Кафе на углу

      Питер не хочет здесь быть. Он, честно признаться, почти ненавидит это кафе. Не потому, что оно не нравится ему само по себе, а потому что именно сюда приводит его отец с восьми лет — с того самого момента, как они с мамой развелись. Питер уже закончил школу и совсем скоро у него начнутся занятия в колледже, но отец всё равно провозит его по набившему оскомину маршруту: дом, круг по району, кафе.       — …а потом Джонни отправил того придурка пинком под зад, — рассказывает отец, даже не отрываясь взглядом от телефона. Голос у него суховатый, холодный, как всегда бывает, когда он разговаривает с Питом, бывшей женой, а особенно с отчимом Питера. С теми, с кем у него нет общих тем для разговора — на работе и со своей девушкой он совсем другой человек.       В этот раз, как и во все предыдущие, он задаёт Питеру пару стандартных вопросов о школе и начинает ничего не значащий монолог о своей работе. Не от того, что хочет поделиться, вовсе нет. Просто заполняет давящую тишину, возникшую между ними. Пит мог бы рассказать ему о многом, но вместо этого только кивает время от времени, на самом деле разглядывая улицу и совсем не вникая в повествование отца. Раньше, сразу после развода родителей, он пытался рассказывать ему о своих достижениях в школе или просто о том, что чувствовал. Думал, что даже если папа занят в это время своим телефоном или постоянно прерывает его, он делает это от того, что пока слишком занят. Как же он тогда ошибался.       Сейчас Питер благодарен судьбе, что мама решила выйти замуж второй раз. Пусть с новым мужем она тоже не сошлась характером, зато у Пита появился Тони. Оказалось, что любые его достижения, даже самый маленькие, достойны похвалы и внимания, что ругаться родителям в его, Питера, присутствии не допустимо, как и отмахиваться от его проблем. Оказалось, что это не он недостоин любви, а мама с отцом его не любили. Или любили, но слишком глубоко в себе, почти не показывая это Питеру.       Тони был совсем другим, не похожим на отца Пита. Он был улыбчивым, открытым для своего пасынка, частенько дурачился сам и позволял Питеру быть непосредственным; он был тактильным с ним, и мальчик наконец смог утолить свою потребность, не слезая с Тони по полдня. Тони не кричал, если Питер что-то не понимал, если случайно пачкал одежду, не называл его «косоруким», даже если он проливал горячий шоколад на дорогой салон его машины. Ему было не страшно признаться, что болят зубы, потому что Тони никогда бы не стал обвинять Пита, что из-за него взрослым придётся менять свои планы. И, конечно, было совсем не страшно просить Старка взять с собой в мастерскую или в офис, потому что хочется увидеть папину работу.       Именно Тони заметил, что у Питера проблемы, и отвёл его к врачу. К лучшему врачу. А потом ещё к нескольким лучшим, чтобы услышать разные мнения и быть уверенным в диагнозе и лечении. Он учился вместе с Питером пользоваться ингалятором и держать его бронхиальную астму под контролем, даже если мама почти не вникала в это. Он ездил с Питом на лечебные курорты вместо привычного отпуска, перенося ради этого рабочие встречи и подстраивая свои планы.              Тони был идеальным для Питера, так что мальчик в первое время боялся поверить, что всё это взаправду.       — Мать всё так же тусит во Франции? — едко спрашивает отец, исчерпав тему своей работы. Подросток отвечает ему тихим согласием, потому что тот по-прежнему не отрывается от ленты в телефоне и не увидит его кивок.       Мама смогла прожить с Тони только два года. Пит так и не понял, что стало причиной её недовольства на этот раз — и отец, и Старк делали для неё всё, просто отец ещё обладал непростым характером. Но в общем-то сейчас ему всё равно, главное — что мама согласилась не разводиться с Тони до совершеннолетия Питера, чтобы мальчик мог продолжать жить с ним. Подросток подозревает, что и отцу, и маме просто было удобно спихнуть его на плечи Старка и лишь время от времени интересоваться его существованием. Питера действительно это устраивает — у него есть Тони, а редкие встречи с родителями он как-нибудь уж переживёт.       — Когда там у тебя начинается колледж? — наконец обращает своё внимание на Пита отец. Лицо его хмурое, брови сведены к переносице, а рот кривится, как будто он съел что-то кислое.       — В следующий понедельник. — Питер отворачивается от окна и твёрдо смотрит на мужчину, надеясь, что это поможет ему отстоять своё мнение по этому вопросу. — Я не хочу чтобы ты приезжал в этот день. Со мной будет папа, и больше я никого не хочу видеть. В конце концов, именно он занимался со мной, тратился на репетиторов и просто поддерживал, чтобы я смог без проблем поступить.       Отец выглядит обескураженным, и Питеру кажется, что сейчас грянет буря, но место этого мужчина ядовито выплёвывает:       — Ты называешь его папой?       — С девяти с половиной лет, — легко отвечает Пит, и уголки его губ поднимаются в тёплой улыбке. Он бы рассказал отцу, почему это произошло, но не чувствует, что хочет делиться с ним этим сокровенным моментом. К тому же в этот момент он замечает на парковке знакомую машину и решительно встаёт, оставляя деньги за кофе на столе. — Мне пора, папа уже приехал за мной. Напиши через полгода, когда захочешь встретиться. — И, не давая отцу сказать ни слова, стремительно выходит из кафе. Тот уже достаточно наговорил сегодня, и Питер больше не хочет его слушать.       На улице тепло, свежий воздух придаёт подростку сил и прогоняет всё, что тяготило его последний час. Пит легко сбегает со ступенек и не может не помахать сразу же заметившему его Тони. Может быть, Старк и не родной его отец, зато он точно заслужил называться его папой.