Хëн всегда рядом

В преддверии камбэка воздух в особняке, который сняли для парней, чтоб быть 24/7 вместе, казался сжатым, как пружина, накаленным и очень тяжелым. Казалось запали спичку и все рванет от общего напряжения. Каждое движение, каждый взгляд были пропитаны раздражением, тревогой и большой ответственностью, которая спустя четыре долгих года, давали о себе знать, как никогда раньше. Парни спорили, потом приходили к общему мнению, много шутили, смеялись. Напряжены были все из семи, но большая половина с легкостью с этим справлялась. И если для Ким Тэхёна это время было очередным этапом, где его уверенность служила якорем, то для Чон Чонгука оно превращалось в бездонный колодец тревоги. Его излишний перфекционизм душил в который раз. Тэхён наблюдал за ним весь день. Не открыто, не с жалостью, а с тихой, гипнотизирующей внимательностью хищника, старшего хёна, который заметил, что его младший попал в западню собственных мыслей. Так и сегодня, перед очередными съемками Чонгук метался по гримерке, распеваясь без устали, повторяя движения, которые знал лучше, чем свои пять пальцев. Его глаза обычно ясные и блестящие, и такие большие, сейчас напоминали потрескавшееся стекло и казались какими-то лишенными жизни с тяжелым прищуром. Тэхён видел эту суету, видел, как вздрагивают пальцы младшего, перебирая подол пиджака, как бешено пульсирует жилка на виске, как ходят желваки. В коридоре, пока никто не видел, он подошел со спины. Чонгук, погруженный в свой бесконечный внутренний монолог, вздрогнул, но сразу же обмяк, когда сильные, спокойные руки сомкнулись на его талии. Он знал кто это. Тэхён уткнулся носом в изгиб шеи, оставляя почти невесомый нежный поцелуи вдоль линии роста волос, там, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Горячее дыхание обжигало затылок, заставляя Чонгука прикрыть глаза и выдохнуть, разбивая тот самый камень, который давил на грудь. -Хён… - прошептал Чонгук, его голос сел от усталости. -Тише, - бархатным баритоном отозвался Тэхён, не разрывая объятий. -Я здесь, -от этого голоса всегда мурашки бежали по телу у Чона, -расслабься, прошу. Это был их личный запрещённый приём. Объятия, всегда перетекающие в нечто большее, чем простая поддержка. Граница, которую они старались не переступать, но которая в такие минуты превращалась в тонкую, едва заметную нить. Поцелуи украдкой, случайные касания ладоней, а иногда, когда напряжение достигало апогея, они сбегали туда где могли оставаться наедине и ласковые руки в полумраке, искали друг друга, чтобы сбросить это назойливое, нервное возбуждение. Но сегодня, когда съемки позади и парни вернулись в особняк, Тэхён чувствовал, что нужно нечто иное, нужно младшего спасать. Не просто физическая разрядка, а глубокая, тотальная эмоциональная. Впереди тур, а выгорание это худшее что может случиться. Вечер. Парни разбрелись по своим комнатам. Было желание только лечь на мягкую постель и забыться в своих страхах, проблемах, усталости. Чимин пошел с Юнги пропустить немного виски, чтоб расслабиться, остальные в душ и спать. Лишь Чонгук не находил себе места. То сидел на кухне пил молоко, то включил телевизор, но его не смотрел. Много разных не нужных движений. В итоге ушел к себе. Ким все это видел, но в свою комнату не пошел. Он отправился к макнэ. Тихий стук. Чонгук в это время стоял перед окном, сгорбившись, сжимая в руках телефон, на экране которого мелькали разные комментарии на видео с их интервью. Его челюсть была сжата так сильно, что желваки ходили ходуном. -Входи, открыто, - бросил он, не поднимая головы, отчего-то никого не хотелось видеть. Тэхён вошел бесшумно, защелкнув за собой дверь, отрезая их от остальных. Ким прислонился спиной к двери, изучая изгиб спины младшего и следя какое-то время за ним. Нервозность прослеживалась в каждом микродвижении. Казалось он даже дышал тяжело и прерывисто. Глупый мальчишка. -Чонгук-и, ты напряжён. Что случилось? –проникновенно, он знал как воздействует на парня. -Всё хорошо, хён, - автоматически ответил Чонгук, но голосе читалась какая-то злость. На кого? На что? На себя? В голове младшего крутилась сотня шестеренок, не переставая, как вечный двигатель, загоняя от этих мыслей в угол. Тэхён сделал шаг. Почти не слышный, только спортивки шелестели. - Не ври мне, -в голосе не было давления и напряжения. Только констатация факта. Чонгук дёрнул плечом, пытаясь скинуть наваждение и будто бы не желая это обсуждать. -Хёёён… -протянул он с ноткой раздражения, но оно тут же угасло, когда Тэхён оказался за спиной. Воздух в секунду стал насыщенным и тягучим. Чонгук втянул знакомый и такой желанный запах, который настойчиво проникал в каждую клеточку и обволакивал словно кокон. Ким снова обнял его со спины, прижимая к своей груди. Его ладони, затем, легли на напряженные предплечья младшего, поглаживая кожу через тонкую ткань футболки. Поцелуи снова посыпались по шее, на этот раз более медленные, липкие, обжигающие. -Успокойся, Гука, -шептал Тэхён, его голос был подобен густому, тягучему мёду. -Тебе нужно расслабиться. Ты же не можешь вечно держать в себе этот ураган. Минута, вторая, пятая. Ким чувствовал, как под его длинными пальцами, под его нежными губами напряжение начинает таять. Плечи Чонгука опускались, мышцы расслаблялись, дыхание выравнивалось, переставая быть рваным и поверхностным. Он откинул голову назад, на плечо Тэхёна, глаза закрылись сами собой. Ким ловил свой личный кайф, от того как влияет на младшего. От этого у самого бежали предательские мурашки. Ласковый шепот на ухо, едва касающиеся кончики пальцев, скользящие по груди, задевающие соски, творили магию с Чоном. Минут через пятнадцаать он обмяк совсем, словно безжизненное тельце. -Хён… спасибо, - выдохнул он, и в этом шепоте было столько благодарности, что у Тэхёна защемило сердце. - Ты моё спасение. Всегда. Ким неспешно развернул его к себе лицом, но не отпустил, все так же обнимал. Глаза Тэхена были спокойны, как омут, но в глубине разгорался тот самый демонический огонь, который Чонгук так любил и боялся одновременно. Он заставлял медленно гореть, но это было нечто успокаивающее. -Гука, ты ведь мне доверяешь? -Да, хён…- ответ последовал незамедлительно. -Свою жизнь тоже? - Тэхён чуть склонил голову, проверяя, подтверждая свои мысли. -Да, хён, ты ведь знаешь. -Я хочу, чтобы ты расслабился сильнее. Отбросил тот ненужный сейчас контроль, - произнес Ким. Мурашки пробежали по коже младшего. Тэхен не спеша погрузил руку в карман спортивок и тут же вытянул ее. В тусклом свете ночника блеснула алая шелковая лента. Широкая, мягкая, переливающаяся на свету, как кровь. Чонгук уставился на неё, и в его глазах на мгновение мелькнула паника, но в тоже время было любопытно. -Давай попробуем, - сказал Тэхён, перекатывая моток в пальцах, его проникновенный голос невидимыми волнами понизали небольшую комнату, отражаясь от стен легким эхом. -Ты… хочешь меня связать? -голос Чонгука стал на тон ниже, появилась легкая хрипотца. -Не совсем, Гука. Я хочу твой контроль забрать себе. Временно. Я хочу, чтобы ты расслабился, зная, что тебе не о чем сейчас думать и переживать. Давай? -Хён… ты серьёзно? - Чон посмотрел ему в глаза, ища подвох, но наткнулся на абсолютную, стопроцентную уверенность. Ким подался вперед, его лицо пересекло личную границу макнэ, когда он прошептал: - Как никогда серьёзно, Гука. Чонгук судорожно сглотнул. Адреналин, смешанный с томительным ожиданием, разлился по телу, прогоняя остатки тревоги. -Хорошо. Я согласен, - выдохнул он. -Но… давай так… - продолжил старший, -если что-то пойдёт не так… стоп-слово- Golden. -Хорошо,- кивнул Чон, и в его глазах промелькнула нежность. -Повернись ко мне спиной, -мягко приказал старший. Чонгук послушно развернулся. Тэхён, успокаивая снова прижался всем телом к младшему. -Не бойся, дыши спокойно, это не страшно, но не привычно, –тихо шептал Ким, поглаживая торс. –Главное не дергайся, а я сделаю все нежно и умело. Расслабься. Он взял запястья младшего, чувствуя бешеный пульс, и медленно завел их за спину. -Мой малыш, - шепнул Тэхён ему прямо в ухо, используя это сокровенное, милое прозвище, которое использовалось только тет-а-тет, от которого у Чонгука всегда поджимались колени. -Не бойся. Расслабься. Просто доверься мне. Тот только кивнул в знак согласия. Шелк скользнул по коже. Тэхён действовал с выверенной точностью и нежностью, он практиковался с учителем ригером долго, об этом никто не знал из парней в группе, это его маленькая тайна. Он делал витки, каждый раз проверяя, не слишком ли туго? Свободно ли проходят пальцы? Он шептал на ухо парню то, что Чонгук хотел услышать: «Ты самый талантливый, ты всё делаешь правильно, ты лучший из лучших, выдохни». Он контролировал пульсацию, поглаживая внутреннюю сторону запястья, успокаивая, замедляя ход тех шестеренок, которые не давали остановиться мыслям. -Думай обо мне, -шептал Ким, -о себе, о том как здесь уютно нам вдвоем, как твое тело расслабляется, как груз мыслей улетучивается. Это был не плен. Это было освобождение. Чонгук чувствовал, как мысли надоедливые, колючие, роящиеся, как мухи, отступают. Осталось только ощущение. Приятное ощущение. Гладкость шелка, его прохлада, сменяющаяся теплом тела, нежная мягкость, в совокупности с прикосновениями старшего, то, как лента обвивает руки, создавая невесомые, обволакивающие объятия. Мурашки стаями пробегали по спине, поднимаясь к затылку. Тэхён улыбнулся, чувствуя эту реакцию. - Всё хорошо, Гука? -Да, хён… - выдохнул Чонгук, и его голос звучал отстранённо, словно издалека. — Слишком хорошо. С тобой хорошо. Закончив с узлом, Тэхён обошёл Чонгука. Остановился напротив. Он взял его за подбородок, заставляя поднять лицо. Это было, чем то новым, странным, разрывающим сердце. Сильные, уверенные пальцы Тэхёна, алая лента на запястьях позади и беззащитные, распахнутые глаза Чонгука, одно осознание этого будоражило. -Посмотри на меня, малыш, - приказал Ким. Чон открыл глаза. Он утонул в черных омутах Тэхёна. В них не было сомнений и паники. В этом взгляде было обещание защитить от всего мира, включая самого себя... и желание... -Хён… - голос Чонгука сорвался на хриплый, умоляющий шепот. - Поцелуй меня. Тэхён сам этого хотел до покалывания в кончиках пальцев. Он чуть подался вперед, сокращая расстояние. Их губы встретились. Не спешно, нежно. Сначала просто легкое касание. Дразнящее, завлекающее. Чон облегченно выдохнул и чуть приоткрыл губы позволяя Тэхену большее, чем простое касание. Ким понимал все без слов, он запустил руку в шелковистые волосы и с наслаждением углубил поцелуй. Он смаковал мягкие губы, медленно, тягуче со всей своей страстью и в то же время нежностью. Горячим языком очерчивал контур, проходил по кромке белоснежных ровных зубов. Касался заботливо той маленькой любимой родинки под нижней губой. Нежно всасывал пирсинг, который одним своим видом заводил не на шутку. Чон задрожал всем телом. Инстинктивно он дернул руками, желая прикоснуться к лицу хёна, вцепиться в его плечи, но руки не слушались, скованные шелком. Осознание этого ударило будто током. Он действительно не контролировал ситуацию. Мысли о работе вмиг покинули голову. Тэхён нехотя отстранился от губ, но не убрал руку с затылка, перебирая нежность волос. -Всё в порядке, Гука?-звучало чуть взволнованно, но очень тихо. -Да, хён… - выдохнул Чонгук, исчезло напряжение окончательно. Тэхён снова припал к его губам, легкими, быстрыми поцелуями, затем перешёл к скуле, к изгибу челюсти, к шее. Он целовал чувствительную ямку под ухом, там где уверенно покоилась его знаменитая семерка, кусал ключицы, оставляя влажные розовые следы. Чонгук выгибался в его руках, будто тело стало гуттаперчевым, судорожно ловил ртом воздух, растворяясь в этом невероятном ассортименте ощущений, которые Тэхён щедро дарил ему и тихо поскуливал. Но когда реальность поплыла слишком сильно, когда чувства накалились до предела, а страх потерять себя стал слишком паническим, из приоткрытых уст вырвалось: -Golden… Слово разрезало тишину. Тэхён остановился молниеносно и, ни секунды не медля, плавно обошёл Чонгука. Схватил ножницы, которые лежали рядом. Одним выверенным точным движением разрезал их. Алая ткань тут же ослабла и с лёгкостью опала на пол, освобождая слегка покрасневшие запястья. Чон развернулся на негнущихся ногах и, не дожидаясь ни слова, обвил руками шею Тэхёна, уткнувшись носом в его плечо. -Мой, малыш, -встревожился Ким, -все хорошо, он прижал парня к себе. Поглаживая того по спине. – Я здесь, с тобой, тихо, я рядом, -он шептал еле слышно, будто пел колыбельную. Дыхание парня стабилизировалось, становилось равномерным, спокойным. -Хён… полежи со мной, - попросил он хрипло, всё ещё вздрагивая от переизбытка эмоций. -Конечно, малыш, я не уйду, -Тэхен откинул одеяло. Потом потянул за футболку, оголяя тело Чонгука. Спортивки тоже полетели на стул. –Ложись, Гука! Они легли на кровать. Тэхён прикрыл младшего мягким одеялом. Затем обнял его поверх, поглаживая по спине, нашептывая что-то бессвязное, но успокаивающее. Разморенный, опустошенный от тревог и наполненный странным, долгожданным покоем, Чон чувствовал, как веки становятся неподъемными. Его дыхание выровнялось, углубилось, и он провалился в сон без сновидений такой глубокий, целебный, первый за последние две недели. Тэхён долго лежал неподвижно, вслушиваясь в дыхание младшего и наслаждаясь этим сладким моментом, пусть хотя бы так, но он рядом. Слышит его дыхание, чувствует сердцебиение, вдыхает такой родной, и такой далекий аромат. Потом, убедившись, что младший спит, осторожно высвободился, чтобы не разбудить. Нагнулся, поднял с пола ленту, аккуратно смотал её. Она ещё хранила тепло тела. Он поднес ее к носу. Лента пахла им. Его малышом. Ким посмотрел на спящего Чонгука. Это расслабленное лицо, приоткрытые, такие чувственные и любимые губы, больше не сведенные брови. Тэхён склонился и почти невесомо поцеловал его в висок, коснувшись губами мягких ароматных волос. Это наваждение… -Мой малыш, - прошептал он одними губами. -Хен всегда рядом. Сладких снов. Сжав в руке алый шелк, который, он обновит, обязательно, бесшумно вышел из комнаты, оставив за собой только покой и тихий щелчок закрывающейся двери.