Никогда не скучай по мне

Май в школьных кабинетах донельзя душил. Как не открывай окна, все равно ветер не дул нормально, все сидели красные, потные и обмахивались чем попало. Оставалась самая последняя неделя и Лёша не представлял, как он будет ее доживать. В школе продолжали ебать мозги. Кто-то доносил последние долги и получал заветную аттестацию, кто-то наоборот прогуливал, чтобы не было плохих оценок, а кто-то как Леша просто ничего не делал и ходил ради того, чтобы потом не предъявляли с прогулов. Учителя все еще не отъебывались, а учебники еще не были сданы. Никакая вода не спасала, и когда Лёша возвращался домой, у него было такое чувство, как будто он пахал на заводе двое суток подряд. Одежда постоянно неприятно липла к телу, а длинноногий завуч отчаянно продолжал приставать ко школьникам по поводу школьной формы. Но мало того, что как только Лёшина нога переступала порог школы и он начинал чувствовать, как голова начинает плавиться от жары, и единственным желанием было вернуться домой и запрыгнуть в ледяной душ, так и еще Лёша стал слишком много думать. Настолько много, что мозги начали плавиться не только от жары. Обычно он просто на всё забивал, но видимо этот случай был не таким, что на него можно было просто плюнуть и пойти дальше. Всю ебаную неделю Лёша дрочил себе мозги из-за этой встречи на балконе, а ведь был уже четверг. Каждый день он валялся на парте с испариной на лбу, обдувал себя ободранной тетрадкой, которая доживала свои последние минуты, и думал о Саше. О том, как ответил, как тот ушел. И что вообще Лёша чувствует к нему. Саша просто написал ему три слова. Но шатен никогда в жизни так сильно не думал над такими, вроде бы понятными, словами. Сто пятьдесят раз он перечитывал сообщение, протирал глаза, надеясь, что оно исчезнет или появится что-то другое. Но все эти несчастные сто с большой тележкой раз, Леша продолжал видеть всё то же самое. Если бы эти слова были написаны или напечатаны на бумаге, то за это время Леша просто бы обесцветил и стер их своим взглядом. Сто раз он обдумывал, что нужно было сказать на балконе и пришел только к одному верному исходу. Та неопределенность, которую он дал Саше, была единственным правильным вариантом, потому что как тогда, Леша не до конца понимал и осознавал значение этих слов, так и сейчас не разобрался. В тот вечер, когда он задыхаясь бежал к чужому подъезду, Леша совершенно не задумывался над тем, что можно было сказать. «Это не взаимно» — ложь. Леша не отрицал симпатию к Саше, хоть она глубоко сидела внутри. Врать, что он равнодушен к блондину и хочет быть просто друзьями? После такого «просто друзьями» никто не остается. «Я тебя люблю» — слишком громкое выражение. Это тоже было не так. Леша не чувствовал к Саше ничего такого, что срывало голову и внутри всё переворачивалось. Ладно бы, если Парадеев написал что-то по типу «ты мне нравишься». Что-то среднее, не горящее пламенем. Может быть тогда Лёша согласился, но слова отца все равно маячили где-то в глубине сознания. Поэтому он и ляпнул, что нужно было подумать и подождать. Подождать и подумать им обоим. Саше — додумать до конца, точно ли он в этом уверен, точно ли он это чувствует. А Лёше — принять решение, кто он вообще такой. За неделю прогресса в мыслях не произошло, и только слова отца окончательно потерялись в мозговых извилинах. Леша настолько сильно запутывался в себе, что стал терять счет времени. Урок начался, через неопределенное время закончился, хотя он так и не чувствовал эти сорок минут около окна с палящим солнцем. Но самое главное из-за чего он стал сходить с ума, так это были Сашины взгляды на него. Пустые, мимолетные, ничего не значащие для кого-то, а для Лёши стали всем. Он замирал, когда видел, как Саша медленно разворачивает голову и пытается, как будто случайно посмотреть на Лёшу. Из всей толпы он всегда смотрел на шатена, или это уже начался маразм и паранойя Деревяшкина. Медленно, но верно, в нем начали расцветать те чувства к Саше, которые он так долго пытался скрыть. — Лех, ты чего сидишь? — за плечо неприятно резко потрепали. Это был Илья, — урок закончился уже как пять минут. Леша очнулся. И правда, урок закончился и все разошлись, кабинет был пустой. В нем остались только Деревяшкин, который лежал на парте и Илья, собирающий свои тетрадки. — Ле-е-еш, я тогда пошел, — Илья уже стоял около выхода, пока шатен даже не поднял головы. Деревяшкин с нехотью потянулся и сел. Солнце из окна светило лучами прям в глаза, и Леша прищурившись стал запихивать ручки и листочек куда-то себе в карман рюкзака. Илья уже скрылся за дверью кабинета и шатену пришлось его догонять. Оставшиеся уроки прошли как в тумане, так же, как и все другие дни недели. Только теперь Лёша абсолютно не мог ни на чем сосредоточиться. Зато все движения Парадеева были выучены наизусть. Он знал, что если тот потянется что-то взять в рюкзаке, то "случайно" посмотрит на Лёшу на последней парте. Если он скатится на спинку стула, точно не будет смотреть на шатена. Когда Парадеев выходил из класса, а он выходил намного раньше Лёши, он всегда кидал прощальный взгляд парню на последней парте, которым являлся Деревяшкиным. Сегодня Леша уже получил дозу внимания блондина, и даже ответил на этот взгляд. Но Саша сразу отвел глаза и постарался побыстрее протиснуться между одноклассниками. На улице жарило, как на сковородке. Леше казалось, что когда он приходит домой, он похож на масляный, зажаренный и еще, плюсом, воняющий кусок мяса. Илья, идя рядом что-то бубнил, но Лёша его совсем не слушал. Сейчас он был абсолютно невменяем для разговоров, в общем, как и всю неделю. — Ты меня совсем не слушаешь! — Возмутился Илья и остановился. Леша запоздало на него обернулся и тоже остановился. — Ты всю неделю какой-то сам не свой, — и вздохнув, Яцкевич пошел дальше, а Лёша также запоздало поплёлся за ним. Илья думал, что Лёша хоть что-нибудь ответит, а он просто проигнорил. Поэтому он повторил два раза громче. — Лех, я говорю тебе, что ты меня абсолютно не слушаешь и не слышишь! Че с тобой вообще происходит? Леша промычал что-то неопределённое, очень похожее на «да норм все». В тяжелеющей голове были только две вещи: дойти до душа и Саша. Как они были связаны не было известно никому.

***

Новая, чисто отмытая кухня жгла глаз. Саша до сих пор не смог до конца смириться с таким ярким белым цветом. Ему намного привычнее было видеть мягкие, темные, и модные сейчас пастельные краски. Но как сильно не раздражал выбор родителей по этому поводу, холодная жареная картошка была важнее. Саша сидел на стуле, притянув коленку к телу и положив на нее подбородок, уныло клепал ломтики картошки. В полной тишине дома, так еще и жаре никак нельзя было по-другому обедать. Сестру и маму увезли на дачу, где они сейчас нежились на солнышке и отдыхали, а он с отцом все еще был в городе. У него еще школа, а другой ездил на дачу только на выходных. Но впрочем, даже картошка была не так сильно интересна сейчас блондину. Скорее она просто фигурировала как обед, и была важна Саше только потому что он никогда не завтракал ранним утром. Сейчас все его внимание целиком и полностью поглотил телефон, в котором парень листал тикток. В это время, когда он листал эти тупые вертикальные видео, мозг абсолютно ни о чем не задумывался, а это было как раз после тяжёлого и жаркого школьного дня. Последняя неделя для школы была для Саши абсолютной чепухой. Где-то прогулял, куда-то не пошёл. А вот уже и конец. Саше было равнодушно, он все равно не отдохнет и ему выебут мозги. Но также внутри появлялось неприятное, грызущее чувство. Это Саша вспомнил прошлые летние каникулы и предательство. Те голубые глаза, которым, казалось, можно было безошибочно доверится, длинные русые и кудрявые волосы, которые всегда вкусно пахли и нос с горбинкой. Нос, по которому Саша сразу находил его в толпе, и который он так любил. Следующий кусок картошки не полез в горло и блондин слишком тяжело вздохнув, провел руками по лицу. Об этом очень не хотелось думать, но по сравнению с прошлым годом ситуация никак не поменялась. У него также не было хороших друзей, которым можно доверить все что угодно и положиться на их плечо. Также не было никакого парня, потому что Леше нужно было подумать, вот он и думал уже неделю. Его состояние внутри никак не поменялось, абсолютно. Оно скорее наоборот - ушло в минус. Грязная тарелка мягко стукнула по дну раковины. Прополоснув ее и руки Саша вернулся обратно на стул, с которого потом хотел ретироваться на диван или чью-то кровать. В свою полутемную и такую удушающую комнату возвращаться не хотелось. Немного клонило в сон, это все потому что он опять не спал всю ночь. Всю эту неделю у него была бессонница. Днем постоянно хотелось спать, а ночью, как только он ложился под одеяло, сон как рукой снимало до самого утра. Саша ворочался, зарывался с головой под подушку, пил таблетки для того чтобы уснуть, но ничего не помогало. Он пытался о чем-то думать, но внутри была только пустота. Хотя и днем было тоже самое. Как только он ложился, глаза не могли закрыться и совсем не слипались. Саша стал буквально мечтать, чтобы ночью у него был нормальный сон. Затекла нога и для Саши это послужило причиной перейти на диван, на котором сейчас разлёгся породистый кот. Тот тихо и мирно спал, в отличии от блондина. Но это никак не помешало разбудить кота, согнать его с диванной подушки и улечься туда самому. Рядом лежал пульт от телевизора, который привлёк чуточку Сашиного внимания. Наверное, по ящику опять крутили всякий мусор, ересь и абсурд, а на это нужно было обязательно посмотреть. И как только парень за ним потянулся, телефон в кармане шорт завибрировал. «Странно» — подумал он про себя. Сашу это очень удивило, потому что абсолютно все чаты у него были на беззвучном, а так незнакомые люди ему особо и не писали. Пульт остался лежать где-то под боком, а Саша зевнув, начал смотреть, кто ему написал. Но почти сразу по телу пробежалась очень неприятная волна мурашек, в комнате похолодело, а внутри упал камень. Неизвестный Привет Неизвестный Помнишь меня? Неизвестный Помнишь поле? Нас? Неизвестный Поговорим? Конечно, Саша сразу его вспомнил и узнал. А ведь только пару минут назад вспоминал о нем, вот он и объявился. Сначало, когда пришли первые два сообщения блондин сильно недоумевал, кто ему написал. Но это «поле», «нас»... Всё сразу стало понятно. Это был тот самый, с голубыми глазами, кудрявыми волосами и носом с горбинкой. Объявился. Спустя год. Написал в обычные сообщения, номера нет. А ведь Сашин то запомнил. Он так сильно и резко кинул руку с телефоном на диван, что по телу пошла дрожь и начался нервный тик. Этот кирпич, который постоянно портил и одновременно поднимал настроение Саше, остался лежать на диване, пока сам Саша стал мерять ногами квадраты квартиры. Тумбочка в прихожей всегда была незаметной. Просто стояла себе, обычно никому не мешала. Но сейчас, проходя три раза мимо нее, Саша остановился и стал разглядывать ее с нервным любопытством. На ней лежали отцовские сигареты, которые он, видимо, забыл сегодня утром второпях. Саша поклялся себе, что больше никогда не будет курить отцовскую гадость. Чапман классик, до ужаса горькие и противные. После одной затяжки легче было задохнуться, чем продолжить существовать. Как-то Саша их попробовал, но через секунду был готов залезть себе в лёгкие и вытащить гадкий дым. Но свои он бросил, последняя сигарета из последней Сашиной пачки была выкурена больше трех недель назад. И Саша держался, очень хотел держаться. Через десять минут он выкурил первую. Горло саднило от горечи и удовольствия это никакого не доставляло, но Саша продолжал упрямо вдыхать этот едкий дым. Потом вторая, третья и так до последней-пятнадцатой. Пустая, чуть порванная пачка с надписью «мертворождение» осталась одиноко лежать на этой злополучной тумбочке. За окном стало смеркаться. Отец сегодня вечером не приедет, и Саша мог спокойно выдохнуть; хотя бы запах выветрится за сутки. Он стоял со стаканом воды на столешнице и докуривал последнюю сигарету. За все четырнадцать до этого он не смог смириться с ядрёным запахом. Когда она догорела до фильтра, Саша хотел потушить ее в воде стакана, но в дверь кто-то настойчиво и резко постучал. Рука дернулась и окурок утонул в модном вытянутом стакане. Саша исчез из кухни и помчался к дверному главзку. Сердце забилось от такой неожиданности и от того, кто мог стоять за дверью. А на лестничной клетке стоял Леша. В своей любимой чёрной кофте, которую Саша до ужаса занюхал. Блондин начал судорожно крутить замки.

***

Холодный душ и три стакана воды никак не освежили голову. В квартире была такая же духота, как и внутри. Бабушки дома не было, кажется, она ушла в больницу делать какие-то анализы. Леша прокрутил еще раз момент, когда Саша потянулся к его губам, а тот от него отпрянул. А вот если бы не отстранился, что тогда было бы? Последнее время Деревяшкин очень много думал об этом. А вот если бы не отвернулся, а вот если бы ответил... Он пощупал пачку с сигаретами в кармане, которые купил по пути домой. Сейчас одновременно не хотелось, но и было нужно. Но покрутив в руках, Леша вернул ее обратно в карман. Завтра пятница, последний день. Последний день и наконец-то все учителя отстанут, не нужно будет выживать в кабинетах и не парится по поводу оценок. Наверное, Саша завтра не придет. Хотя, какое наверное, если он точно не придёт. Проспит, проснется на пару часиков попозже семи и будет весь день торчать дома. Леша был в этом уверен. Он понимал, что сегодняшний вечер или завтра — это единственная возможность наконец-то обсудить всё с Сашей. Все недопонимания, все эти слова и другое. Ведь потом они еще вряд ли увидятся, да и при последней их встрече, прощались они в не очень хорошем ключе. Даже несмотря на то, что они соседи всего на этаж, Леша бы точно постарался, если нужно, больше никогда случайно не встречаться с Сашей. Барсик в очередной раз потёрся об Лешины икры. Обычной порции обеда ему определённо не хватило, и он настойчиво требовал еще. Но Лёше было абсолютно не до этого. Сегодня. Сегодня последняя возможность, никаких завтра. Он просто должен поговорить сегодня с Сашей, он обязан сделать это. А если родители дома и услышат их разговор? А если Саши нет дома, и шатен просто упрется носом в закрытую дверь? Если бы да кабы, в поле выросли цветы. Входная дверь так громко хлопнула, что у кота пошла шерсть дыбом. А Лёша тем временем уже спустился на пролет и стал ходить вокруг Сашиной двери, обдумывая что скажет. Внутри что-то подсказывало — либо делай сейчас и быстро, либо не сделаешь никогда. Он оборвал всю эту цепочку размышлений и резко постучался. Дверь открыли на удивление быстро. Как будто Саша специально стоял и выжидал, когда же он постучится. Взглянув в грустные зеленые глаза, Лёше сразу захотелось оправдаться, почему он, собственно, объявился. — Привет, — Леша кивнул ему, — поговорить пришел. Саша тоже ему кивнул и пропустил на порог. Леша нерешительно последовал за его рукой. Дверь захлопнулась и коридор остался в мраке. Но шатен даже и не подумал возразить. Он стоял и думал, что лучше сделать: действие или сказать словами. И решил, что всё вместе. Где-то издалека был неприятный запах, но Лёша постарался не обращать внимание. Он облокотился об стену, как и Саша напротив и начал что-то мычать. — Я вот тут подумал... Я вот думал неделю, — надо было побыстрее сказать и не тянуть резину. Леша после этих слов был настроен к поцелую, что он и собирался сделать. — И я... И ты мне тоже нравишься. Все таки «я тебя люблю» это слишком зрелое и какое-то пафосное выражение. Нужно быть проще. Сашу не пришибло током, шатена тоже. Они все также остались стоять на своих двух ногах, но только Леша чуть ближе к Парадееву. Потом он потянулся еще ближе, Саша остался на своем месте, глупо рассматривая чужое лицо и пытаясь осознать. Наконец их носы почти соприкасались, было слышно чужое дыхание. Никто от друг друга не отпрянул, ни Саша, ни Лёша. Сердце бешенно колотилось внутри у обоих, но со стороны никто бы и не подумал. И все в тишине, сейчас слова были ни к чему. И так все понятно. Леша приблизился к лицу до одного миллиметра между ними, и Саша уже стал чуствовать тепло чужого тела, как шатен резко отпрянул и скривился в лице. — Фу, блять, Саша! Чем от тебя разит? — Леша потянул воздух носом, — Ты же, блять, не куришь. — Не курю, — сразу отмазался, по привычке. Но подумав, блондин понял, что только что нихуевенько так сорвался. Он стоял в недоумении, абсолютно не зная что делать, пока его еще не одернул Леша, который с недовольным лицом скрестил руки на груди. — Так ты собираешься что-то делать? От тебя воняет, как будто ты говна нажрался. — Ну жвачка есть, — нерешительно протянул Саша. Он не понимал зачем весь этот цирк. — Ну и жри свою жвачку, даун, — Лешу, который изначально пришел смущённый и нерешительный,начал раздражать весь этот абсурд и смелея, он начал повышать голос. - Я не буду с тобой сосаться, если у тебя из-за рта воняет как из помойки. Саша только усмехнулся, потому что никто бы и не подумал, что этот шатен сначала носит бабушек и их пакетики по пешеходному переходу, а потом срется с человеком, с которым не хочет целоваться из-за того, что он выкурил всего лишь десяток терпких сигарет. Из-под сдвинутых бровей Леша наблюдал за тем, как сначало Саша ковыряется в пачке жвачек, потом нерешительно кладет и рот и разжевывает. За всеми этими действиями Лёша наблюдал молча, пока блондин тоже рассматривал лицо Деревяшкина. Потом Саша подошел ближе к нему, очень близко. Так, что у другого перехватило дыхания во второй раз. Но Саша лишь протянул руку и закрыл дверной замок. И Лёша, до этого еле дышавший, взорвался. — Да что, блять, с тобой такое, Парадеев, нахуй? Ты тут че нахуй за цирк устраиваешь со своими сигаретами и жвачками! — Его прорвало от сильного напряжения и адреналина, и он начал орать на Сашу. — Ты доблоеб, блять? Жвачку выплюнь, гандон... Но ему не дали продолжить, потому что губы Саши накрыли чужие. На пару секунд его словесный понос исчез, и он просто ошарашенно стоял солдатиком. Блондин просто мягко чмокнул его, давая понять, что он сейчас даст то, ряди чего сюда пришел Лёша. Лицо с зелеными глазами отпрянуло чуть назад, рассматривая эмоции напротив. Между ними появилась пустота и воздух. Такой неприятный воздух для Лёши. Он моргнул, удостоверился, что это не сон. И попытавшись совладать с собственными руками, положил одну руку на шею, а другую на загривок и притянул Сашу обратно, молниеносно сокращая между ними отвратительную пустоту. Но в этот раз это не было так легко, быстро и нежно. Леша осмелел окончательно, Саша тоже. Шатен впился в чужие губы и не отпускал, даже не давая вздохнуть. Саша в очередной раз удивился. А другой времени не терял, и почти сразу его язык властно проник в чужой рот. Саша опять только ахнул. Леша целует так, будто весь воздух находиться в блондине и это его все. Губы горячие, влажные, все происходит слишком быстро. Саша не успевает моргнуть, как его руки впиваются ногтями в чужую спину, а он прогибается. Поцелуи жадные, грубые. Никто бы и подумать не мог, что Лёша вообще на такое способен. Его холодные руки заползают под футболку блондина, тот чуть морщится, но это не важно. Не так важно, как сам блондин. Леша гладит его спину, чувствует пальцами все до одного позвонки и на выдохе с хрипотцой стонет в сашины губы. Другому это ударяет в самые виски и он еще больше тянет шатена на себя. Чтобы ни одного миллиметра воздуха между ними не было.

***

Жёлтенький свет прикроватной лампы мало что освещал. Но все равно можно было разглядеть смятые простыни, перевернутое одеяло, в которое сейчас по горло завернулся Лёша, сваленное покрывало на полу и одежда там же. Все прошло слишком быстро. Тогда Саша почти не думал ни о чем другом, как о своем шатене. Теперь о его шатене. Но не очень приятные мысли все равно стали медленно просачиваться в голову. Часы осведомили, что время было совсем недетское, почти час ночи. А Саша все еще не мог уснуть. Лампа продолжала гореть; это он оставил, чтобы можно было разглядеть получше лешино лицо. Оно было ровное, спокойное, как должно быть во сне и невероятно красивое. У Саши точно был вкус в парнях. Он чуть приподнялся на локте и подтянул сползшее вниз одеяло обратно к лицу шатена. Чтобы тот не замерз. В мае, в плюс тридцать. И еле дыша, поцеловал спящего в лоб. И блондинистая голова упала рядом в подушку. В глазах появились разводы, и возник образ. Голубые глаза, длинные русые и кудрявые волосы, нос с горбинкой и изящные тонкие руки с татуировками.