Часть 1
20 мая 2026 г., 05:40
Ещё один день, наполненный рабочей рутиной и скукой. Кипа бумаг, над которой нужно поработать, кружка недопитого кофе и желание наконец-то оказаться дома.
Кира жалеет, что когда-то выбрала свою специальность. Жалеет и ненавидит то, сколько всего должна выполнять, имея лишь один часовой обед, в который зачастую все равно дорабатывает, чтобы не досиживать после окончания рабочих часов.
Больше всего Медведева ненавидит тех, кто тут работает в одном отделе. Кучка людей, непонятно откуда взятых, нелепых, смешных. В каждом из них есть много плохих качеств, которые, по мнению Киры, делают их непригодными для трудоустройства.
И если бы ей позволили решить судьбу этих людей, они давно вылетели бы на улицу с подписанными на увольнение бумагами.
Причины на то были достаточно веские.
Алексей, прозванный девушкой «Криворучка», из-за неумения калиграфично писать, что требовалось в контракте на трудоустройство. Шепелявый взрослый мужик, который стесняется защитить свою же работу.
Он всегда пытается добиться какого-то признания среди коллег, но его тут все недолюбливают из-за привычек зачастую «маминых» сыночков.
Валерия, выглядящая словно какой-то чудной гном, слегка переросший своих сородичей. Она постоянно бегает туда сюда, из уборной в кабинет, борясь с циститом. Громко орёт, радуется как ребенок обеду и весь этот час разговаривает с ревнивым мужем по телефону, часто забывая, что некоторые вещи не совсем красиво озвучивать на публику.
Начальник, Виктор Георгиевич, мужчине уже под шестьдесят, а он пытается склеить своим отростком новых секретарш. Светит своим пивным животом, часто поднимая руки, словно он какой-то правитель, приветствуя каждого, кто заходит к нему в кабинет.
Зам. начальника, Оксана Степановна. Грубая, невоспитанная женщина советских взглядов, желающая чтобы все ползали за её потрепанной юбкой. Одна из самых бесящих женщин не просто на работе, а и за все года существования.
А самая главная проблема её ненавистных будней – Виолетта.
Шумная, не стесняющаяся ничего девчонка. Она и раздражает Киру больше всего. Её татуировки, даже на лице. Странная прическа, мешковатая одежда, делающая из неё не серьёзно настроенную девушку, а мальчика в пубертате, желающего лишь покататься где-то на скейте и в тайне от мамы покурить с пацанами за гаражами.
Каждый день, выходя из квартиры Кира думает о ней, сидящей прямо перед лицом Малышенко. Не верит, как это чудо вообще могли взять на работу? Да, почерк у неё отменный, ни единой пунктуационной ошибки, поставленная речь, ответственность на максимуме, но разве люди не смотрят на внешние факторы?
Каждый раз, сидя за столом, она слышит, как та что-то строчит в своем дневнике, звук пишущей ручки по дешёвой бумаге только раздражает. Её задумчивый взгляд, поджатые губы и щёлканье ручки иногда выводят настолько, что хочется перевернуть собственный стол.
Виолетта, кажется, испытывает взаимные чувства к Кире.
Кидает злобные взгляды, невзначай задевает плечом, шушукается с Лизой – тихоней коллектива, смеется, когда они встречаются во время этого взглядами. Не стесняется показывать своё отношение, не боится, что кто-то заметит её открытую ненависть. В отличие от Киры, которая позволяет видеть лишь своё недовольное лицо и ничего больше.
Она постоянно молчит, не пытаясь выразить своё недовольство. Молчит, словно воды в рот набрала, в надеждах, что девушка сама заметит неладное.
Ничего, конечно же, не происходит, но надежда не утихает.
Невозможно работать и выполнять все свои обязанности, когда возле тебя находится такое шило в заднице. Эта диковатая хоть и производит не самое лучшее впечатление за счёт своей внешности, но, если говорить честно, заставила остальных уважать её даже будучи такой.
Неоднократно к ней даже подкатывали, мужчины и женщины, каждый третий не только в их отделе пытался иметь с ней дело. Конечно же, Виолетта всех их мягко посылала, видимо, не нуждаясь в таком обществе.
Кира поступала бы так же.
Хоть в чем-то она её уважает.
***
«Белая рубашка, специально расстегнута одна верхняя пуговица. Чёрная юбка, красиво подчёркивающая бёдра, с небольшим вырезом на левой ноге. Распущенные волосы, слегка закрученные локоны спереди. Карандаш фиолетового оттенка, накрашенные ресницы и короткие стрелки, удлиняющие глаза. Элегантно и изысканно, не иначе.» Доводя последние буквы в дневнике, Виолетта улыбается. Она, словно впервые, восхищается талантом Киры. Умение сочетать вещи так, чтобы они стройнили фигуру – это её главная изюминка. А макияж, пусть и легкий, но такой до точности идеальный, что глазам своим поверить невозможно. Она всегда одета строго, по-рабочему. Соблюдает все правила, работает исключительно в тишине, никогда не оставляет всё на потом. Да, почерк хромает, но по требованиям подошел, в отличии от Лёшки, которого вообще непонятно как на работу взяли. Выглядит постоянно угрюмой, что не может не расстраивать. Кажется, будто её виду подойдет какая-то нотка сексуальности, игривости даже, это было бы идеальнее её нынешнего чувства стиля. Приходится делать вид, что Кира ненавистна Виолетте так же, как и она самой Медведевой, чтобы не портить свой пубертатный вид. Кажется, зачем это делать? Но причина всё же есть. Была тут одна, работала, души не чаяла в своём деле. Влюбилась в Киру, бегала за ней, помогать даже пыталась чем-то, кофе носила и другие подачки были. В итоге была грубо отшита Медведевой, после попытки поцеловаться в подсобке, их тогда заметила Заместитель. Отруганная девушка в слезах была не только отшита, но и вышвырнута на улицу с подписанным договором на увольнение. Кира чуть не лишилась своего статуса опытного и уважаемого сотрудника. На удивление, выйти хотя бы наполовину сухой из воды получилось. Не то чтобы Кира хотела целоваться с ней, наоборот, она отталкивала её как могла, но эта девчонка была намного сильнее в своём желании добиться внимания. Естественно, третьему лицу, не знающему всех предыдущих ситуаций, будет мало вериться в увиденное. Медведева холодна, не бывает ни на каких мероприятиях, ненавидит молодых девчонок, не знающих своего места. Виолетта, по её мнению, не знает его. Возомнила из себя невесть что, и именно поэтому стала самым настоящим злом. Жаль, что она не знает, насколько младшая восхищена ею. Может, оно и к лучшему, раз уж подобраться к ней невозможно. Многие поговаривают, что ей бы подошла роль начальницы. Она строга абсолютно со всеми, никем не перебирает, никаких любимчиков среди коллег и прочих людей не ищет. Всегда выбирает свой комфорт вместо того, чтобы подлизываться к кому-то. Работает всегда до победного, пока не выполнит свои обязанности до конца. Ничто не может отвлечь её от этого, кроме Виолетты. Малышенко часто замечала, как та во время писанины засматривалась на неё, немного позволяя себе витать в облаках. Часто поглядывала на неё косо. Хорошо, что их столы стоят напротив, лицом друг к другу. Она никогда не смогла бы любоваться злым лицом старшей из-за собственного «бунтарского» поведения. Не смогла бы так бесцеремонно разглядывать её образ, пока та сильно занята чем-то. Не смогла бы смотреть на расстёгнутую пуговицу рубашки, изредка выглядывающую бретельку и выраженную зону декольте. Её любимое хобби пришлось бы изменить: подглядывать за ней украдкой, чтобы рассмотреть все детали; бегать по местам, где она часто бывает, чтобы оценивать её вид, подчеркнутую фигуру. Это всё занимало бы слишком много её свободного и не свободного времени. А когда неописуемой красоты экспонат находится прямо перед тобой душа не может нарадоваться.***
Кира наконец дождалась перерыва. На удивление, выполнив всю заданную работу даже за пятнадцать минут до срока, направилась прямиком в буфет, желая хоть там не слышать шелеста бумаги и скребущей по ней шариковой ручки. Каждый день, находясь в этом чёртовом кабинете, хочется куда-то исчезнуть. Пусть и работа прибыльная, хватает на оплату ипотеки, коммунальных услуг, покупку еды и даже чуть больше. Кире больше и не надо. Главное, что она никуда не спешит и спокойно движется к повышению. А там и денег больше, и позволить себе можно будет чего-то новенького. Например, на массаж сгонять лишний раз или, может, попробует себя в сёрфинге. Усаживается поудобнее за стол, выхватив последнюю тарелку любимой запеканки у тети Зины, заведующей кухней. Она, пусть и сделана из какой-то стряпни, но такая вкусная, в меру сладкая, вызывает воспоминания о детстве и о бабушке, оставшейся в её любимом родном городе. Листает ленту соцсетей, в попытке найти что-то интересное, и её трапезу нахально прерывают. Виолетта усаживается за соседний стол с новой работницей, они открыто обсуждают какую-то тему, смеются и подкалывают друг друга. Медведева даже не помнит, как её зовут, знает только, что это недавно выпустившаяся студентка. Между тим, Малышенко громко чавкает, чуть ли не давится едой от смеха, отчего аппетит сходит на нет. На замену этому приходит злость, да такая, что желваки играют, зубы скрипят. Конечно, они молоды, за такое их никто не осудит, разве что дурочками посчитают. Кире скоро тридцать два. Чуть что – и сразу скажут, мол, женщина вроде умная, а с ума потихоньку сходит, и, главное, добавят, что без мужика. Она устала от этого образа, но ей так легче держать авторитет. Нет, это не попытка запугать коллег, а уж тем более как-то унизить их в своей сфере. Просто хладнокровие зачастую даёт людям понять всю серьёзность намерений. Кто станет считать лидером девчонку, которая выглядит как фрик? Например, такую как Виолетта. Только такие фрики, как она, и захотят ходить по пятам, слушать её. Ей, вроде, недавно исполнилось двадцать два. Она даже университет не окончила, а всё равно работает тут, получает хорошую зарплату, почти наравне с Кирой. Разве это честно? Кира своего добивалась иным путем. Работает тут уже пять лет, столько всего прошла, что этой малолетке даже и не снилось. От злости и ещё одного неясного чувства её разрывало изнутри. Она одновременно злилась на несправедливость данной ситуации, понимая, что такое отношение к людям – это уже слишком, и была даже немного горда за девчушку. Не каждый сможет так быстро подняться. Не выдержав громких звуков, она оставила несчастную запеканку и убежала прочь, так и не увидев довольную улыбку на лице нахалки. Стала думать, что скоро надо будет начинать курс успокоительных, иначе она не выдержит. Голова разлетится и размажется по стенам прямо на работе.***
Виолетта позвала новенькую, чтобы ввести в курс дела. Заметив, что в буфете сидит её ненаглядная, она решила слегка подпортить той аппетит в знак мести за такое отношение. И сама не заметила, как разговорилась со стажёркой, словно они давние подружки. Она, честно говоря, тоже не запомнила, как зовут новенькую, да и бейджик девчонка не взяла, поэтому Виолетта старалась не просчитаться и случайно не ошибиться. Украдкой поглядывала на Киру, которая старательно делала вид, будто кроме собственных мыслей не слышит ничего вокруг. Видела, как она несколько раз закатывала глаза, еле пережёвывая запеканку, которую Виолетта терпеть не могла. Улыбка пробила до ушей, особенно когда стажёрка, сидя напротив, случайно сказала не то слово, и они обе залились хохотом. Виолетте было смешно от данной ситуации. Она не понимала, почему Кира просто не может быть со всеми приветливой? Приятно же, когда люди радостно приветствуют тебя, сплетничают как с давней подружкой, позволяют себе быть такими, какие они есть. Почему она ведёт себя так, будто это она тут начальница, а все вокруг – её подчинённые? Характер-то у неё такой, что иногда даже самой Малышенко страшно находиться с ней в одном помещении. Эта гневная аура разносится по всем коридорам, затмевая всю хорошую энергию, направленную в её сторону. Когда Медведева, не выдержав, всё-таки ушла, Малышенко стала бесконечно думать о ней. О её вырезе на юбке, о капроновых колготках, красиво стройнящих и без того длинные ноги. Вспомнила, что о них как раз не написала, поэтому приняла решение отложить работу и дописать не только об этом, но и добавить об украшениях. У Киры точно фигура мечты. Пусть талия не ярко выражена, но это выглядит настолько великолепно, что завораживает любого ценителя данной картины. Такие красивые ноги, без единой царапины, каблуки. Так и хотелось, чтобы она поставила одну ногу ей на колено и разрешила расцеловать каждый сантиметр. Или чтобы припечатала её к полу, без остановки водя кончиком туфли по всему её торсу. Внезапно Виолетта вспомнила, что забыла дневник на рабочем столе. В этот момент ей стало не по себе, мало ли что. Но она быстро отбросила все эти мысли, осознавая, что совершенно не слушает ничего не подозревающую собеседницу. Она слишком громко говорит, из-за чего с первых же секунд попыток прислушаться начинает ныть в висках. Бесконечно думать о Кире стало для Виолетты главной проблемой. Порой она не могла оторвать взгляда. Хотелось видеть её старательное выражение лица, красиво подведённые глаза. Рассматривать, как та задумчиво крутит ручку в руках, перебирая длинными стройными пальцами. Она подозревала, что её мысли о ней – не обычный, неподдельный интерес. Это что-то намного большее.***
Кира радуется, когда кабинет оказывается полностью пустым. Можно посидеть в тишине хотя бы каких-то пятнадцать минут, не изображая из себя глухую. Наводит порядок на рабочем столе, будто через полчаса всё не вернется на свои места, и случайно бросает взгляд на соседний стол. Дневник. Именно тот, в который Виолетта записывает что-то каждое утро, а ещё – после обеденного перерыва. Мысли сами по себе начинают подогревать желание прочитать, посмотреть, полистать, узнать всё, что написано в этой несчастной дешёвой тетрадке. Ноги подводят к столу сами, она уже точно ими не управляет.«Дневник Виолетты Малышенко»
Какое ребячество. Разве взрослые люди занимаются такой ерундой, сидя на работе? Очень серьёзной, между прочим. Открывает где-то с середины исписанных страниц и видит, что каждая заполнена на несколько предложений. Везде какая-то одежда и подписи по типу «великолепно», «невероятно красиво», «сексуально и изысканно». Быстро долистывает в конец и понимает, описанием чьей одежды так яростно исписана каждая страница. Её собственной. Прыскает в ладонь и смотрит на первую страничку.«Сексапильные образы Киры на работу».
Смеяться хочется еще больше. Но некогда, ведь она слышит приближающиеся шаги, быстро закрывает дневник, оставляя всё как было изначально, и садится за свой стол, выравнивая спину. Принимается за работу, понимая, что драгоценные минуты тишины истекли. После уходит домой с совершенно новыми мыслями и идеями. Думается, что Виолетта теперь кажется не такой выскочкой, как раньше. И одна лишь она знает, что ей захочется сделать с новой информацией о её «ярой ненавистнице».***
Виолетта приходит позже всех, ощущает себя словно вот-вот отупеет в этом сраном контингенте. Разговор с новенькой её вымотал, и причём настолько, что пришлось вежливо просить перестать так много трындеть. Усаживается поудобнее, ставит рядом кружку с кофе и принимается за работу. Краем глаза замечает, что закладка её дневника слетела с первоначального места, и напрягается. Нельзя, чтобы кто-то узнал о её «хобби». Особенно важно, чтобы об этом не узнала Кира, иначе продолжать любимое дело не получится. Придётся придумывать себе какое-то оправдание и искать его у начальства, иначе Медведева не даст ей покоя и точно выживет её отсюда. Нервно сглатывает, оглядываясь по сторонам, пытается успокоить разбушевавшуюся фантазию. Ничьё выражение лица не выглядит как-то странно, никто не оглядывается на неё косо. Может, она сама задела закладку и зря переживает. А может, тот кто прочитал это, готовит против неё какой-то план. Разные замыслы бывают у людей: шантаж, угрозы. Такого ей точно не хочется, надо быть намного бдительнее. Дом встречает её серыми стенами и лишь одним лучиком добра, собакой, которая, радостно виляя хвостом, встречает хозяйку. Напряжение не проходит, и до самого сна мысли о дневнике не покидают её. Думается, что проще заменить это всё. Сделать заметки электронными, уменьшив шанс на раскрытие. И почему она не сделала этого раньше?***
Медведева смело ухмыляется, когда странные мысли тонкими струйками просачиваются в её светлую голову. Они почему-то странными уже не кажутся. Развлечься хочется, хоть как-то развеять скуку, доказать себе, что она ещё на многое способна в свои годы. Отыграться на Виолетте хочется даже больше, чем очень. Показать, насколько сильна её ненависть. Доказать, что она достойна своего места. Что никакие малолетки, пришедшие позже, не могут иметь титул, сравнимый с ней. Но делать этого не будет. Хочется чего-то поинтереснее. Покомандовать ей, заставить её испытывать тревогу, бояться и избегать встречных взглядов. И Медведева решает, что её метод хорош и она повеселится как следует. Да, хобби Виолетты, грубо говоря, можно сравнить с фетишем. Это странная наклонность, которая, к сожалению, встречается у многих людей в нынешней жизни. Но из-за такой ерунды докладывать на неё нет смысла. Даже льстит, насколько кого-то может заводить и восхищать её образ каждый день. Для кого-то она всё ещё выглядит сексуально, восхитительно и даже богемно. Смеётся, когда вспоминает строчки на некоторых страничках.«Я бы ей дала»
«Боже, Кира, возьмите меня»
«Сколько этот ходячий секс ещё будет мозолить мне глаза???»
Улыбается, глядя в потолок, и уже знает свой дальнейший план. Виолетта испытает на себе всю мощь её действий. Кира покажет, насколько подобный интерес вгоняет в краску. Извести кого-то не входило в её планы до этого дня. С этого момента она отыграется красиво. Засыпает довольной, уже ожидая следующий день, а когда приходит на работу, замечает, что Малышенко уже сидит на своём месте, словно специально ожидая прихода Киры. Теперь каждый её взгляд и шелест дешевой бумаги дневника ощущается совсем по-другому. Выглядит как поощрение всех её действий, какими бы они ни были. Сегодня она вырядилась по-особенному сексуально, ведь плана нужно было придерживаться, не совершая ни единой ошибки. Капроновые колготки, прямая юбка ниже колена с вырезом, что слишком велик для её обычной офисной одежды. Бордовые каблуки в цвет Обтягивающая блуза с рюшами на рукавах и красивым вырезом на груди, немного открывающим вид на тоже бордовый кружевной лиф. Укладка на бок и пышные локоны, красиво раскиданные по плечам. Всё это было сделано для искусной фантазии Виолетты. Та, видимо, как раз оценивала её внешний вид и, совсем не заметив, немного приоткрыла рот, перекручивая с пальца на палец гелиевую ручку. Кира продолжала оставаться серьёзной, хотя на самом деле хотелось открыто ликовать собственному профессионализму. Продолжала работу как обычно, не откладывая, лишь иногда позволяя себе проводить по обнажённой шее указательным пальцем или поглаживать собственную ногу, чтобы это было заметно. Хотелось, чтобы младшая замечала в ней это. Услышала за сегодняшний рабочий день много комплиментов от сотрудников, ведь те никогда раньше не замечали её в чем-то столь сексуальном и в то же время элегантном. Улыбалась, видя, как Виолетта сидит молча, штампуя что-то в свой фетишистский дневник. Кира знала, что там, и искала момент, когда можно будет раскрыть ей свои знания. Когда можно будет увидеть её перепуганное лицо, услышать быстрое биение её сердца от накатившего чувства адреналина. А потом выполнить то, что решила для себя ночью. Перерыв Кира пропустила, завалили её как следует. На удивление, Виолетта тоже не ушла. Просто сидела на своем месте, тупя в дневник и украдкой подглядывая за старшей. Видимо, не хотела отрываться от собственных восхищений. Часто поглаживала себя по ноге, закинув одну на вторую, старалась выглядеть максимально сексуально в глазах младшей. Улыбалась, когда ощущала на себе взгляд девушки. В итоге к ней подошел Алексей. – Кира Андреевна, собрались на свидание? – картаво прошипел он, видимо, пытаясь её подколоть. – Видимо, Вы настолько невоспитанны, что мне даже не стоит отвечать на вопрос. Моя личная жизнь никого из вас никак не касается, – воскликнула девушка, отгоняя парня подальше от себя. Думала, пусть лучше бы Виолетта уже изъявила желание сделать ей комплимент. Тогда она бы и не делала всё это так долго. Сразу бы рассказала о том, что знает. Нетерпение от этих мыслей завладевало Кирой всё больше и больше. Ей давно хотелось ощутить власть над какой-то наивной девчонкой вроде Виолетты.***
Виолетта была лишена последнего остатка разума. Увидев старшую, в ней вспыхнул непонятный огонь. Яркие искры взрывались внутри неё, а точнее – где-то внизу живота, не позволяя ей отвести взгляд. Она понимала, что возбуждена, поэтому крепко сжала ноги, лишь иногда нервно сглатывая. Её хобби зашло слишком далеко, раз она так легко возбуждается на работе от одного вида Киры. Сфокусироваться на работе было так тяжело, что за сегодняшнюю половину дня она не выполнила ничего из заданного. Терпеть было трудно, особенно на перерыве, когда нужно было бы поесть, но Малышенко выбрала наблюдать. Поэтому, как только она оказалась в кабинке, её рука умело нырнула под брюки, овладев собственным влагалищем. Она выводила узоры, представляя перед собой Киру и сдерживая порывистые стоны. Старалась быть аккуратной, иначе, если её услышат, будет неприятно. Представила руки Киры. Такие нежные, женственные, с длинными пальцами, и вошла в себя одним. В этой чёртовой кабинке стало настолько душно, что пришлось задрать кофту, оголяя собственную грудь. Задирая ноги повыше, она входит и вторым, двигаясь медленно, задевая все самые чувствительные точки. Медведева великолепна. По мнению Виолетты, она может свести с ума каждого, стоит ей только захотеть. Её приподнятая грудь выглядит так невероятно, что младшая уж точно бы вылизала её как следует. Она бы показала всё, на что способен её язычок. От порыва мыслей возбуждение нарастает лишь больше, а спустить пар совсем не получается. Лицо красное, дыхание сбитое, пальцы долбятся в мокрое лоно, но этого недостаточно. Хотелось бы, чтобы Кира поимела её. Тогда она бы точно кончила, и не раз. Поэтому она расстроенно приводит себя в порядок, понимая, что с накатившим возбуждением ей придется проходить весь день. Её штаны, возможно, промокнут насквозь.***
Кира ухмыляется, когда Виолетта уходит, а после возвращается чуть более растрепанная и покрасневшая. Примерно представляет, чем занималась коллега, но сильно фантазировать не собирается. На этот случай у неё есть другие методы. Замечает, что все уже сходятся по рабочим местам, и успокаивается в ожидании окончания рабочего дня. А когда она наконец его дожидается, бежит за Виолеттой чуть поодаль, наблюдая, как её ножки торопливо перебираются к уборной. Проходит за ней, останавливает, предварительно проверив, одни ли они. Так широко тянет лыбу, что челюсти начинают предательски ныть. Но сдерживать свои эмоции в этот раз уже не получается. – Виолетта, постойте, – говорит она хитро, словно кошка, сокращая между ними расстояние. – Не хотите ли уделить мне минутку? – А, Вы мне? – замешкавшись и осматриваясь по сторонам, говорит Виолетта. – Уделю. Что случилось? Виолетта, вспомнив, чем занималась в этой же уборной, предательски смущается и краснеет, тушуясь под пристальным и отчего-то хитрым взглядом Медведевой. Не заметив никого, кроме них, начинает ощущать тревогу, смешанную с возбуждением. Позволяет себе пробежаться по образу старшей несколько раз, и внизу живота начинает ныть намного сильнее. Матерится про себя, глубоко вздыхая, и молчит, ожидая, что же скажет Медведева. – Как продвигается работа? Вижу, Вы так быстро всё делаете, что находите время не только на это, – издевается, ставя Виолетту в более неудобное положение. – Да, у меня всё прекрасно, – нервно сглатывает, сжимая в руках пачку с влажными салфетками, и теребит её край, пытаясь успокоиться. – Я вот совсем недавно заметила кое-что… – демонстративно отводит взгляд в сторону, опуская его к полу. Заправляет выпавшие пряди волос за ухо, сгибаясь в ноге. – Думаю, Вы охотно захотите мне объяснить, как это произошло. Виолетта напрягается ещё больше. Ей начинает казаться, что в её сегодняшнем игривом настроении скрывается что-то страшное. Словно вот-вот и она провалится под землю, пролетев так несколько этажей. И она была права. – «Когда же этот ходячий секс перестанет мозолить мне глаза». Ни о чём не говорит Вам это предложение? – улыбается ещё шире и, не сдерживаясь, хихикает. Мир Малышенко, кажется, перестаёт существовать. Она отступает назад, пошатываясь, словно эти слова запинали её, выпучивает глаза и тревожно бегает глазами по лицу собеседницы. На глаза накатывает пелена из слёз. – Виолетта Игоревна, не ответите ли, что это? Я вызываю у Вас интерес? – так растягивает эти слова, смакуя свою победу. Она видит ту реакцию, которую хотела. Испуганные глаза заставляют её издеваться над Виолеттой ещё больше, заваливая кучей фраз из дневника, которые ей удалось запомнить. Этот момент ощущается настолько блаженным, что она позволяет себе взять указательным и большим пальцем девичий подбородок, чтобы с восхищением рассмотреть её лицо, как у загнанного в угол зверька. – Я… – единственное, что выдает младшая, не найдя сил, чтобы отпрянуть. Ей слишком приятны эти прикосновения: пальцы старшей мягкие, нежные, но издёвки такие колючие, что сердце сжимается, всё тело словно обдает холодом. – Ты объяснишься мне, обязательно. Завтра. Я найду тебя в групповом чате коллектива и напишу в личные подробности встречи, – переходит на ты, даже не заметив, как сделала это. – И ты обязательно придешь туда, куда я скажу тебе, верно же? Если не хочешь проблем. Татуированная лишь кивает, позволяя слезам стекать из глаз, а когда пальцы отпускают её подбородок, горящий от неожиданных прикосновений, единственной её опорой становится раковина, за которую девушка успевает ухватиться. Медведева быстро уходит, помахав на прощание рукой, а Малышенко остается умываться и думать, что же её ждёт.***
По приходе домой Виолетта горько плачет, сидя над этим проклятым дневником. Рвёт страницы, не успевая вытирать слёзы, стекающие уже по шее. Ненавидит себя за то, что затеяла всю эту дрянь, ведь скоро ей придется как-то объяснять этот позор своему эталону красоты. Много думает, перебирает варианты событий, ожидая чего угодно. И тут на телефон приходит сообщение. Кира Медведева: На этот адрес приедешь. В 17:00. Жду. Ставит на сообщение реакцию, и слёзы вновь накатывают без предупреждения. Уснуть не удаётся, она всё время думает, не позволяя себе отвлечься от этих мыслей. На следующее утро голова предательски болит, кофе не помогает ей расслабиться и ощутить себя хотя бы чуточку бодрее. Видя, что на сборы у неё есть всего час, она быстро идёт в душ, пересилив свой страх перед грядущей встречей, и красиво наряжается. Впервые хочется так выглядеть, наплевав на то, что, возможно, её опозорят и смешают с землёй. Адрес, который скинула ей Кира, оказался популярным отелем в их городе, куда часто заезжают туристы, приезжие из других городов. Один раз ей удалось там побывать, это были незабываемые ощущения восторга. Сейчас же вместо воспоминаний о хорошо проведённом в нём времени всплывает лишь ехидное лицо коллеги, которой девчонка готова поклоняться, стоит лишь той сказать ей падать на колени. Надежда на то, что всё будет не так уж и плохо, старается пробиться сквозь ураган её ужасных мыслей, не собираясь сдаваться. Выходит из дома, вызывает такси и собирается с мыслями. Проблем она точно не хочет. Надеется, что Кира будет милостива и простит её за эту большую оплошность.***
Медведева ждёт её, поглядывая на время. Она знает каждое своё слово, которое будет звучать для девчонки как приговор. Знает, насколько сильно насладится страхом этой нахалки. И когда в дверь раздаётся звонок, бежит открывать, закусывая губу. Как и ожидалось, настороженный взгляд, трясущиеся ноги, до невозможности красные щеки. Это всё заставляет Киру ощущать себя властной, словно лишь она держит всё это под контролем. Та проходит, стягивая пальто и обувь, присаживается на диван и покорно ждет. Побоялась даже поздороваться, видимо, переосилила все свои страхи, явившись сюда, а теперь проглотила язык, осознав, что стоит ей только заговорить, как сразу расплачется. – Ну что, расскажешь мне, как ты пришла к такому? – присаживается рядом, поправляя халат. – Если ответишь мне честно, без единой капли вранья, то никто никогда не узнает о том, что ты делаешь. Даю гарантию. – Хорошо… – вздыхает, потирая ладони друг об друга, и даже не знает с чего начать. – Ну, это началось после стажировки, сразу, как только я попала в наш отдел. Мне понравилось… я оценила Ваш стиль и решила записывать то, в чем Вы одеты. – Каждый день, – перебила Кира. – Ты записывала мои образы каждый день, подписывая «я бы ей дала» или «пусть вместо колец на её пальцах буду я». Разве ты просто оценила мой стиль? Детка, если ты продолжишь врать, то ничего хорошего от этой встречи уж точно не получишь, это я обещаю. Медведева злится. Ждать, слушать, как она мямлит не приносило ей таких же приятных ощущений, как в том туалете. Сейчас она хотела услышать всю правду. Полностью, со всеми подробностями. – Хорошо, извините. Виолетта готова была разрыдаться прямо тут, но держалась. Глаза щипало от слез, но она решила, что раз уж так произошло, она расскажет всё. Пусть опозорится в глазах старшей, но всё это убережёт её от слухов, испорченной репутации и увольнения. – Я восхищена Вашим стилем. Для меня это было как хобби, описывать в чём Вы приходите на работу, а потом представлять, как и где Вы бы прислонили меня… – замялась, тут же тушуясь под взглядом старшей, – к стене и так далее… – Скажи мне, ты глупая? Рано или поздно кто-то заметил бы это. Тебе повезло, что это была я. Эти слова эхом отразились в голове девушки, заставляя её вновь испытывать ночную головную боль. Лучше бы её заметил кто-то другой, она бы перенесла это намного быстрее и спокойнее, на крайний случай договорилась бы на что-то взамен, заплатила бы за молчание. Делала бы что угодно. Здесь же так не получится. Кира не берёт взяток, не идёт на уступки, а делает так, как ей надо и хочется. Виолетте крупно не повезло. – Я знаю, – ответила, чтобы разбавить эту душащую тишину. Кира тяжело вздохнула, она была на грани срыва. Захотелось накричать на неё. Сказать, что она мямля и плакса. Что за свои действия надо уметь отдуваться, а не пускать крокодильи слёзы из-за своей же ошибки. – Ладно. Перейдём к делу. Ты же понимаешь, что я хочу чего-то от тебя? И что я жду момента, когда смогу выставить свои условия, верно? - видит кивок и улыбается. – Так вот, я хочу чтобы ты согласилась делать всё, что я буду говорить. Хочу, чтобы ты была моей собачкой на побегушках. – Что именно… эм, я должна буду делать? – Всё. Начиная от: принеси кофе, заканчивая тем, о чём я попрошу тебя сейчас. Пути назад уже не будет. Мне нужно твоё согласие и тогда ты останешься для коллектива белой и пушистой. Виолетта принимается думать. Понимает, что это не обернётся для неё чем-то хорошим, но быть козлом отпущения после всего этого желания нет. В итоге понимает, что выход лишь один. – Я даю согласие. Медведева посмеивается от такой детской наивности. Разворачивается всем корпусом на младшую, так что её ноги оказываются на диване, и принимается медленно развязывать халат, не отводя взгляда. Слышит, как девчонка громко сглатывает. Видит, как та разглядывает всю эту картину, облизывая нижнюю губу. В итоге снимает белую вещицу и откидывает на пол, открывая вид на свои формы. На ней полупрозрачный комплект нижнего белья, чёрный. Он не просвечивает лишь соски и самую сокровенную часть её вагины. Раздвигает ноги и манит девушку пальчиком. – Тогда твоё первое задание хорошо поработать между моих ног, нахалка. Виолетта не находит себе места, из её глаз летят искры, дыхание становится безбожно рваным, трусы мокнут в мгновение. Она не верит тому, что слышит. Не верит, что видит это всё наяву. – Быстрее, я ненавижу так долго ждать, –слышится голос, заставляющий ее вздрогнуть. Подбирается поближе, аккуратно обхватывая лямки трусов и стягивает их полностью. Касается так, словно Кира сахарная, словно любой неправильный толчок и она рассыплется, а это всё окажется сном. Рассматривает половые губы, ощущая как много слюны накопилось во рту. Заправляет волосы за уши и полностью ложится на живот, позволяя старшей закинуть свою ногу через её плечо. Всё стеснение в миг перекрывает сильное желание овладеть телом женщины. Удерживает эту ногу уже крепче, хватаясь за возможность. Второй раздвигает складки, пока целует внутреннюю сторону бедра. Она давно не занималась сексом, поэтому решила не спешить, а сначала подразнить её объект обожания. Сжимает клитор и складки между пальцами, позволяя тереться, пока она двигает ими вверх-вниз. Кусает кожу между ногой и половыми губами. Целует лобок, облизывает женщину, заставляя ту лишь томно вздыхать. А когда ощущает, что наигралась вдоволь, вновь раздвигает пальцы, припадая губами к горячей плоти. Вылизывает, рисует узоры, намеренно задевая клитор. То сбавляет темп, заставляя ту двигаться и тереться о её язык, сгорая от нетерпения. То наоборот становится настолько быстрой, что Кира буквально кричит, выгибается в спине и просит не останавливаться. Медведева не выдерживает таких резких смен, хватает девушку за волосы, прижимая к собственному влагалищу, а когда та, видимо, не поняв, не ускоряется, поднимает её лицо на себя и отвешивает звонкую пощёчину. – Я сказала делать это отменно. Если ты не перестанешь играть на моих нервах, то я сделаю тебе больнее, – пригрозила старшая, наблюдая, как на щеке вырисовывается красочный след от её руки. Виолетта кивает, ощущая, как сгорает её лицо. Как во время и после удара она начинает течь ещё сильнее. Думает, что ещё один такой удар и она точно кончит, не успев даже прикоснуться к самой себе. Вновь начинает работать, сходу нарастив темп, и уже через несколько секунд слышит рваные стоны, доносящиеся изо рта Киры. Она сгибалась в спине, хватая девушку за волосы, умоляла не останавливаться, содрогалась и, даже когда кончила, не позволила девчонке отступить. Малышенко могла лишь поднимать взгляд на её лицо, такое раскрасневшееся и взволнованное от возбуждения, что перехватывало дыхание. Виолетте понравилось видеть её такой. Слышать её умоляющий голос, видеть как вздымается её грудная клетка, ощущать как её ноги дрожат. С ней это всё происходит лишь благодаря Виолетте. Это наслаждение. Самая настоящая награда, которая не сравнима со всем тем, что ей удавалось видеть и ощущать до этого. Пока она витает в своих мыслях, радуясь, что наконец-то удалось исполнить одно из своих грязных желаний, Киру знатно подкидывает на кровати. Она начинает толкать отталкивать девушку, понимая, что её силы уже полностью иссякают, но та лишь крепче хватается за её ноги и продолжает двигать языком. Виолетте хочется, чтобы она стала лучшей. Чтобы никто больше не смог так доводить коллегу. Пусть считает её идеалом в этом, иначе быть не должно. Девушка готова становиться собачкой на поводке в прямом смысле, терпеть любые издёвки со стороны Медведевой, лишь бы она позволяла ей вот так вылизывать её в каких-то отелях. – Виолетта! – вскрикивает женщина, знатно шлёпая её по плечам. – Остановись! – из её рта это звучит настолько сексуально, что младшая кончает. Её всю передергивает лишь от этих стонущих мольб, но отрываться она не планирует. Размазывает смазку по всей длине, вновь присасывается к клитору, беспощадно теребя его языком, а после отпускает одну ногу, перемещая пальцы к промежности. Кира, ощутив, что та собирается делать, инстинктивно попыталась отпрянуть назад, но видимо Малышенко не пропускала день рук, раз смогла удержать её на одном месте. Вставив два пальца, она вновь подняла глаза, пытаясь увидеть эмоции женщины. Та стала настолько мокрой, что пальцы двигались внутри без особых усилий. Медведева стала плакать, умолять отпустить её, успевая без конца стонать и бить по мягкому дивану. – Сука, я уже не могу! – кричит, пока слёзы стекают по её лицу. Стонет как самая настоящая сучка, а на работе всегда строит из себя правильную. Наконец, решив прекратить, она с гордостью поднимается и облизывает губы. Смотрит на полностью обмякшее тело коллеги и не верит своим глазам. – Скажите, что я была хороша. Её голос звучал слегка как приказ, поэтому она испугалась, ведь управляют тут ею, но никакого ответа не последовало. Кира лишь смотрела ей в глаза, пытаясь привести своё дыхание в порядок. Виолетта поднялась с места и ушла мыть руки, а когда вернулась, старшая уже сидела на диване в том же белом халате, который так демонстративно откидывала в начале вечера. Смотрела на неё так, будто готова была убить, наброситься прямо в эту же секунду и разорвать ей рот. – Ты была хороша. Это просто… пиздец. – Вы так умело извивались подо мной, мне понравилось. Я бы вылизала Вас так ещё раз. – проигнорировав слова Киры, произнесла девушка. – Обязательно, – на секунду замявшись, девушка вновь продолжила, – ты справилась отлично. Никто не узнает о твоём фетише, Виолетта. Девушка улыбнулась, принимая такой ответ.
