Скажи, что я твоя плохая идея

      Подразделение ФБР по среднему западу. Семь часов пятьдесят пять минут по местному времени. Понедельник.       Генриетта заканчивает подготавливать рабочий стол к началу новой трудовой недели. Придерживая голову, она пытается сообразить, что сделать дальше: взбодриться чашкой кофе или всё-таки передать доделанный наспех отчет, который в принципе должен был составить агент Монро. Безотказность — худшая черта в человеке — по мнению самой девушки.       Устроиться сюда год назад помог ее отец, который работал управляющим. Коллеги за спиной считали, что она попала сюда незаслуженно, а за счет родства. Отец на прошлой неделе вышел в отставку и на его место подобрали кого-то со стороны. Генриетта только слышала, что раньше он работал агентом в DSO.       Охая, она поднимается с кресла и прикладывает пальцы к вискам. Бум-бум. Выходные не прошли даром. Со страдальческим кряхтением девушка потягивается всем телом, надеясь таким образом проснуться. Утренний душ не смыл остатки бурного веселья в гостях подруги, вышедшей на этих выходных замуж.       — Убейте меня-я-я, — стонет Генриетта, запрокидывая голову назад.       Оставаясь неподвижной, она вдруг слышит, что дверь в офис распахивается. Рубашка с плеча сползает. Никого больше за утро девушка не собиралась встретить, поэтому на внешний вид забила. Незнакомец окидывает ее беглым взглядом и проходит мимо.       — Доброе утро, — озадаченно произносит администратор, наблюдая за тем, как мужчина средних лет минует пропускной пункт и скрывается из виду. — Сама вежливость.       Через полчаса на кухне ей попадается коллега по имени Грейс Эшкрофт.       — Слушай, этим утром какой-то невоспитанный мужлан…       — А, Леон, — неловко улыбается светловолосая девушка, стоя возле микроволновки. — Леон Кеннеди. Он теперь наш новый босс. Ты чего? — машет она рукой перед ее лицом.       — Ничего, — механически поправляет Генриетта теперь застегнутую на все пуговицы полупрозрачную черную рубашку, под которой надета того же цвета майка. Она подходит к столу с кофемашиной, но тут дверь вновь неожиданно распахивается и некто чуть не сбивает ее с ног.       — Утра, — улыбается Грейс новоиспеченному начальству, доставая завтрак. — Знакомься, это Генриетта. Она дочь…       — Я в курсе. Мне сообщили, — монотонно-низким голосом отвечает мужчина. — Утра, — наконец-то здоровается он с подчиненными и целенаправленно идет к холодильнику. Краем глаза Генриетта отмечает, что в целлофановом пакете находится готовая еда в контейнерах.       Сто процентов холостяк.       — На мне узоры?       — Я спешу, так что… — торопится Грейс ретироваться. Перед уходом она успевает шепнуть коллеге: «Удачи». Та с паникой в глазах просит ее остаться, да уже поздно. На кухне остаются двое.       От смущения румянцем пылают щеки. Она не привыкла к подобного рода откровенно наглому обращению, прямолинейному. Отец напротив всегда по случаю и без хвалил ее работу, всем был доволен. Добродушию этого человека можно было позавидовать, учитывая, где он работал и какую занимал должность.       — Вы первыми проявили неуважение, сэр, — находит она в себе смелость не дерзить боссу, а поставить его на место, иначе сформируется паттерн пренебрежительного отношения.       Конечно, она понимает, что перед ней живая легенда, борец с Амбреллой с тридцатилетним стажем. Ее тогда даже не было в проекте у родителей. Для приличия стоило бы выразить ему благодарность. Что-то подсказывает Генриетте, желающих выстроился бы целый полк.       — Я уволена? — нарушает она гнетущее молчание.       Без каких-либо объяснений мужчина просто уходит. […]       — У него психика окончательно нарушена?       — Что? Нет, не думаю. Леон сталкивался с такими ужасами, врагу не пожелаешь, — качает головой Эшкрофт. — С годами он огрубел к людям. Продолжает их защищать, но, понимаешь, чувства будто бы…       — У него пустые глаза.       — Может, это последствия перенесенного Т-вируса, — предполагает блондинка, дописывая последние строчки в открытом текстовом редакторе. — Он был совсем плох. Такое лучше не видеть. Ты сгущаешь краски. С Леоном всё относительно в порядке.       — Относительно, — поджимает губы Генриетта. — За что он взъелся на меня? Выбрал самую слабую в качестве груши для битья?       — Повторюсь, ты преувеличиваешь. Он бы не стал грубо обращаться с девушками.       — Кстати, как у него с ними?       — Я… без понятия, — вдруг краснеет Грейс и отводит взгляд. — Он довольно симпатичный, — пальцы заправляют прядь волос за ухо, а вздох отдает вибрацией от волнения. — Он помог мне в госпитале. Умирая, спасал из последних сил. Это…       — Он покорил твое сердечко? — подпирает девушка подбородок. — Любая бы растаяла на твоем месте.       — Я не готова сейчас к любовным приключениям.       — А кто говорил про любовь? — выразительно смотрит Генриетта на коллегу. — Меня приятель должен встретить. Я пойду. До завтра!       Девушки прощаются.       Минуя кабинет босса, она замедляет шаг и прислушивается. Абсолютная тишина — ни звонков, ни стука пальцев по клавиатуре, шуршания документов. Кажется, он вовсе отсутствует: приходит по утрам на работу, отрывисто раздает указания и скрывается за дверью кабинета точно в своей крепости.       Стараясь не думать больше положенного о загадочном Леоне Кеннеди, она направляется в холл, к стойке администратора. Вместо встречи своего приятеля, который обещал подвезти ее до дома из-за долгого ожидания автобуса по расписанию, на глаза попадается вторая мужская фигура.       Он.       Ничего со стола не забирал, не положил. Стоит аккурат напротив вечернего визитера и о чем-то с ним беседует. Генриетта медленно приближается. При виде подруги Бен реагирует неестественно бурно, что вызывает подозрения с последующим вопросом: «О чем эти двое говорили?»       — Ты закончила все дела?       — Да, идем, — порывается девушка взять его под руку и растерянно моргает, ловя воздух. Бен похлопывает ее по спине, подгоняя скорее покинуть офис. — Что ты… — пытается Генриетта понять, почему друг странно себя ведет. Она с опаской исподлобья смотрит на босса. Тот с непроницаемым выражением лица буквально гипнотизирует парня. Кажется, моргать перестает, но нет, каменная статуя переводит взгляд на подчиненную.       — Хорошего вам вечера, — продолжает девушка соблюдать правила этикета. Не надеясь ничего услышать от начальника, она забирает сумку, висящую на спинке кресла. — Спасибо, что приехал, — улыбается она другу, выходя вместе с ним из здания.       Когда дверь практически закрывается, Генриетта рискует оглянуться назад. Он уходит, но тоже напоследок оборачивается. Проявление «отцовской» заботы о своих подчиненных? В офисе большинство сотрудников значительно младше босса, а зная прошлое агента можно предположить, что всерьез волнуется за всех и вся. Открыто это не показывает, действуя скрытно.       Сердце бьется в горле. Необъяснимый страх липкими лапами скользит по ее спине, заставляя скорее скрыться от холодных змеиных глаз.

***

      Следующие дни вплоть до наступления выходных проходят спокойно, без происшествий, без подозрительных действий со стороны босса. Генриетта уже успела расслабиться и потерять бдительность, хотя отец учил ее всегда быть настороже: «Если внутренний голос подсказывает, что опасность рядом, будь готова первой нанести удар».       Она таскает в своей сумочке перцовый баллончик, на ключи повешены специальные брелоки. Приходя и покидая офис, Генриетта напоминает себе, что глупо подозревать героя в чем-то скверном. Оберегают на расстоянии так, чтобы сам находящийся под опекой об этом не догадался.       Атмосфера в офисе не изменилась за неделю. Никто ничего не замечал за Кеннеди. В итоге девушка пришла к выводу, что ей померещилось. Люди по-разному истолкуют его поведение. Слова Грейс не кажутся лишенными смысла. Нужно побывать в шкуре борца, хлебнуть тонну дерьма и каждый раз уметь выжить…       Обхватывая плечи, Генриетта молится успеть на остановку общественного транспорта. Людей на улице немало, дороги озаряют свет фонарей. Переживать было бы не о чем, если бы людей не похищали в дневное время суток. Нигде не безопасно. Монстры скрываются под масками. Не глядя ни на кого, она проверяет время на смарт часах. Автобус приедет через две минуты.       Ее задержали на работе, уломали помочь, за что сейчас приходится расплачиваться. Чертыхаясь, Генриетта прибавляет шаг. Перед глазами некстати всплывает образ босса. Вот уж рядом с кем по умолчанию не будет страшно. Злой серый волк сумеет защитить и от маньяков, и от зомби.       — Да уйди ты, — бубнит она себе под нос, но образ не исчезает.       Трудно игнорировать такого человека. Мужчину. Генриетта чувствует, что во рту пересыхает, а внизу живота начинает болезненно тянуть. Тело одерживает победу над разумом, что непременно заканчивалось для нее крахом. Она пробует отыскать в Кеннеди отрицательные черты, что помогло бы не думать о нем. Странности в поведении настораживают не насколько, чтобы не закрыть глаза и не запустить руку под резинку нижнего белья…       Всё!       Встряхивая головой, девушка садится на скамейку. Остановка пустая. Все уже разъехались, однако электронное табло показывает, что автобус еще не прибыл.       — Как так?       Сбой?       Она упрямо дожидается появления транспорта. Звонить другу поздно, родителей тоже не хочется тревожить. Остается единственный вариант — вызвать такси. Безрадостная перспектива. Полгода назад ей не повезло сесть к водителю в нетрезвом виде. Казалось бы, ни в каком состоянии нельзя лезть к человеку без согласия. Запомнить не трудно.       — Проклятье, — выругивается Генриетта, тщетно избавляясь как от невидимых рук со своих плеч.       Отец почти до двадцати лет подвозил ее в университет, пока это не дошло до абсурда. Друзья подшучивали над тем, что она была «папиной дочкой». Зато вместе с ним не было страшно. Никогда. На личный транспорт Генриетта не пересела из-за природной невнимательности.       По дороге проезжает Порше.       — Вызову такси, — сдается она, доставая телефон. Листая в интернете предлагаемые сервисы, она упускает из виду подходящего к остановке человека. Он подходит к ней специально близко, чтобы невозможно было не заметить. Сначала ей на глаза попадаются ботинки, затем взгляд поднимается выше. — Вы?..       — Подвезти?       Нет.       — Я почти дозвонилась до такси, — врет Генриетта, понимая, что ее раскусят. — Не хочу доставлять вам неудобства.       — Это по твоему мнению, — протягивает он руку. Растерянно моргая, девушка выключает экран телефона. Сомнения разрывают на части. Меньше всего она мечтает привлекать его внимание к себе.       Он вызывает слишком противоречивые чувства.       Упрямство герою не занимать. Генриетта не принимает протянутую руку, стараясь вообще не соприкасаться с этим человеком. Она не уверена, как поведет себя, если вступит с ним в физический контакт, даже такой безобидный. Уже доходило до безумия, точно повторение истории не требуется.       — Спасибо.       Кивком головы Кеннеди указывает на Порше. Грех в роскошной машине не заняться сексом. Генриетта осматривает салон и не обнаруживает ни использованных презервативов, ни оставленных женских трусиков.       Овуляция, чтоб тебя.       Только спустя пару минут девушка соображает, что не назвала адрес. Вжимаясь в спинку сидения, она ищет разумные объяснения. Естественно, у босса есть данные на всех подчиненных, там вся личная информация указана. Вопрос в том, зачем он их просматривал и запоминал?       Звонит телефон. Высвечивается входящий абонент: «мама».       — Алло. Да, домой, еле успела на автобус, — смущается говорить Генриетта перед своим начальником. Ей стыдно в присутствии посторонних докладывать о своих делах родителям. — Планы в силе. Поедем на речку.       Косым взглядом она проверяет, не прислушивается ли мужчина к ее разговору, учитывая, что приходится поневоле быть слушателем. Деваться из машины некуда. Короткими ответами она заканчивает звонок и отворачивается к окну. Возникает сильная потребность дать объяснение, сказать хоть что-то, лишь бы не молчать.       — Как вам на новом месте работы, сэр?       — В нерабочее время называй меня по имени.       — Но вы… — почти произносит Генриетта: «Вы старше меня вдвое». И даже старше родного отца. Почтение и уважение, какие неформальности? Нарушение норм. В ее мировоззрении к таким людям следует обращаться только на «вы».       «Называй меня по имени».       — Тихо, — отвечает он на ее вопрос. — В офисе непривычно тихо.       — Тянет обратно на поле битвы? — обращает она взгляд от окна на мужчину. — Как теперь часть жизни. Рутина начинает навевать невыносимую скуку. Можно ненароком переключиться на что-нибудь запретное… — расходится Генриетта, переставая контролировать словесный поток. — Наркотики, выпивка, девушки — всё для того, чтобы ощутить прежний вкус к жизни. Адреналин.       — На какую иглу подсела ты?       — Что? У меня не… Нет зависимостей.       В салоне наступает тишина. Девушка жалеет, что затеяла разговор с боссом, но волнует ее другое — его способ атаки. Скромную девушку никто не обвинит в аморальных поступках. Коллегам в ФБР неизвестно прошлое милого и всегда приветливого администратора. Она ведь дочь служителя закона.       — Завидная невеста.       — О, об этом еще рано думать.       По спине пробегают мурашки. Генриетта сжимает ремень от сумки и прикрывает глаза, борясь с гормональным ураганом внутри. Даже будто запахи обостряются. Все чувства. Нос улавливает исходящий аромат мужского парфюма. Он пахнет чем-то необузданно диким. Плотнее сдвигая ноги, она прислоняется лбом к стеклу, но это не остужает пыл.       Хуже не придумать — оказаться в замкнутом пространстве с тем, кто истончает феромоны, от которых перед глазами всё плывет. Ужасно хочется получить разрядку. Получить не своими стараниями.       Мужчина заворачивает Порше на обочину возле ее дома. Мотор не глушит.       — Вы очень выручили меня! Еще раз спасибо, мистер Кеннеди, — льстит Генриетта, не в силах справляться с самой собой.       Не замечая ничего вокруг, она взбегает по ступенькам и нажимает на дверной звонок. Машина не уезжает. Нервно притоптывая ногой, девушка шепотом просит, чтобы кто-нибудь из родителей уже впустил ее в дом. Только когда дверь открывается и подчиненная переступает порог, босс дает по газам.