Остывший кофе

Этот теплый весенний вечер двадцатилетний студент университета искусств Ким Сону проводил в компании юной, миловидной девушки, Минджу, с которой познакомился несколько дней назад. Двухчасовая прогулка по парку, совместные фотки в фотобудке, разделенная на двоих сладкая вата, ужин в кафешке в одном из самых живописных районов города — их расписание на сегодня. Со стороны они выглядели очень красивой, гармоничной парой, но как же порой обманчива бывает внешность. Сону не нравились девушки в романтическом плане, совсем, он просто не мог быть с ними. В школе у него было много друзей девушек, но ни одной из них не удалось заполучить его сердце. Учась в университете, на факультете музыкального творчества, он познакомился с одним парнем, на пару лет младше. Нишимура Рики, но все называли его Ни-Ки — студент школы танцев и хореографии, перевелся к ним из Японии. Парень сразу понравился Сону, но тот не подавал виду, очень стесняясь и боясь даже подойти познакомиться. Японец открыто говорил о своей бисексуальности и не стеснялся в стенах учебного заведения очень фривольно вести себя с девушками, но с парнями его никто не видел. И однажды он сам заметил тихого и нелюдимого Сону, что усердно учился и часто задерживался в университете допоздна, как делал и сами Ни-Ки, отдавая всего себя тренировкам. Так они и познакомились, и очень быстро их отношения переросли из приятельских в сексуальные. Для Сону все это было по-настоящему, он влюбился в привлекательного, дерзкого, уверенного в себе парня, но он очень боялся признаться в своих чувствах. А что это все было для младшего? — просто развлечение? Он очень надеялся, что нет. Ни-Ки был очень внимателен и добр к нему, всегда умел выслушать, и поддержать в тяжелые моменты, развеселить. Сону очень любил его глупые шутки. Они разделяли общие интересы, любовь к творчеству так же сблизила их, хен подтягивал младшего в учебе, а тот — учил его танцевать. В течение полугода длились их отношения, они встречались в квартире Ни-Ки, но в тот роковой день они остались у старшего. Мама Сону застала их в постели и пришла в бешенство из-за этого. Тогда Ни-Ки остался у него на ночь, а родители по всем законам жанра вернулись домой из поездки раньше времени, и все узнали секрет сына, который тот старательно скрывал ото всех. Мать со скандалом выгнала Ни-Ки и запретила им общаться и тем более приводить его домой. Сону было тяжело смириться с этим, он впервые в жизни серьезно поссорился с родителями и ушел из дома. Чуть позже, он снял квартиру в другом районе, подальше от родных. Ему не хватало свободы, не хватало воздуха, его душила чрезмерная опека и даже одержимость со стороны тоталитарной мамы. Он не хотел этого терпеть, ему хватило школьных времен. Он не перестал видеться с Ни-Ки на учебе и дома. В этот вечер он оказался на ненавистном свидании с девушкой, так как мама настояла на их свидании. Всеми силами она старалась «исправить» сына и «наставить его на путь истинный», знакомя его с девушками. На этот раз Сону прогнулся под ее давлением поддался на ее уговоры, не желая в очередной раз ссориться с близким человеком, и решил просто провести время с Минджу как с подругой, не более. Он написал Ни-Ки о своих планах на день, поделился переживаниями и попросил встретиться как можно скорее, но он даже не подозревал как быстро наступит это «скорее». Ни-Ки внезапно наведался в кафе под вечер, нарушив романтическую идиллию. Представившись и познакомившись с девушкой, он сел рядом с хеном, положив руку на спинку дивана. Он хотел дождаться окончания этого недосвидания и забрать своего хена уже на настоящее. Минджу была недовольна неожиданным гостем, но виду не подала. Вскоре после этого ей позвонили, и ей пришлось отойти. Как только она скрылась за дверью, Ни-Ки подсел ближе к хену и, положив руку ему на бедро и чмокнув в щеку, произнес: — Я скучал. Парень уткнулся носом в шею Сону, щекоча ее горячим дыханием. — Я тоже, - ответил старший, прикрывая глаза, — что ты делаешь? Она сейчас вернется… — Ну и пусть. — Ты чего? Нельзя, чтобы она увидела, — он стал отталкивать от себя своего любимого, упираясь руками ему в грудь. — Может я хочу, чтобы увидела и оставила тебя в покое. Глаза Сону испуганно распахнулись. — Она же все расскажет маме, а она и так тебя ненавидит, — голос Сону начинает предательски дрожать, — все станет только хуже. — Она расскажет? Она будет отчитываться перед твоей мамочкой как прошло свидание? Серьезно? — Ни-Ки расхохотался. — Серьезно, ты не понимаешь, она нас познакомила, хотела… — Заставила, — Ни-Ки не дал ему договорить. Сону опустил взгляд. — Поехали ко мне? — младший заговорил вновь. — Ты с ума сошел? Ни-Ки удивленно приподнял бровь. — Ты вообще ничего не соображаешь? Ты все испортишь, уходи. Ни-Ки усмехается, опускает голову и, поднимаясь, отвечает: — Как скажешь. — Нет, — внезапно Сону хватает парня за предплечье, останавливая того, и смотрит на него умоляющим взглядом. Младший замер. Он все понял: «не уходи, пожалуйста, ты мне нужен!» — безмолвный крик о помощи, слова, что хен не мог сказать вслух, стеснялся, не решался, но глаза не солгут — они отражают истинные чувства, как бы ты от них не бежал и не притворялся. Ни-Ки ничего не стал больше говорить. Молча сел напротив Сону, и, достав телефон, уставился в него. Сону потупил взгляд. — Что-то ее долго нет. — Может сбежала через окно, чтобы бы не оплачивать счет. — Очень смешно, - недовольно бросает старший, — и вообще-то я плачу. — Ты? Ничего себе, я-то думал, в вашей паре она все решает и за все платит. Как и твоя мамочка, она же нашла ее для тебя, чтобы под присмотром был даже когда ее нет рядом. — Что ты несешь? — Хороший мальчик, во всем слушается маму и ту девочку, которую она одобрит… — Пожалуйста... — И шагу без нее ступить не можешь, мама в угол поставит и на улицу не выпустит… — Хватит! — А ты это своей мамочке не пробовал говорить? Хватит! Не лезь в мою жизнь! Займись своей! Я уже не ребенок! Нет? Его слова сочились ядом, в нем говорила обида, но при этом и звучал голос разума. Он пытался обратить внимание друга на проблему, проблему, которую кроме него самого никто не решит. Ни-Ки видит это и хочет быть рядом, хочет помочь, ведь Сону не может переступить через это препятствие в одиночку. Ни-Ки здесь. Он не оставит его. Как же больно ему видеть страх и тревогу в его глазах прямо сейчас. Но нерешительность и ежесекундные метания «уходи-подойди» просто выводят из себя, заставляя младшего язвить сильнее прежнего, не замечая, когда и где он переходит грань. Не найдя, что ответить, Сону отвернулся, смотря в ту сторону, куда ушла Минджу. Слова парня больно задели его. Ни-Ки снова вернулся к телефону. Повисшее напряжение оказалось недолгим: девушка появилась в зале и быстрой походкой вернулась к столику. Усевшись рядом с Сону и накрыв его руку своей, сказала: — Ну как у вас тут? О чем болтаете? — О тебе, конечно, — с притворной улыбкой отвечает Ни-Ки, — говорю ему, какая же красотка обратила на тебя внимание, повезло, повезло, дружище. Сону натянуто улыбается, переводя взгляд с Минджу на парня. Девушка же смущенно улыбается, опуская взгляд: — Спасибо. — Сону, где вы познакомились? Мне очень любопытно. Сону напрягается, не решаясь говорить о том, что и так известно уже всем присутствующим. Неприятно. — Дочь маминой подруги, — Минджу отвечает вместо него. Его мама купила два билета в театр, но у нее что-то не получилось, и она отдала один билет мне. — Ой как мило, — вновь улыбается Ни-Ки, переводя взгляд с девушки на ее руку, гладящую предплечье хена. — Да, и потом, когда мы уже после гуляли, общались и лучше узнали друг друга. Сону, конечно, такой стеснительный, и за ручку меня боялся взять, даже такси мне до дома забыл вызвать, так быстро ушел. Сону, я вообще-то тогда обиделась, — она недовольно надула губы. — Ну типичный хен. — Да, типичный я, - краснея от стыда, ответил он. — Ага, вообще, но потом позвонила его мама, сказала, что он просто переволновался тогда и хочет позвать меня на свидание, ну типа я ему понравилась, но сам он стесняется, боже, это так мило, — она взяла руку Сону и поднесла к своему лицу, — вот, и поэтому он попросил ее позвонить мне, так все и получилось. — Невероятно, — продолжал улыбаться Ни-Ки. — Точно…где наш десерт? — девушка заозиралась по сторонам в поисках официанта. — Еще не принесли, — произнес Сону, — может не будем ждать? Я уже не хочу ничего. — А я хочу! — Хен у нас за фигурой следит просто. Хочет быть идеальным, — Ни-Ки смотрел ему прямо в глаза. — Есть для кого, — старший ответил, выдерживая его взгляд. — Ой, перестань — Минджу смущенно прикрыла рот ладошками, думая, что речь о ней. Ни-Ки ухмыльнулся. — Ваш вишневый клафути, простите, что так долго, — прервал эту сцену официант, ставя на стол две тарелки, — вам принести меню или будете тоже самое? — он обратился к Ни-Ки. — Нет, спасибо, я скоро ухожу. Сону испуганно уставился на парня. — Сладкое вредно для фигуры, мой молодой человек не оценит, если я поправлюсь, понимаете? — Д-да, конечно, — ответил официант и, неуверенно развернувшись, спешно удалился. — А Сону у меня сладкоежка, — подхватила Минджу, приступая к десерту. У тебя? – вторит про себя Ни-Ки. — Неужели? — наигранно удивляется он, — никогда не замечал. — Сходи к окулисту, может очки выпишет тебе, и будешь видеть дальше своего носа, — пробурчал Сону. — Хен, нехорошо говорить с набитым ртом. Тебя мама не учила? Сону злобно посмотрел на него. — Ешь не обляпайся, а то потом маме стирать над… — Прекрати. — Что такое? А кто будет? Она? — он кивает на Минджу. — О чем ты? — девушка удивленно уставилась на него. — Прекрати этот цирк, пожалуйста, — злится хен. Ни-Ки переводит взгляд с одного лица на другое и, поняв, что перегнул, спокойно сказал: — Все-таки зря пришел, оставлю вас… — Отлично, мы хотим побыть вдвоем, — снова вмешалась Минджу. Сону испуганными глазами посмотрел уже на нее. — Ну, приятного вечера, малыши, — Ни-Ки резко встал и направился к выходу. Сердце Сону словно остановилось, все произошло так быстро, было невыносимо видеть удаляющуюся спину любимого. Они все решили за него. Он уходит. Сону подрывается с места. Хватая парня за руку, и прячась за его спиной, тихо говорит: — Вернись пожалуйста, — умоляет он. — Зачем? — Пожалуйста. — Чего тебе надо? Ты хочешь, чтобы я смотрел как она тебя с ложечки кормит? В глазах Сону стоят слезы, он уже сам не понимает, чего хочет. Зачем он просит Ни-Ки остаться, сам же прогонял его недавно. — Я не хочу оставаться один, мы скоро пойдем домой, ну то есть каждый к себе. Ты хочешь ко мне? Ты же предлагал. Младший лукаво улыбнулся. — Понял. Они оба вернулись за столик. — Тебе не надо было куда-то идти? — обратилась Минджу к Ни-Ки. — Планы изменились. — Ах вот как, — с недовольным лицом она вернулась к своему десерту. Остаток свидания втроем, ребята провели за вялыми разговорами об учебе и прочих мелочах. Повисшее между ними напряжение после недавней перепалки даже не думало ослабевать, а воздух в помещении был словно наэлектризован. Спустя немного времени, оплатив счет и оставив щедрые чаевые официанту, Сону предложил вызвать Минджу такси. — Ты что уже домой собрался? — Да, настроение совсем упало, да и дома там еще дела. — Сону, милый, я хочу посмотреть, где ты живешь. Заедем к тебе? Милый, — эхом пронеслось в голове Ни-Ки. Парень, ошарашенный неожиданным предложением, взглянул на Ни-Ки. Тот был в не меньшем шоке от навязчивости девушки, хоть и не подал виду. — Э-э, ну, я не знаю… Понимая, что парня нужно спасать, Ни-Ки ответил за него. — Едем. Теперь уже парочка уставилась на него: Минджу с возмущением, а Сону — с надеждой. — У меня денег нет, забыл дома бумажник и телефон разрядился. До дома на своих двоих далеко идти, дружище, выручай. Переночую у тебя? — Ты совсем офигел? Сону, дай ему денег на дорогу, потом отдаст, — не скрывая своего раздражения, предложила девушка. — Н-нет, погоди, я так не могу, Ни-Ки же мой друг, я… — Сону! — Я-я… Он посмотрел на парня в поисках поддержки. Ни-Ки опять вопросительно выгнул бровь, ожидая решения друга. — Ни-Ки едет ко мне. — Ладно, возьмем его с собой, — процедила девушка, затем мягко добавив, — твоя же квартира. В итоге Минджу напросилась «в гости» к Сону, и тому пришлось пойти у нее на поводу, чтобы не создавать очередной конфликт с матерью. Конечно, та наверняка пожалуется, если он обидит ее отказом. Как же он устал от этих бесконечных ссор на пустом месте. Давление и стресс — все, что он испытывал последнее время из-за общения с ней. Чувство опустошенности, ненужности, беспомощности — вот, что оставалось на душе после того, как она, хлопнув дверью, игнорируя все слова сына убегала от диалога, убегала от него, не желая ничего слушать, не желая слышать. А зачем? Мама права и точка. Мама лучше знает. Ты сплошное разочарование, Сону. Ты не должен был стать таким, я хотела для тебя другого! Он слышал это всю жизнь, все 20 лет. Она неосознанно разрушала все то доброе и светлое, что ее сын тщетно выстраивал. Попытки поговорить, донести свои мысли, поделиться чувствами, все это рушилось об ее упрямство, гордость и нежелание признавать свои ошибки. Он каждый раз надеялся получить поддержку, защиту, а этого не было, никогда. В ответ он слышал лишь требования и упреки. Семя боли, что уже дало ростки, заставляя мальчика мучиться, посадил в нем самый близкий, самый родной человек, что у него был. Нет, уже не самый. Он давно перестал чувствовать себя в безопасности рядом с ней, безусловная любовь и понимание больше не исходили от мамы. Все это он получал от другого человека — чужого, но ставшего дороже и ближе всех. Ни-Ки сидел на переднем сиденье такси, когда они вместе с Сону и Минджу направлялись к хену домой. За всю дорогу он не сказал ни слова, кроме как поздоровался и попрощался с водителем. Иногда поглядывая в зеркало заднего вида, он ловил беспомощный взгляд Сону, когда тот грустно смотрел на него. Парень был вынужден терпеть нелюбимые руки девушки на себе и слушать ее пустые разговоры и раздражающий смех, иногда поддакивая и кивая в ответ. Видя эту картину, пламя ненависти разгоралось в Ни-Ки все сильнее. Приехав, девушка первым делом попросилась в туалет, а парни прошли в просторную кухню. Младший, облокотившись на барную стойку, выпил стакан воды. — Нет ничего покрепче? — Кофе? — Если с коньяком. — К меня нет, ты же знаешь… — Не пьешь, да, хороший мальчик. Сону смущенно отвернулся, протирая стол. - Давай свой кофе. Хен, довольно улыбнувшись достал банку из верхнего шкафчика, приступил к варке напитка. — Ну и зачем ты ее привел? — Она сама, я даже не успел ничего сделать, — Сону было очень некомфортно говорить с ним о Минджу. — Тобой вертят как хотят, используют, а ты? Как ты себя чувствуешь? — Не знаю… я не знаю, что сказать, — Сону закрыл лицо руками от переполняющего его чувства стыда и злости на самого себя. Ни-Ки подходит к нему сзади, поднимает руки, собираясь обнять, прижать к своей груди сильно-сильно, окутать лаской и любовью, закрыв от всех неприятностей, как вдруг из коридора послышался хлопок двери. На кухне появляется Минджу и садиться за столик. — Ну что будем делать? — А ты что собиралась? — Ни-Ки непринужденно отошел и сел напротив. — Мы собирались побыть вдвоем. Ни-Ки было уже не до шуток, видно, что ситуация начинала его не просто раздражать, а приводила в бешенство. — Да неужели? Он так и сказал? Поехали ко мне, посмотрим фотки, чай попьем, или давай я тебе свою коллекцию пластинок покажу. М-м, Сону хен? — Про фотки мое любимое, — хихикнул тот, не оборачиваясь, — Ни-Ки очень любит шутить, жаль, что не умеет. — В самом деле, можно подумать, что он ревнует, — женский голос заставил Сону напрячься. — Не переживай, я же не запрещаю ему с тобой общаться, — обратилась она к Ни-Ки, — и я хочу дружить с его друзьями. — Не запрещаешь? — он прыснул от смеха, — круто, ты теперь моя любимая девушка Сону хена. Остальные, что были до тебя, меня не очень жаловали, говорили, я плохо на него влияю. Поэтому они и бывшие, он всегда выбирал меня. Сону осторожно посмотрел на них через плечо, Минджу непонимающим взглядом уставилась на Ни-Ки. — Да шучу, — тишину прорезал низкий голос, — ты посмотри на него, стеснительный, скромный мальчик из благополучной семьи. Какой из него бабник? — Другое дело ты, — буркнул себе под нос Сону, снова отвернувшись — Другое дело я. Кофе, наконец, был готов. — На держи, Минджу, ты будешь? — Нет, не хочу, — ответила она, уставившись в телефон, слушай, а у тебя какой этаж? — Двадцать восьмой. — Я пойду посмотрю комнату? — Угу. Она поднялась и исчезла в темноте коридора снова. Кофе был еще горячий, Ни-Ки не притронулся к нему. Сону же прислонился к барной стойке, скрестив руки на груди. Голос друга привлек его внимание: — Что, плохо? Душно как то, не находишь? — Угу. Дурацкая ситуация. — Кого на полу положишь? Меня или ее? — Перестань, что-нибудь посмотрим, и она уедет. Не понимаю, чего это она…вообще не видит, что мне некомфортно. — Может, — младший поднялся со своего места и встал у окна, — ты ей понравился? — Нет, не может быть…это плохо, нехорошо как-то получится. — Нехорошо…ты ведь все всегда делаешь правильно, — он обернулся, — а это правильно? Сону непонимающим взглядом уставился на него в ответ. — Привел наивную, юную девушку домой, явно не мультики смотреть. К чему все это? Почему ты ей позволяешь так с собой обращаться? Сону понимал, что Ни-Ки сейчас говорит не только о Минджу. — Прости…я не хочу этого, ты же знаешь. Знаю, — Ни-Ки понимал. Он понимал и жалел парня, ставшего заложником ситуации, зажатый меж двух огней. Потерять одного близкого человека, обретя другого. Он не может выбирать, это жестоко. Жестоко и нечестно. Ты хотел, чтобы все было так просто? Да! Почему нет? Почему все должно быть так сложно? Почему жизнь обязательно должна быть сложной? Кто это придумал? Кто установил эти правила? — Сону хотелось выть от этих мыслей, что населяли его голову. Они смотрели друг на друга глазами полными отчаяния и сожаления, стояли в оглушающей тишине. — Какой у тебя вид из окна в спальне, охренеть просто, — донеслись слова девушки из глубины квартиры. Ни-Ки закатил глаза. — Не представляю, что бы было, если бы мы с ней остались здесь одни, — прошептал старший. — Переспал бы с ней? Откровенный вопрос застал хена врасплох. — Что? Нет… я бы не стал. Как…как ты можешь? — И чем бы вы тогда занимались? — Ни-Ки вдруг подошел к нему, сводя расстояние между ними к минимуму. — Я…я бы не пустил ее. Сбежал бы из кафешки, — посмотрев на губы Ни-Ки, он добавил, — через окно. — Какой жмот, лишь бы не платить за даму. Не успел Сону посмеяться над шуткой, как вдруг губы друга накрыли его, а грубые руки сомкнулись на его шее. Сону не успел опомниться, как приоткрыл рот и ответил на поцелуй, впуская язык Ни-Ки буквально на миг, на секунду, не осознавая, что происходит. — Придурок! — он резко отталкивает парня, стараясь высвободиться из его хватки. Не отрывая рук от его лица, Ни-Ки сосредоточенно вглядывался в его глаза, пытаясь прочитать в них несогласие, сомнение — не увидел. Тяжелое дыхание нарушало тишину. Младший снова жадно впивается в губы хена, не желая делить их ни с кем другим, вжимает его собой в столб барной стойки, закрывая, пряча от всех остальных. Говоря самому себе: «не отдам». Сону что-то промычал ему в губы, хлопал по спине, пытаясь отстраниться, но не мог больше сопротивляться — не хотел, это было противоестественно. Он сдался под натиском сильных рук, приятного запаха одеколона и языка, что нагло вторгся в его рот. Страсть, с которой Ни-Ки набросился на него, буквально обволакивала тело, брала над ним контроль, лишала воли. Сону тихо простонал имя друга, когда тот легкими поцелуями осыпал его шею. Голова шла кругом от его прикосновений, хен не мог устоять и зарылся пальцами обеих рук в иссиня-чёрные волосы. Приятно. Губы Ни-Ки вновь поднялись к любимому лицу, а руки уже блуждали под футболкой, лаская податливое тело, вызывая приглушенные поцелуем стоны удовольствия. Увлеченные друг другом, парни не услышали приближающиеся шаги. Минджу застыла на месте, увидев перед собой недвусмысленную картину. Ее взгляд был растерянным, но сразу же сменился на злобный и обиженный, как только Ни-Ки открыл глаза, почувствовав что-то. Не прекращая поцелуй, он пронзительно смотрел прямо на нее. Не скрывая своей неприязни и злорадства, как бы насмехаясь над ней, он говорил одним лишь взглядом: Мой. Показав свое превосходство, он вновь прикрыл глаза, возвращая все свое внимание хену. Оскорбленная увиденным, девушка стремительно побежала прочь из этого места, громко хлопнув дверью. Сону распахнул глаза, поняв, что случилось, но Ни-Ки не дал ему отстраниться и на этот раз, прижимаясь к нему еще сильнее, давая ему почувствовать свое желание, выпирающее сквозь одежду. Ну и ладно, ну и плевать, пусть знает. Хочу забыться здесь и сейчас, с ним, — думал Сону в этот момент. Сдерживаемые до сего момента желания, выплескиваются неистовым потоком, сметая все на своем пути. Младший легко подхватывает парня на руки, заставляя того обхватить его торс ногами и покрепче ухватиться за его плечи, и несет в сторону спальни. В его руках Сону был совсем маленьким и хрупким, казалось, всего одно неверное движение может раздавить его. Ни-Ки всегда был очень аккуратен и нежен с ним. Дойдя до места, он опускает хена на кровать, а сам на коленях придвигается ближе, оказываясь между его ног. Опустившись еще ниже, он уверенными движениями снимает с него футболку, когда тот нерешительно, избегая взгляда, делает тоже самое с его, что вызывает у Ни-Ки искреннюю улыбку. Мой милый мальчик, такой стеснительный и такой нетерпеливый. Ни-Ки рассматривает его худощавое тело, медленно проводит по нему рукой: от ключиц, по выступающим ребрам и ниже, наблюдая, как ткань штанов хена все больше натягивается и бугор под ней становится заметнее. Младший снова припадает к любимым губам, несильно кусает их, боясь сделать ему больно, ведь он такой нежный и чувствительный, с ним нужно обращаться бережно. Сону отвечает ему тихими стонами и осмелевшими прикосновениями. Дрожащие пальцы хаотично цепляются за ремень Ни-Ки, в безуспешной попытке расстегнуть его. Младший смеется ему в губы, перехватывает его руки и убирает в сторону. Немного приподнявшись, он сам избавляется от лишней одежды, пока Сону возится со своей. Когда уже полностью обнаженный Ни-Ки вновь наклонился к хену, тот резко толкнул его, переворачивая на спину. Младший был в легком шоке от перехватившего инициативу в свои руки друга. — Что ты задумал, малыш Сону? — дразнит он. На порозовевшем от волнения лице старшего появляется смущенная улыбка. Ему неловко комментировать свои действия и желания, но при этом так хочется сделать приятное любимому, не удержаться. Ответом на вопрос стали робкие, множественные поцелуи в шею, скользящие вниз, к плечам, часто вздымающейся широкой груди. Одной рукой Ни-Ки зарылся в светлые волосы парня, другой — держался за прутья у изголовья кровати, стараясь таким образом не сорваться раньше времени. Старался держать себя, давая свободу действий старшему, хотя это стоило ему огромных усилий. Губы Сону нежно касались идеального, спортивного тела, посылая волну удовольствия в самую чувствительную его часть. Ни-Ки прикусил губу, наблюдая за хеном, мучительно медленно спускающимся все ниже и ниже. Немного вспотевшими от волнения пальцами, Сону обхватывает почти полностью возбужденный член Ни-Ки, медленно скользит по нему вверх-вниз, вверх-вниз, затем еще и еще. Он пока не решается смотреть на его лицо, он сосредоточен только на своем деле. Младший же едва сдерживает стоны, что провоцировали эти манипуляции. Он убрал руку с головы парня, поднес к его лицу, осторожно провел пальцами по влажным ярко-розовым губам. Сону медленно опускается к его члену и неспеша начинает проводить языком по всей длине, снизу вверх, с одной стороны, с другой, с одной, с другой. Ни-Ки откидывается на подушки, одной рукой сминая простынь. Он закрывает глаза, запрокинув голову, как только чувствует себя внутри горячего влажного рта. Он выдыхает громко, протяжно, когда хен заглатывает его глубже, посильнее втягивая щеки. Хен уже хорошо знает, как нужно делать это правильно, чтобы Ни-Ки было приятно, чтобы было так хорошо, чтобы вынудить его силой оттаскивать его от себя, не желая закончить преждевременно. Он хотел этого больше всего, услышать, как тот задыхается собственными стонами, комкает простыни под собой, заставить не сдержаться и увидеть растерянность на его лице, хотел буквально высосать из него все соки. Все эти мысли роились в красивой невинной головушке Сону. Хен начинает интенсивные движения языком вокруг члена Ни-Ки, все больше и напористее вбирая его в себя, помогает себе рукой у основания, слегка сжимая его. Долгожданный сладкий стон удовольствия слетает с губ. Дыхание Ни-Ки учащается, сдерживаться больше нет сил, остаются считанные секунды и его накроет лавиной сильного оргазма, и он полностью потеряет контроль и кончит в жаждущий, теплый рот. Старший увеличивает темп, двигая головой быстрее и быстрее, чувствуя подступающую дрожь парня и утопая в его вздохах. Не останавливаться. — Все…все! — хриплый голос прерывает его. Ни-Ки рывком тянет Сону вверх, крепко обнимает и переворачивает того на спину. Оказавшись сверху, он одной рукой хватает обе руки хена и поднимает их над его головой, крепко сжимая запястья. Он наклоняется к самому его лицу и, запыхавшись, произносит: — Неплохо, — он неспеша целует одну щеку, затем другую, задерживается на лбу, — но… — он снова смотрит на Сону, — ты забылся, здесь у тебя столько власти, сколько я захочу тебе дать. А ты наивно полагал, что можешь показать кто тут главный. Он сжал руки старшего чуть сильнее, тот тихо пискнул. — Но мне понравилась твоя жадность и самоуверенность, — добавил он и припал к опухшим губам хена, бесцеремонно проникая внутрь своим языком, вытягивая из него весь воздух. Оторвавшись от его губ, младший отпускает его ослабшие руки. Пока Сону пытается отдышаться после случившегося, Ни-Ки уже роется в тумбочке в поисках смазки, что сам когда-то оставил там. — Не здесь, — раздается за спиной. Сону наклонился. Он перепрятал ее, приклеив скотчем к доске под кроватью, на всякий случай, чтобы никто даже случайно не нашел. Достав, он передает тюбик другу. — Больше не смей, — говорит Ни-Ки, — не прячь, ясно? — Угу, — кивает хен. — Не бойся, слышишь? — он вновь наклоняется к парню совсем близко, обхватывает большими ладонями маленькое лицо и шепчет в губы, — не бойся ничего, я с тобой. Поцелуй. Глубокий, неторопливый, тягучий словно мед. Пока их покрытые испариной лбы соприкасаются, внизу руки Ни-Ки возятся со смазкой. Приятная прохлада. Толчок. Ноги Сону вновь обхватывают подтянутое тело парня, а руки цепляются за сильные плечи. Он зажмуривается от внезапного чувства заполненности, привыкая. Ни-Ки не двигается, внимательно наблюдая за реакцией своего хена. Тот открывает глаза, хлопает длинными ресницами и кивает. — Расслабься, — младший поглаживает бедро парня, — во-о-от так. Чувствуя, что старший стал слабее его сжимать, Ни-Ки медленно начинает двигаться, постепенно увеличивая темп. Сону больше не прячет взгляд, полностью расслабляется, чувствуя комфорт и предвкушая прилив удовольствия. Ни-Ки ускоряется еще немного, держась одной рукой за бедро хена, второй опираясь на постель. Сону притягивает его за шею и дарит свой нежный, смазанный поцелуй. Ни-Ки продолжает двигаться, не сдерживая рваных вздохов. Старший старается подстроиться под парня, двигаясь ему в такт, ускоряя приближение к пиковой точке. Он готов утонуть в его руках, раствориться в пучине наслаждения, куда они его утаскивают. Наслаждение с толикой легкой боли, что придает контрастности этим ощущениям, делая их острее и ярче. Из горла Сону вылетают громки стоны. Он старается их приглушить, уткнувшись в плечо Ни-Ки, но непрерывные ритмичные движения мешают ему это сделать. Некоторые стоны переходят в крики удовольствия, что поднялось к груди, подбираясь выше и выше, норовя дотянуться до рассудка. Ни-Ки чуть замедляется, все не желая мириться с быстрой кульминацией. Вдруг рядом с ними из кармана джинсов доносится мелодия звонка телефона. — Черт, — говорит Сону, смотря на источник звука. Ни-Ки это не останавливает, он продолжает свои действия. Звонок продолжается несколько секунд, замолкает и возобновляется вновь. Хен не хочет брать трубку — позвонит и перестанет. Не перестал. Третий раз. — Ответь, — вдруг низкий голос обращается к Сону, тот не понимая смысл этих слов, просто смотрит на того. — Ответь или это сделаю я. Сону быстро отпускает Ни-Ки, хватает телефон, еле попадая по экрану, отвечает. — Я за-нят, мы…я не мо-гу говорить. Ни-Ки смотрит на хена, не замедляясь и уже чувствуя накатывающее удовольствие. — Ага…потря-я-сающяя да, очень, о-о-чень нравится, не мешай нам, по-том. Он отключает телефон и, чуть не уронив, отбрасывает на тумбочку. Ни-Ки же, наклоняясь к нему, входит до упора, что заставляет Сону прогнуться в спине и издать звонкий стон. Руки старшего находят шею любимого и хватаются за нее покрепче, что позволяет Ни-Ки поднять его, усадить на свои бедра и, придерживая за ягодицы, продолжить. Толчки становятся все резче, грубее. Сону сам охотнее и быстрее двигается на нем, впускает его в себя больше, глубже и… — Ни-Ки, — вырывается у него. — Хен, — младшему нравится называть его именно так в этот момент, не по имени. — Ни-Ки. — Да? — А-ах, — по его телу пробегает дрожь. Их пошлые стоны эхом отражаются от стен, становясь все громче и протяжнее. Сону кончил первым, изливаясь себе на живот, чуть запачкав и Ни-Ки. Тот, в свою очередь, делая последний толчок, притягивает парня, словно собирается поцеловать, но останавливается в паре сантиметрах от губ, глядя в его затуманенные глаза и приоткрыв рот, изливается внутрь. Оба летят в бездну. А затем приземляются на влажные простыни и мягкие подушки. Вспотевшие, запыхавшиеся, разгоряченные они пытаются выровнять дыхание и прийти в себя. Пару минут спустя Ни-Ки нехотя слезает с Сону, на котором лежал все это время. Он не хотел, ведь под ним хен в безопасности, он никуда не уйдет, с ним ничего не случится, никто не причинит ему боль. Младший ложится рядом, обнимает его и по привычке целует в лоб. Он помнит, что больше всего Сону любит именно это место — поцелуй в лобик. Хен мило морщит носик и, закрывая глаза, утыкается младшему в шею. — Я люблю тебя, — тихо говорит он. Ни-Ки перебирает волосы парня, массируя его голову мягкими успокаивающими движениями. — Ты моя свобода, — продолжает сонно бормотать хен. — А ты — мой дом, тихий, уютный, теплый, — Ни-Ки заметил, что Сону уже провалился в сон, но все равно продолжил, — мой второй дом. Он осторожно берет руку Сону, подносит к своим губам и оставляет на каждом пальчике невесомые поцелуи. — Я тоже люблю тебя, малыш Сону. Накрыв себя и Сону мятой простынкой, Ни-Ки тоже вскоре засыпает. Рассветные лучи солнца постепенно пробирались через неплотно закрытые шторы в спальню, а затем и кухню, где на небольшом столике стоял уже давно остывший кофе.