрела на себя в зеркало. Глаза действительно были красные. Не сильно, но заметно. — Отлично… — тихо пробормотала я. Я накинула одежду, пальто, поправила волосы, натянула кепку. Как будто это могло хоть как‑то спрятать меня от всего этого. Когда я вышла из квартиры, внутри всё ещё было тяжело. Каждый шаг давался как‑то через усилие. Я знала, что меня могут снять. Что эти же люди потом будут писать ещё больше. Но я не могла не поехать. Он меня ждал. Дорога до арены прошла как в тумане. Я почти не смотрела по сторонам, только в окно. Милан казался красивым, как всегда… но сегодня я этого не чувствовала. Мысли то и дело возвращались к тем комментариям, к тем заголовкам. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать их. «Сейчас не об этом», — мысленно приказала я себе. Когда я зашла внутрь, стало чуть легче. Здесь всё было знакомо. Понятно. Я сразу пошла туда, где обычно встречала Илью перед стартом. Он уже был там. В костюме. Я на секунду остановилась, просто посмотрела на него. Он выглядел сосредоточенным, собранным… но в его движениях было что‑то напряжённое. Он теребил край рукава, потом провёл рукой по волосам, будто проверяя, всё ли в порядке. Я подошла ближе. — Привет… — тихо сказала я. Он повернулся и сразу улыбнулся. Но, как только он внимательно посмотрел на меня, улыбка чуть сменилась. — Соф… — он нахмурился. — У тебя что с глазами? Я на секунду замялась, но почти сразу отвела взгляд. — Ничего, — быстро сказала я. — Всё нормально. Он явно не поверил. Я не дала ему задать следующий вопрос. Просто взяла его за руки. Сжала. — Слушай меня, — тихо, но уверенно сказала я, глядя прямо в его глаза. — Сейчас не думай обо мне. Вообще. Ни о чём. Только ты, лёд и программа. Всё. Ты это можешь. Ты это уже делал. Просто выйди и сделай. Он молчал, смотрел на меня внимательно, будто пытаясь понять, что происходит. — Мы потом поговорим, — тихо сказал он. Я кивнула. — Потом. Я чуть поправила его воротник, провела пальцами по ткани, будто приводя всё в идеальный порядок. И, оглянувшись по сторонам, быстро, почти незаметно поцеловала его в щёку. — Иди, — прошептала я. Он задержался на секунду, потом кивнул и ушёл. А я… развернулась и пошла на трибуны. Там уже сидела Изабо Левито. — Привет, — тихо сказала я, садясь рядом. — Привет, — она улыбнулась. — Готова нервничать? Я усмехнулась, но получилось как‑то слабо. — Уже. Началась разминка. На льду были сильнейшие. Это чувствовалось сразу. Никто не собирался уступать. Фигуристы отрабатывали прыжки, скользили, проверяли связки. Воздух был пропитан напряжением — таким густым, что его можно было потрогать. Я смотрела, но мысли иногда ускользали. Всплывали те самые комментарии, слова… Я тряхнула головой. Нет. Сейчас не об этом. — Ты видела оценки Петра? — тихо сказала Изабо. Я кивнула. — Да… — и внутри снова неприятно кольнуло. — Это… странно. Я не стала говорить больше, но ощущение несправедливости осталось. Петру занизили целых 10 баллов — и все понимали почему. Национальность сыграла против него. Прокат Михаила Шайдорова был сильным. Чистым. Я даже поймала себя на том, что искренне впечатлена. Он катался с такой уверенностью, с такой отдачей, что зал аплодировал ещё до финального аккорда. — Очень достойно, — тихо сказала я. Изабо кивнула. А потом объявили его. Илью. Я сразу почувствовала, как внутри всё сжалось. Он вышел на лёд. И я сразу поняла: что‑то не так. Это было в мелочах. В том, как он посмотрел по сторонам. Как чуть задержался перед началом. Как его руки… едва заметно дрогнули. — Нет… — тихо прошептала я. Я сжала пальцы, почти до боли. Музыка началась. И первый прыжок… Ошибка. Я замерла. Второй — неудача. Третий — снова. Я уже не дышала. Каждое его движение будто отзывалось внутри. Я видела, как он пытается собраться, как борется… но что‑то не складывалось. Падения, степ‑ауты, сбитый ритм. Он терял темп, сбивался, но всё равно шёл дальше. — Давай… пожалуйста… — почти беззвучно говорила я. Но не получалось. И только один момент — сальто — зал ахнул. Все замерли, потом раздались аплодисменты. Но это уже не спасало. Когда музыка закончилась, наступила тишина. Тяжёлая. Я даже не сразу поняла, что у меня по щекам текут слёзы. Он остановился. Закрыл лицо ладонями. И в этот момент мне стало так больно, будто это я сейчас стояла там. Не раздумывая, я поспешила к «kiss and cry». Илья сидел на стуле, опустив голову. Рядом стояли тренеры, несколько фотографов — все будто замерли. Роман Скорняков положил руку ему на плечо, что‑то тихо говорил, но Илья не реагировал. Его взгляд был пустым, плечи опущены. Он подошёл поздравить Мишу Шайдорова который был в шоке. Он обнял его за плечи, что‑то сказал — кажется, подбадривал. Миша слабо улыбнулся, кивнул, и они обменялись рукопожатием. Илья похлопал его по спине и отошёл. Вид Ильи — такого уязвимого, непривычно растерянного — разрывал мне сердце. Но прежде чем я успела подойти, к нему устремились журналисты с камерами. Он покачал головой и быстро направился к выходу. Я бросилась за ним. Коридор. Он стоял у стены. Смотрел в одну точку. Руки безвольно висели вдоль тела. Я подошла медленно. Секунда. Две. Потом просто взяла его за руки. Они были холодные. — Илья… — тихо сказала я. — Я рядом… Он не ответил. Даже не посмотрел на меня. Просто стоял, уставившись в пол. Очень аккуратно, почти нежно, он высвободил свои руки из моих. Сделал шаг в сторону и пошёл по коридору. Молча. Не оборачиваясь. Я осталась стоять на месте. Смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. И поняла: ему просто нужно время. Я глубоко вздохнула, вытерла слёзы и медленно пошла обратно. В голове крутилась одна мысль: «Он справится. А я буду рядом — когда он будет готов». ——————— Решила что именно эта глава должна быть большой, жду ваших отзывов и надеюсь понравится, если будут ошибки пишите, а то редактирую ночью и уже не вижу что где. Я пишу по половине и поэтому когда допишу вторую уже не помню первую и могу ошибаться в каких то моментах. Также я создала телеграм канал куда буду добавлять может быть что то с глав или там будут новости если пропадать начну. Тгк:mailinsova https://t.me/mailinsovamalin заходите жду всех