Готов к милосердию

      — Он выжил, — взгляд черных глаз короля проскочил по каждому из отряда и впился в Стэнли.       — Мой отряд верит в ваше милосердие, Ваше величество, — Снайдер склонил голову, продолжая смотреть на Ксено.       — А ты, Стэнли? Ты веришь в моё милосердие?       — Я готов к вашему милосердию, Ваше Величество.       Ксено задумчиво пробежался кончиками пальцев по губам.       — Все вон, — холодно приказал он.       Стэнли понимал: к нему это не относится. Его подчинённые торопливо кланялись, а по его спине били их сочувствующие взгляды. Пришлось склонить голову ещё ниже, чтобы спрятать усмешку. Наконец, массивная дверь тронного зала громыхнула, отрезав их от тонкого света.       — Как? — Уингфилд величественно спустился с трона и схватил Стэнли за подбородок, дёрнув голову вверх.       — Не знаю. Я не мог промахнуться.       — Неужели они нашли способ сделать бригантину ещё более прочной? — Ксено отпустил его и замер, неподвижный, как сам за́мок.       Стэнли молчал — в момент полного размышления Ксено нельзя отвлекать, даже если с ним захочет поговорить сам Господь Бог.       — Этот юнец отвратительно элегантен. Остановить мою аркебузу… — лицо перекроила ухмылка. — Удастся ли увеличить скорость пули? Если попытаться изменить рычаг, то… — Ксено продолжил бубнить себе под нос.       Стэнли привычным движением вытащил из-за пояса пергамент, перо и маленькую пластинку чернил. Ксено с — всё ещё удивительным — равнодушием к плащу и собственному статусу опустился рядом и сразу же начал что-то записывать, практически ложась на пол.       Скрип пера разносился по всему залу, отбивался от стен и заглушал тихое дыхание. Всё-таки, Ксено был необыкновенным королём. Своей внешностью и холодностью он крошил любое неповиновение, заставлял людей падать в страх, но… Его искренне уважали — не было в мире людей, равных ему в разуме. Ну, или пока не было, учитывая появление Сенку — наследника соседнего королевства. Что касается Стэнли, то он точно не боялся Ксено. Как можно бояться своей любви? Даже если Ксено прикажет повесить его — Стэнли не обидится. Решения короля несомненны, незыблемы — это он усвоил ещё с детства. Решения Ксено — идеальны (в целом, тоже данные с детства). Они росли вместе, король и его правая рука. Половинки одного яблока, знающие друг о друге всё и ничего. Тонущие в богомерзкой компрометирующей связи — а разве может быть любовь неугодна богу? а разве может быть бог в их мире? Стэнли следует повесить, как минимум, за эти вопросы, да и за мужеложство тоже.       Скрип пера растворился, как критика короля придворными — несколько дней тишины.       — Если у них действительно есть защита от нашего оружия, то эта миссия была ещё более опасной, чем я думал, — на этот раз Ксено обратился напрямую к Стэнли, словно просил его подтверждения.       — Мнение короля несомненно и незыблемо, — усмехнулся Стэнли       Ксено закатил глаза.       — Давай без лишней чуши, этот зал и так наслушался за сегодня.       — Не факт. Усиление обороны — отражение усиления нашего давления, но никак не контратака. Нового вооружения мой отряд не заметил, так что нельзя говорить об увеличении опасности. Плевать на прочность кожи зверя, когда его клыки остались молочными.       — Вот именно. Твой отряд не заметил не только нового оружия, но и усиленной брони. Я думал, ты так не ошибаешься.       Ксено был прав. Стэнли никогда не ошибался. Бешеный пёс короля, который мог разорвать глотку даже без оружия — одними зубами.       — Малец похож на тебя.       — Расчувствовался?       — Не мог предположить, что они сравнятся с нами.       — Это могло стоить тебе жизни.       Глядя в глаза Ксено, Стэн заметил своё искалеченное отражение.       — Я не давал тебе права умирать, Стэнли. Твоя жизнь принадлежит мне. Неужели ты забыл об этом? — Ксено провёл холодными пальцами по его кадыку, а затем легко надавил на сонную артерию.       Стэнли чувствовал, как пульс отражается под чужой рукой, как его колет успокаивающий холод — но сердце бьётся всё быстрее. Он свистяще выдохнул и облизнул губы. Ксено впился в них мгновенно, крепче обхватив шею. Воздуха не хватало — чужие губы пожирали всё.       Ксено кусался с необычайным отчаянием, с каждой секундой ускоряя темп. Другая его рука вцепилась в плечо так, что Стэнли не удивился бы синякам. Случайная дрожь проскользнула по телу, когда Ксено начал вылизывать его рот языком, крадя последние частицы воздуха.       — В спальню, — Ксено отстранился с видимым усилием, а Стэнли едва не потянулся за ним.       Они наконец встали с пола, и Стэнли с лёгкостью подхватил своего короля на руки, как несут девушек на выданье. Ксено вздрогнул и торопливо обхватил его за плечи. Они делали это далеко не впервые, но каждый раз Стэнли был в кристальном восторге от веса Ксено на своих руках и очаровательного румянца, который он то и дело не успевал спрятать. Сейчас так же — Стэнли успел выхватить розоватые щёки, а Ксено тут же уткнулся лицом ему в шею, не обратив внимания на холод брони. Они быстро прошли сквозь потайной ход за троном, ведущий прямо в королевские покои. Стэнли плечом отодвинул балдахин и бережно опустил Ксено на мягкое ложе, тут же пытаясь снять доспех. Поганые заклёпки отказывались поддаваться — Стэнли уже секунд пятнадцать теребил их дрожащими пальцами. Ксено плавным движением встал напротив и небрежно оттолкнул его руку. Он справился за доли секунды. Бригантина с грохотом рухнула на пол, а Стэнли тем временем снял с Ксено корону. Закон потребовал бы отрубить ему руки в тот же миг, но в их спальне всё небрежно валялось на полу, как простая сброшенная одежда — доспехи и чересчур тяжёлая для Ксено корона. Не было короля. Не было рыцаря. Было только безграничное служение. Может, поэтому церковь твердит, что люди обязаны служить богу?       Служение — любовь.       Стэнли опустился на колени и начал расстёгивать пряжку чужого ремня. Будь его воля, он всегда бы выказывал своё почтение Ксено именно так. С членом во рту, слушая чужие приглушённые стоны, самозабвенно растворяясь в его наслаждении, которое хоронило под собой. Рука Ксено в волосах ощутимо тянет, контролирует, но не из недоверия. По привычке. Стэнли нравится эта привычка, хотя и Ксено не помешало бы отпускать разум. В конце-концов, Стэнли всего лишь управляет солдатами, а его возлюбленный — целым королевством. Он чувствует дрожь в ногах Ксено и ускоряет движения языка. Рука в волосах сжимается крепче и оттаскивает его, не позволяя закончить.       Да, так правильно. Слишком рано.       — Помнится, ты говорил, что готов к моему милосердию?       Член окончательно заныл.       — Говорил, — голос хрипит, поэтому Стэнли прочищает горло. Бесполезно, конечно, но попытаться стоит.       — На кровать.       Под пристальным взглядом Стэнли стянул остатки одежды и послушно лёг на спину. Ксено навис сверху в одной нижней рубашке.       — Я запрещаю тебе двигаться.       И Стэнли мог бы кончить только от этих слов.       Ксено начал с ключиц. Сначала осторожно облизал, словно притупляя внимание, а затем резко вцепился зубами. Стэнли чудом не дёрнулся — одно дело боль в бою, другое — здесь. Вспышкой растекается по всему телу и будет фантомно мелькать ещё несколько дней. И от этого до безумия хорошо. Он полностью во власти Ксено, безнадёжно зависит от его прихоти. На следующей ключице из него вырвался стон. Поцелуи чередовались с укусами и методично покрывали всю шею. Если бы не приказ — Стэнли метался бы на кровати так, что могли бы вызвать экзорциста. Руки выкручивало от желания прикоснуться к Ксено, но Стэнли не смел. Только Ксено сейчас в праве позволить ему.       — Как тебе такое милосердие, Стэн? — Ксено наклонился ещё ниже и зашептал прямо в ухо, запуская мурашки. — Я могу продолжать вплоть до завтрашнего дня, не доводя ничего до конца. Может быть, это заставит тебя быть осторожнее в следующий раз. Запомнишь, что тебя ждут дома.       Между ними повисло странное молчание. Ксено не собирался говорить именно эту фразу — Стэнли достаточно хорошо его знал, чтобы понять. Это было слишком для них обоих. Слишком откровенно, слишком честно, слишком слащаво, слишком нежно.       — Ответь мне, — Ксено злобно прикусил мочку его уха.       — Мне жаль.       — О, теперь тебе жаль?       По комнате разнёсся смех. Ксено отстранился от него и достал из тумбочки самолично разработанную смазку. Вошёл сразу двумя пальцами, попадая ровно по простате, выбивая из Стэнли рваный стон из-за ощутимого растяжения и резкого удовольствия.       — О чём ты жалеешь, Стэнли? — прошипел Ксено, продолжая практически трахать его пальцами.       — Я не выполнил твой приказ… — он задохнулся.       Ксено добавил ещё один палец.       — Какой приказ?       — Убить. Мальчишку.       — Подумай получше. Какой мой главный приказ для тебя, Стэнли?       Мысли отказывались двигаться, они едва текли со скоростью венозной крови. Всё, что он ощущал — движения Ксено внутри и пульсацию своего перевозбужденного члена.       — Я не знаю, — он дёрнулся, насаживаясь глубже на пальцы. — Прошу, Ксено, я хочу кончить…       Ксено резко пережал основание его члена, не давая уйти за такую близкую грань, и вытащил пальцы. Стэнли отчаянно заскулил.       — Я сказал тебе вернуться ко мне, — Ксено резко вошёл в него, схватив за бедра. — Мне плевать, что будет с твоим отрядом, что будет с твоей целью. Ты обязан вернуться ко мне любой ценой. Поклянись всегда возвращаться, Стэнли Снайдер. Поклянись мне своей душой, чтобы я мог в случае чего отобрать её у дьявола.       — Клянусь.       Ксено ускорился и Стэнли окончательно потерялся.       — Я клянусь-клянусь-клянусь. Всем клянусь, ради тебя всё сделаю.       Ксено кусает его за плечо, и Стэнли исчезает. Его тело дёргается в оргазме, выворачивается наизнанку вместе с душой. С отданной душой. Каждая мышца — даже пальцы ног — в сладком напряжении. Кажется, его губы что-то шепчут, но в ушах такой звон, что и не разберешь. Голос Ксено словно звучит одновременно с выстрелом аркебузы — Стэнли улавливает только странную мягкость этого звука.       После напряжения тело налилось тяжёлой лёгкостью, как будто он отдыхал в купальне после тяжелого боя. Ощутив мельтешение длинных пальцев Ксено в волосах, он бессовестно уснул.       Первое, что он увидел — нежное, невинное лицо спящего Ксено. Без извечных нахмуренных бровей казалось, что ему снова шестнадцать. Небольшая струйка слюны текла из приоткрытых губ — Стэнли трепетно улыбнулся. Внутри мерцало нечто похожее на умиротворение: хрупкость момента впервые не колола сердце — почему-то было чувство, что этих моментов будет ещё много. Неужели из-за вчерашнего? Он поклялся Ксено всегда возвращаться, но как это повлияло на него? Стэнли не был слишком верующим, а уж пересудам и вовсе никогда не доверял — Ксено иногда за глаза называли дитём дьявола из-за необычной внешности. Стэнли как никто другой знал, что их король — человек. Необычный, но человек. Из той же плоти и крови, с чувствами и страхами. Почему тогда он чувствует, как щемит грудь от нити, которая окутала сердце, связав с человеком напротив? Наверное, ещё не проснулся.       — Ты помнишь, что говорил в конце вечера? — хриплый голос Ксено прогнал тишину.       — Нет, — честно пожал плечами Стэнли, глядя в прищуренные глаза.       Ксено задумчиво хмыкнул и покачал головой, отказывая в объяснениях. Иногда даже Стэнли не знал, что у него в голове. Он потянулся за традиционным утренним поцелуем — почему-то в этот раз прикосновения с обоих сторон были до одури нежными, раскрывающими душу.       — Я тоже, — шепнул Ксено, оторвавшись от его губ.       — Что «ты тоже»?       Ксено ничего не ответил. ***       «Я клянусь возвращаться к тебе в каждой жизни и в каждом посмертии, в раю, в аду и в небытие. Я клянусь сохранить связь наших душ в любом перерождении и встретить тебя во всех мирах. Я клянусь искать тебя и находить. Я клянусь любить тебя и принадлежать тебе до тех пор, пока моя душа не растворится».