Фантомные касания

Если до этого момента «Лисья нора» казалась Ренате шумной, то с приездом старшекурсников она превратилась в работающий авиационный двигатель. Холл общежития заполнился огромными сумками, смехом и запахом дорожного кофе. Для Нати, чьё внимание и так напоминало стайку испуганных воробьев, это был настоящий сенсорный шторм. Она стояла в углу общей комнаты, вцепившись пальцами в лямки своего рюкзака. Её короткие рыжеватые волосы после утренней тренировки забавно пушились, а голубые глаза лихорадочно бегали от одного лица к другому. — Ого! Это что, Нил в юбке? — Громовой голос заставил Нати подпрыгнуть на добрых десять сантиметров. В комнату вошел Мэтт Бойд. Огромный, широкоплечий и светящийся искренним дружелюбием, он казался Ренате горой, которая решила с ней заговорить. За ним шла Рене Уокер — миниатюрная девушка с радужными кончиками волос и взглядом настолько спокойным, что Нати на секунду показалось, будто радио в её голове убавило громкость. — Я Рената, — быстро проговорила она, чувствуя, как внутри всё начинает зудеть от избытка энергии. — Но можно Нати. Я полузащитник. И я не в юбке, я в шортах, просто они под курткой… и я не клон, у нас просто один цветовой тип по классификации Иттена, если вы понимаете, о чем я… Мэтт моргнул, явно не ожидая такого потока слов. — Вау. Она еще и говорит быстрее, чем Нил. Я Мэтт. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом, мелочь! Мэтт, движимый своим обычным порывом открытости, шагнул вперед и широко развел руки, намереваясь по-отцовски приобнять новенькую. Нати замерла. Её зрачки расширились. Внутри столкнулись два полярных чувства: дикое, голодное желание почувствовать это крепкое объятие и парализующий страх того, что от такого контакта она просто рассыплется на атомы. Она непроизвольно подалась вперед, её руки дернулись навстречу Мэтту… — Мэтт, осторожнее, — мягкий, но четкий голос Рене остановил Бойда в шаге от Ренаты. Рене подошла ближе. Она не пыталась коснуться Нати, она просто встала в её личном пространстве, создавая зону тишины. — Здравствуй, Рената. Ты выглядишь так, будто тебе нужно немного кислорода. Дайте ей место, ребята. — Простите, — Нати шумно выдохнула, её пальцы судорожно затеребили выбившийся рыжий локон. — Я просто… я иногда не знаю, куда девать руки. И ноги. И мысли. — СДВГ? — понимающе улыбнулась Рене. Нати кивнула, удивленная её проницательностью. — И еще миллион других букв. — У нас у всех здесь есть свои буквы, — Рене кивнула в сторону диванов, где уже обосновались «Монстры». — Тебе не нужно извиняться за то, что ты занимаешь место в этом мире. В этот момент в комнату зашел Аарон. Он выглядел еще более хмурым, чем обычно — видимо, соседство с радостным Мэттом и шумным Ники действовало ему на нервы. Его взгляд мгновенно нашел Нати. Он оценил её взбудораженный вид, её растрепанные короткие волосы и то, как она сжимала кулаки. — Нати, — позвал он. — Эбби ждет тебя. Иди. Рената почувствовала облегчение, граничащее с восторгом. Аарон снова стал её спасательным кругом. — Иду! — Она обернулась к старшекурсникам. — Рада была познакомиться! Мэтт, ты очень большой, это впечатляет! Рене, у тебя крутые волосы! Пока! Она пронеслась мимо Аарона, случайно задев его плечом. Этот мимолетный контакт был как глоток холодной воды в пустыне. Она не остановилась, побоявшись увидеть его недовольство, и скрылась в коридоре. Аарон проводил её взглядом, а потом почувствовал на себе чей-то взгляд. Рене смотрела на него с мягкой, но проницательной улыбкой. — Ты привел её, Аарон, — тихо сказала она. — Ты же понимаешь, что она — полная противоположность тишине, которую ты так любишь? — Я привел игрока, Рене, — отрезал Аарон, поправляя лямку сумки. — Её характер — это забота Ваймака. — Её характер — это твоя ответственность, раз она так на тебя смотрит, — Мэтт хлопнул Аарона по плечу, отчего тот скрипнул зубами. — Она же на тебя глядит как на единственную работающую лампочку в темном подвале. — Иди к черту, Бойд, — бросил Аарон и ушел в сторону своей комнаты. В кабинете Эбби было тихо. Нати сидела на кушетке, болтая ногами. Ожидание всегда было для неё пыткой, но здесь, среди склянок с лекарствами и запаха стерильности, её тревога немного утихла. — Вот, держи, — Эбби протянула ей стакан воды и две маленькие таблетки. — Это поможет тебе немного «заземлиться», Нати. Мы начнем с небольшой дозы. Ты не перестанешь быть собой, просто радио в голове станет играть чуть тише. Нати послушно выпила лекарство. — Эбби… а от «этого» есть таблетки? — Она неопределенно помахала руками вдоль своего тела. — От чего именно, дорогая? — От того, что мне хочется содрать с себя кожу, когда ко мне никто не прикасается, и одновременно хочется убежать на край света, если кто-то подходит слишком близко? Эбби присела рядом на стул, сохраняя дистанцию, но излучая тепло. — Это называется сенсорный голод, Нати. И нет, от этого нет таблеток. Только время, доверие и люди, которые будут готовы принимать твою близость на твоих условиях. — У Лисов нет «условий», — грустно усмехнулась Рената, приглаживая свои рыжевато-каштановые волосы. — У них есть только границы, обвешанные колючей проволокой. — Иногда проволоку вешают не для того, чтобы не пустить других, а чтобы не дать себе развалиться, — мягко заметила Эбби. — Посмотри на Аарона. Он кажется холодным, но он единственный, кто заметил, что тебе нужна помощь. Нати промолчала. Она вспомнила, как Аарон коснулся её руки через сетку рабицу. Это не было «биологической потребностью», как он сказал. Это было признание её существования. Когда она вышла от Эбби, таблетки начали действовать. Мир перестал казаться ослепительно ярким, звуки обрели четкие контуры. Она шла по коридору, чувствуя непривычную легкость. У двери в блок Монстров она столкнулась с Нилом. Он стоял, прислонившись к стене, и, казалось, чего-то ждал. — Ты в порядке? — спросил он. Его голос был ровным, но в глазах читалось странное выражение — он всё еще привыкал к её лицу, которое было так похоже на его собственное. — Да. Кажется, я наконец-то не вибрирую, — Нати улыбнулась. — Нил… почему ты на меня так смотришь? Тебе неприятно, что я похожа на тебя? Нил пожал плечами. — Мне всё равно. Но будь осторожна. В этой команде сходство может быть опасным. Люди видят в тебе то, что хотят видеть, а не то, кто ты есть на самом деле. — А ты? — Нати сделала шаг ближе. — Что видишь ты? Нил посмотрел на её короткие вьющиеся пряди, на ярко-голубые глаза, в которых сейчас было больше ясности, чем обычно. — Я вижу кого-то, кто бежит так же быстро, как я, — сказал он. — Но ты бежишь навстречу людям, Нати. А я всегда бежал от них. Постарайся не разбиться, когда столкнешься с ними вплотную. Он развернулся и ушел, оставив Нати одну в коридоре. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и впервые за долгое время просто глубоко вздохнула. Старшекурсники приехали. Команда была в сборе. И где-то в этом оранжевом хаосе Рената Аска Найтли начинала находить свой собственный, неповторимый ритм. Вечер в общежитии Лисов напоминал стихийное бедствие, облаченное в оранжевые цвета. Старшекурсники окончательно обосновались, и теперь общая гостиная была завалена коробками из-под пиццы, кроссовками и учебниками. Для Нати, чьи таблетки уже начали действовать, мир перестал быть похожим на расстроенный телевизор. Теперь это был фильм с четкой картинкой, но слишком громким звуком. Она сидела на полу, привалившись спиной к креслу, в котором расположился Аарон. Это было максимально близкое расстояние, которое она позволяла себе, не рискуя получить очередной выговор за нарушение границ. — Эй, Нати! — Ники Хэммик практически перелетел через диван, приземляясь рядом с ней. — Рассказывай! Как тебе наши «старички»? Мэтт уже пытался тебя усыновить? А Элисон предложила сменить имидж? Твои волосы… они классные, но Элисон считает, что тебе нужно больше блеска. Нати заправила короткую рыжеватую прядь за ухо, чувствуя, как внутри снова начинает закипать привычная болтливость. — Мэтт очень добрый, он как большой теплый плед. А Элисон… она пугает меня сильнее, чем Кевин, потому что она смотрит на мои секущиеся кончики так, будто это государственное преступление. — Это и есть преступление, — лениво бросила Элисон с другого конца комнаты, не отрываясь от покраски ногтей. — Но мы это исправим. У тебя редкий оттенок, Найтли. Глупо позволять ему выглядеть как пакля. Нати неловко улыбнулась. Ей хотелось подойти к Элисон, коснуться её идеально уложенных волос, просто чтобы понять — они настоящие или сделаны из шелка? Но она сжала пальцы в замок, чувствуя, как Аарон за её спиной едва заметно шевельнулся. — Она не пакля, — буркнул Аарон, перелистывая страницу учебника. — У неё просто СДВГ. Она физически не может сидеть на месте достаточно долго, чтобы расчесаться нормально. Нати замерла. Это было странно — Аарон защищал её? Или просто констатировал медицинский факт? Она рискнула и чуть-чуть отклонила голову назад, коснувшись затылком колена Аарона. Он не отодвинулся. Это мимолетное, едва ощутимое прикосновение через ткань джинсов подействовало на Ренату лучше любых лекарств. Хаос в её голове замер. Она чувствовала тепло его ноги, слышала мерный шелест страниц и тяжелое дыхание Мэтта, который спорил с Даниэль о стратегии на следующий матч. — Нати, — голос Кевина разрезал тишину, как циркулярная пила. — Ты изучила схемы, которые я тебе скинул? Рената вздрогнула, теряя контакт с коленом Аарона. — Да! То есть… я просмотрела их трижды. Но на пятой схеме я начала думать о том, почему ворота в Экси именно такого размера, и полезла в Википедию читать историю металлургии… Кевин закрыл глаза и глубоко вздохнул, явно считая до десяти. — Завтра. В пять утра. На корте. Если ты не вызубришь «алмазную защиту», я заставлю тебя бегать круги, пока твои рыжие кудри не распрямятся от пота. — Они вьются от природы, Кевин, это не поможет! — весело отозвалась Нати, но тут же притихла под его тяжелым взглядом. — Хватит её пугать, Дэй, — Мэтт Бойд подошел к ним, протягивая Нати кусок пиццы. — Она первый день в составе. Дай ей хотя бы привыкнуть к тому, что мы не кусаемся. Большинство из нас. Мэтт присел на корточки перед Ренатой. Его огромная ладонь накрыла её плечо в дружеском жесте. Нати почувствовала, как по телу прошла волна — не страха, а шока. Слишком много веса. Слишком много тепла. Её дыхание перехватило. Она хотела и сбросить его руку, и прижаться к ней щекой одновременно. — Мэтт, — тихо произнесла Рене, появившаяся словно из ниоткуда. — Помнишь, что я говорила? Мэтт тут же убрал руку, виновато улыбаясь. — Ой, прости, Нати. Я вечно забываю, что не все любят обнимашки так, как я. — Всё хорошо, — выдохнула Рената, хотя её сердце колотилось где-то в районе горла. — Просто… иногда у меня случается системный сбой от переизбытка внимания. Она посмотрела на Аарона. Он наблюдал за этой сценой поверх книги, и в его глазах Нати прочитала странную смесь раздражения и… сочувствия? — Иди спать, Найтли, — сказал он, закрывая учебник. — Твои таблетки скоро перестанут действовать, и ты начнешь пытаться разобрать телевизор на запчасти просто из любопытства. — Я не разбираю телевизоры! — возмутилась она, поднимаясь на ноги. — Только пульты. И то один раз. Она поправила свою оранжевую толстовку, которая была ей явно великовата, и обвела взглядом комнату. Лисы. Её команда. Сломленные, колючие, странные. Нил, который смотрел на неё как на свое отражение в разбитом зеркале. Эндрю, который не смотрел на неё вовсе, но чье присутствие ощущалось как заряженный пистолет у виска. Дэн и Мэтт, пытающиеся склеить этот хаос в нечто единое. — Спокойной ночи, Лисы! — крикнула она, направляясь к выходу. — Спокойной ночи, Рыжая катастрофа! — отозвался Ники. Уже в дверях она обернулась. Аарон всё еще сидел в кресле, глядя в пространство перед собой. Нати знала, что завтра будет трудно. Завтра Кевин будет орать, Эндрю будет угрожать, а её собственный мозг будет пытаться убежать в десяти направлениях сразу. Но сегодня у неё было колено Аарона, кусок пиццы от Мэтта и осознание того, что в этом сумасшедшем доме её рыжие волосы и бешеный ритм сердца наконец-то никого не удивляют. Она зашла в свою комнату, бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Тишина больше не пугала её так сильно. Потому что теперь она знала: завтра в пять утра её будут ждать. А для Ренаты Найтли это было самым важным — знать, что её ждут.