Пятнадцать обезглавленных трупов

***

      Элиас прижался к шершавой стене монастыря, затаил дыхание и прислушался. Ветер шевелил капюшон его чёрного плаща, а пальцы невольно сжались на рукояти кинжала. Он прятался здесь уже третий час — после неудачного задания, когда за ним открыли охоту сразу две враждующие гильдии наёмников. Нужно было переждать, передохнуть, найти новый путь к отступлению… Всего три дня назад Элиас выполнял заказ в соседнем городе. Всё шло гладко — цель была устранена быстро и чисто. Но кто‑то подставил его, подделав улики, и теперь за ним охотились обе стороны. «Кто‑то очень хочет моей смерти», — думал Элиас, пробираясь через лес. — «И это не просто месть. Слишком грамотно всё подстроено». Он шёл всю ночь, меняя направление, запутывая следы. К утру силы начали иссякать. Монастырь на холме показался спасительным убежищем — тихое, отдалённое место, где можно передохнуть и придумать план. Прежде чем войти в монастырь, Элиас провёл несколько часов, скрываясь в тени деревьев у его стен. Его опыт наёмника научил искусству незаметного наблюдения — он умел сливаться с окружением, становиться невидимкой, ловить обрывки разговоров и складывать из них цельную картину. Сначала он услышал спор у ворот. Двое монахов горячо обсуждали что‑то: — Брат Каэлин опять спорил с настоятелем, — говорил один, пожилой монах с седыми бровями. — О древних текстах. Он настаивал, что некоторые запретные знания нужно изучать, а не прятать. Настоятель отказал, и Каэлин ушёл в библиотеку с лицом, искажённым яростью. — Он слишком увлечён этими исследованиями, — отозвался второй, молодой послушник с тревожным взглядом. — Вчера я видел, как он листал книгу с чёрными страницами. Говорят, там описаны ритуалы, которые… Голос затих, монахи отошли дальше, но Элиас уже зацепился за имя, подумав, что, возможно, этот незнакомец опасен. Позже, прячась за колонной в трапезной, он услышал разговор целителя с послушником: — Эти травы нужно собрать до рассвета, — тихо говорил первый, мужчина средних лет с проницательными глазами. — Особенно корень мандрагоры. Он усиливает действие зелий. И Вёх. Он нужен мне для нового состава. — Но брат Эриан, — возразил послушник, нервно теребя край рясы, — разве не запрещено использовать его в… — Молчи, — резко оборвал его Эриан. — Это для особого случая. Для защиты монастыря. «Вёх… Цикута…» — размышлял Элиас. — «Яд. Или компонент для чего‑то более сложного. Целитель что‑то замышляет?» Следующей ночью Элиас пробрался на чердак библиотеки, надеясь переночевать там. Сквозь щели в полу он увидел, как брат, как он потом узнал, Маркус склонился над древним фолиантом. Монах бормотал что‑то себе под нос, водя пальцем по строкам: — Пятнадцать ключей… Пятнадцать хранителей… Когда последний принесёт себя в жертву… Да, это оно! Осталось только найти пятнадцатого… Он захлопнул книгу и огляделся, будто почувствовал взгляд. Элиас затаил дыхание, пока Маркус не вышел из зала. «Пятнадцать хранителей…» — мысленно повторил Элиас. — «Жертвоприношение? Ритуал? Что они охраняли, или что пытались пробудить?» Наконец, подслушивая у покоев настоятеля, Элиас услышал его разговор с привратником: — Гонец не вернулся, — хрипел отец Эрнест, высокий старик с суровым лицом. — Письмо должно было дойти до магистрата. В нём я описал всё: странные знаки на стенах, пропажу книг, поведение Каэлина… Кто‑то готовит что‑то ужасное. Мы должны предупредить другие монастыри. — Может, позвать стражу? — предложил привратник, крепкий мужчина с седыми усами. — Нет, — отрезал настоятель. — Они разбегутся, едва увидят следы магии. Нам нужен тот, кто не испугается. Тот, кто умеет разбираться в таких делах… «Магия», — усмехнулся про себя Элиас. — «Но здесь что‑то другое. Слишком много совпадений». Сейчас дверь в главный зал была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тусклый свет масляных ламп. Элиас осторожно заглянул внутрь. Кровь застыла в жилах. За длинным деревянным столом сидели пятнадцать монахов. Их руки покоились на столе, перед каждым стояла чашка с остывшим чаем и лежала раскрытая книга. Всё выглядело так, будто они прервались на мгновение, чтобы вот‑вот продолжить трапезу или чтение. Но у каждого не было головы. Элиас медленно вошёл в зал, стараясь не шуметь. Пол под ногами едва слышно скрипел. Запах ладана смешивался с металлическим привкусом крови — густой, тяжёлый, подавляющий. Он замер на мгновение, пытаясь осознать увиденное. В груди что‑то сжалось. Не страх, а скорее ледяное, всепоглощающее недоумение. «Как такое могло произойти?» — лихорадочно думал он. — «Почему позы монахов настолько естественны, будто они даже не успели осознать смерть? Ни криков, ни паники… Будто кто‑то просто… выключил их». Обрывки информации об обитателях монастыря теперь сложились в голове Элиаса в чёткий список. Четыре фигуры, каждая с тенью на репутации. Брат Каэлин, увлечённый запретными знаниями, спорящий с настоятелем, явно знал слишком много. Брат Эриан, целитель монастыря, знающий яды и ритуалы, использующий редкие компоненты, имел доступ ко всем зельям и мог без труда их отравить, а после обезглавить. Брат Маркус, изучающий древние тексты о жертвоприношениях, знал о каких-то загадочных «пятнадцати хранителях», тоже что-то нечистое. И, наконец, настоятель Эрнест, знающий больше остальных, но не желающий привлекать официальную стражу, возможно, пытался скрыть правду. Элиас оглядел зал ещё раз. Обычно он не задавался вопросами морали — выполнял заказ и уходил. Но сейчас всё было иначе. «Я не должен вмешиваться», — твердил он себе. — «У меня свои проблемы. Но… Чёрт возьми, кто‑то убил пятнадцать человек так, что они даже не поняли, что умирают. Это не просто убийство — это демонстрация силы. И если я уйду, следующий зал может снова наполниться трупами невинных людей. Так продолжаться не может». Где‑то в глубине монастыря скрипнула дверь, и эхо шагов растворилось в тишине.

***

      Рассвет едва коснулся зубчатых стен монастыря, окрасив их в бледно‑розовый цвет, когда Эдмунд Блэквуд, стоял у ворот монастыря. Молодому человеку едва исполнилось 26, но он был умнее многих своих ровесников, поэтому давно успел обзавестись превосходной репутацией частного детектива, которым являлся. Эдмунд был красив: высокий, с вечно прямой спиной, он обладал прекрасными светло‑каштановыми волосами, короткими и аккуратно причёсанными, лишь несколько непослушных прядей падали на высокий лоб. Черты лица молодого человека были чёткие, отчего предавали ему сходства с античной статуей. Голубые глаза были светлыми, точно две льдинки, и смотрели эти льдинки пронзительным и изучающим взглядом, в них читался острый ум и привычка мгновенно оценивать собеседника. А тонкие губы были привычно сжаты в ровную линию. Одет молодой человек был строго и функционально, без каких-либо излишеств, только на запястье поблёскивала тонкая цепочка часов — семейная реликвия, с которой он не расставался. В той же руке, на которой были часы, Эдмунд сжимал маленький блокнот в кожаном переплёте и карандашик — неизменные спутники его расследований. Сейчас его голубые глаза внимательно изучали архитектуру древнего здания, перед которым в данный момент и стоял детектив — массивные каменные блоки, узкие окна‑бойницы, тёмные арки переходов. Он был здесь не просто так. Накануне вечером Эдмунд получил письмо от настоятеля этого монастыря, которое, вне всякого сомнения, заинтересовало его, и молодой человек решил приехать и помочь. «Достопочтенный мистер Блэквуд, я обращаюсь к Вам в крайней нужде и с просьбой о безотлагательной помощи. По причинам, которые я изложу ниже, я счёл невозможным обратиться к городской страже или магистрату напрямую, но вынужден искать содействия человека проницательного, рассудительного и не склонного к суевериям, каковым, по слухам, являетесь Вы. В стенах нашего монастыря произошли события столь странные и страшные, что они выходят за пределы обыденного понимания. Вчера утром в главном трапезном зале были обнаружены тела пятнадцати монахов. Все они обезглавлены, голов мы так и не нашли. С некоторых пор в обители наблюдаются и иные тревожные признаки. Гонец с моим донесением в магистрат не вернулся. Прошу Вас незамедлительно прибыть в монастырь. Я предоставлю доступ ко всему, Ваша задача — найти убийцу и предотвратить новые жертвы. Вознаграждение будет щедрым. С надеждой на Ваше содействие, отец Эрнест, настоятель монастыря Святого Альфреда». — Вы, должно быть, детектив Блэквуд? — раздался шипящий голос за спиной, отвлекающий от раздумий и обозревания здания. Эдмунд сразу же обернулся. Перед ним стоял седовласый мужчина с усталыми глазами, одной из своих грубых, мозолистых рук он опирался на посох, выглядящий изрядно потрёпанными временем. — Да, — коротко ответил Эдмунд, протягивая ему письмо настоятеля. — Меня вызвали для расследования чрезвычайного происшествия. Тот кивнул, молча изучил печать на конверте и, удостоверившись в том, что она подлинная, отступил в сторону: — Следуйте за мной. Отец Эрнест ждёт вас. Пока они шли по каменным коридорам, Эдмунд отмечал про себя детали: свежие царапины на полу, будто что‑то тяжёлое волокли в спешке, слабый запах ладана с металлическим привкусом, едва заметные тёмные пятна на стенах. Его пальцы непроизвольно сжались на блокноте. Сумка, надетая через плечо, подскакивала на каждом шагу, стучя молодого человека по бедру, но тот даже не замечал этого, сосредоточенно оглядываясь. Когда они вошли в главный зал, хладнокровие Эдмунда дало трещину. Он замер на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается от вида пятнадцати обезглавленных монахов. Позы были настолько естественны, что на мгновение молодому человеку показалось, что это всего лишь странная постановка. «Пятнадцать чашек, пятнадцать книг, пятнадцать тел…» — пронеслось в голове. — «Идеально, если можно сказать так об убийстве. Кто‑то, очевидно, хотел, чтобы это выглядело ритуально». Детектив извлёк из недров своей вместительной сумки лупу и начал внимательно осматривать помещение. Взгляд почти сразу же зацепился за едва заметную царапину на краю стола — будто кто‑то пытался схватиться за него в последний момент. В этот самый момент Эдмунд услышал скрип половицы наверху и вздрогнул. Рука сама неизбежно потянулась к револьверу, спрятанному в потайном кармане пальто. — Кто бы ты ни был, выходи, — холодно произнёс он, стараясь сохранять спокойствие. — Я слышал тебя, скрываться, нет смысла. Элиас (а это, разумеется, был именно он) медленно спустился по лестнице. Его светлые кудри выбивались из‑под капюшона, а упрямые зелёные глаза смотрели прямо в глаза детектива, без тени страха. «Слишком спокоен для случайного свидетеля», — отметил про себя Эдмунд, наблюдая за незнакомцем. — «И слишком аккуратен в движениях». — Я не убийца, — спокойно сказал Элиас. — Просто наблюдатель. — Наблюдатель, который прячется на галереях? — Эдмунд прищурился. — В этом зале пятнадцать обезглавленных тел, чёрт возьми. И ты утверждаешь, что просто наблюдал? Элиас чуть склонил голову, словно оценивая собеседника: — Я следил за монастырём несколько дней. Слышал разговоры монахов. У меня есть информация, которая может помочь. — правду о том, что он здесь прячется, Элиас раскрывать не стал. Эдмунд заколебался. Опыт ему подсказывал, что люди, скрывающиеся в тени, редко бывают надёжными союзниками, но логика требовала выслушать все версии. И любознательность всё затмила. — Говори, — кивнул он. — Но учти, если будешь лгать, я узнаю об этом. И Элиас кратко пересказал всё, что услышал: о споре Каэлина с настоятелем, книге с чёрными страницами, разговоре целителя Эриана о корне мандрагоры и цикуте, бормотании Маркуса о «пятнадцати ключах» и жертвоприношении. Слушая мужчину, Эдмунд записывал каждое его слово, изредка задавая уточняющие вопросы: — Ты уверен, что Маркус говорил именно о «пятнадцатом»? Не о «первом» или «следующем»? — Да, — кивнул Элиас. — Он сказал «Осталось только найти пятнадцатого». — И настоятель не хотел привлекать стражу из‑за… Магии? — Именно так. Он искал кого‑то, кто не испугается. «Магия…» — Эдмунд задумчиво сжал карандаш. — «Простое суеверие. Её не существует. Должна быть рациональная причина». Элиас наблюдал за детективом с нарастающим интересом. Обычно он избегал сотрудничества, предпочитая действовать в одиночку. Но что‑то в этой ситуации завораживало… Его пальцы невольно сжались на рукояти кинжала. Впервые за долгое время наёмный убийца почувствовал не просто приятное волнение перед новым заказом, а мандраж от загадки — сложной, опасной. Как то и было привычно для любой загадки, к ней требовалась своя разгадка, которую Элиас никак не мог найти. А этот детектив как раз оказался для него тем, кто мог стать ценным союзником. Эдмунд встал перед телами, задумчиво постукивая карандашом по блокноту: — Пятнадцать монахов, пятнадцать ключей, пятнадцать хранителей… — пробормотал он. — Похоже на какое-то ритуальное жертвоприношение. Нет никаких следов борьбы, а это значит, они либо знали убийцу, либо были под воздействием чего‑то. Чай! Он подошёл к одной из чашек, понюхал содержимое. — Запах ладана перебивает всё, так и не различить, но… — он достал маленькую стеклянную пробирку и капнул туда немного жидкости из чашки. — Нужно провести анализ. — Думаешь, их могли отравить? — спросил Элиас. — Вполне возможно, — Эдмунд заткнул пробирку. — Или усыпили. Но кто‑то должен был организовать это. Надо выяснить, кто мог иметь доступ к чаю. — Целитель Эриан, — сразу ответил Элиас. — Я знаю, что он готовил зелья. И в одном из разговоров упоминал цикуту. Насколько мне известно, это яд. — Есть и Каэлин с его книгой с чёрными страницами, и Маркус с его ритуалами. Их тоже нельзя исключать, — Эдмунд нахмурился. — Слишком много подозреваемых с подозрительными интересами. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл отец Эрнест — сутулый старик с седыми бровями и пронзительным взглядом. Вид его ни тому, ни другому доверия не внушал. Хотя, они ведь подозревали всех… — Детектив Блэквуд, — голос настоятеля звучал устало. — Я рад, что вы прибыли. — Объясните мне, почему вы не обратились в магистрат, — сразу же напрямик спросил Эдмунд. Настоятель вздохнул: — Стража разбежится, едва увидит следы магии. А здесь… — он обвёл рукой зал. — Здесь что‑то древнее. Что‑то, что требует понимания, а не грубой силы. — Магия — это лишь незнание, — хмуро отрезал Эдмунд. — Дайте мне факты. Отец Теоден посмотрел на него с грустной улыбкой: — Факты говорят сами за себя. Пятнадцать хранителей древнего знания мертвы. Кто‑то целенаправленно уничтожает тех, кто знает тайну «Пятнадцати ключей». Элиас, до этого молча наблюдавший за разговором, тихо спросил: — Что это за ключи? Настоятель бросил удивлённый взгляд на незнакомца, которого и не заметил сразу, но подумал, что это компаньон детектива и успокоился, а после помрачнел: — Не знаю точно, но легенда гласит, что они открывают путь к источнику силы. Или к чему‑то гораздо более опасному. Каждый хранитель знал часть тайны. Теперь все они мертвы. Кроме одного… — Кого? — одновременно спросили Эдмунд и Элиас, переглядываясь. — Брат Каэлин, — прошептал настоятель. — Ещё вчера он спорил со мной о том, стоит ли изучать эти знания, но сегодня он исчез… — Нам нужно осмотреть покои наших троих подозреваемых, — решил Эдмунд, «вычеркнув» из списка отца Эрнеста, чтобы тот ничего не заподозрил лишнего. Настоятель кивнул и вышел из комнаты. — И найти ту книгу с чёрными страницами. Ты знаешь, где находится библиотека? — повернулся детектив к Элиасу. Он кивнул: — Да, на втором этаже, восточное крыло. Я могу провести. — Хорошо, — детектив захлопнул блокнот. — Но запомни, никаких самостоятельных действий. Я, точнее, теперь мы расследуем убийство. Нельзя устраивать самосуд. — Меня это устраивает, — Элиас слегка улыбнулся. — К тому же… — он бросил взгляд на обезглавленные тела, — это дело начинает меня по‑настоящему интересовать. Эдмунд впервые посмотрел на него с долей уважения: — Отлично. Тогда вперёд. И постарайся больше не скрипеть половицами. — детектив усмехнулся. Они направились к выходу из зала. Эдмунд думал о том, как странно, что ему приходится полагаться на такого сомнительного человека, а «сомнительный человек» Элиас же размышлял о том, что впервые за долгое время его задача не убить, а найти убийцу, и, что не исключено, возможно это даже интереснее. Так два человека, столь разных по натуре и опыту, шли бок о бок к разгадке тайны, которая могла изменить всё — или стоить им жизни.

***

— Как тебя зовут? — Элиас. А тебя? Я слышал, ты детектив Блэквуд… — Приятно познакомиться, — тепло улыбнулся детектив. — Да, так и есть, но ты меня просто по имени зови. Я Эдмунд. Какое-то время оба шли молча. Коридор, ведущий к библиотеке, был узким и тёмным. Лишь редкие масляные лампы отбрасывали дрожащие блики на каменные стены. Эдмунд шёл первым, держа в руке фонарь, его тень причудливо изгибалась, повторяя каждый шаг. Элиас следовал за ним, бесшумно ступая в мягких сапогах, и даже здесь, в полутьме, его светлые кудри и открытое лицо казались неуместными для человека его профессии. — И давно ты этим занимаешься? — неожиданно спросил Эдмунд, не оборачиваясь. — То есть? — не понял Элиас. — Чем «этим»? — Ну… Как сказать… Тем, чем ты занимаешься, — детектив слегка запнулся и покраснел, подбирая слова. — Работой, которая заставляет прятаться по углам монастырей. — он не решался сказать напрямую, хотя уже и догадался, что его новый компаньон — наёмный убийца. Элиас усмехнулся: — Достаточно давно, чтобы знать, что лучшие места для наблюдения — чердаки и галереи. А худшие — подвалы с крысами. Эдмунд бросил на него короткий взгляд, который был каким-то странным: — И никогда не возникало желания остановиться? — Возникало, — неожиданно честно ответил Элиас, — Каждый раз, когда видел, как ребёнок плачет над телом своего родителя, или как жена ищет мужа, который не вернулся домой. Но потом приходил новый заказ, новая цель… И это стало привычкой, наверное. Детектив помолчал, обдумывая услышанное. — А я всегда хотел раскрывать преступления, — признался он вдруг. — В детстве я любил разбирать старые механизмы и собирать их заново, искать, что и где сломалось. А теперь я разбираю человеческие судьбы и ищу, где сломалось в них. — Знаешь, в каком‑то смысле мы оба собираем пазлы. Только ты из улик, а я из теней и слухов. Они вышли на лестничную площадку, где коридор расширялся, и в небольшое окно пробивался луч закатного солнца. Эдмунд остановился, поднял фонарь выше: — Библиотека должна быть за этим поворотом. Так оно и было. Старинная резная дверь скрипнула, впуская их в пыльное царство книг и загадок. Высокие стеллажи уходили под самый сводчатый потолок, на них толстые фолианты теснились на полках, покрытые вековой пылью. В воздухе витал запах пергамента, кожи и чего‑то древнего, почти забытого. Эдмунд достал блокнот и начал осматриваться вокруг. — Нам нужна книга с чёрными страницами. Судя по описанию, она должна выделяться. Он подошёл к ближайшему стеллажу и встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки. Его рост оказался недостаточным, и кончики пальцев едва касались корешка массивного тома. — Чёрт, — пробормотал он, отступая на шаг. — Позволь помочь, — Элиас бесшумно приблизился сзади. И прежде чем Эдмунд успел возразить, высокий мужчина легко дотянулся до нужной полки и снял несколько тяжёлых книг. Одна из них действительно имела странные, будто обугленные страницы. — Вот она, — произнёс Элиас, протягивая фолиант. Эдмунд замер, его лицо залилось краской от смущения перед тем, каким беспомощным слабаком он только что показал себя перед Элиасом. Детектив стоял, уставившись на книгу, но не решался взять её из рук собеседника. Смущение всё никак не проходило. В том мире, где он вырос, люди никогда не помогали просто так, там за каждым действием скрывался мотив, расчёт, выгода, а здесь наёмный убийца, человек, чьё ремесло внушало страх, протягивает ему книгу с таким естественным дружелюбием, будто они знакомы сто лет. — Спасибо, — наконец выдавил молодой человек, забирая фолиант. Его пальцы слегка дрожали. Элиас заметил это и слегка улыбнулся: — Непривычно получать помощь, да? Эдмунд поднял на него глаза: — Скорее непривычно доверять тому, кто… — он торопливо осёкся, краснея ещё сильнее. — …кто убивает за деньги? — закончил за него Элиас без обиды. — Понимаю. Но даже у таких, как я, бывают моменты, когда хочется просто помочь. Без скрытых мотивов. Он отошёл к другому стеллажу, начал перебирать книги, давая детективу время прийти в себя. Эдмунд же сел за массивный деревянный стол, положил фолиант перед собой и осторожно открыл. Страницы действительно были чёрными, но на них проступали серебристые буквы — будто вытравленные кислотой. — Пятнадцать ключей хранят врата, — прочитал он вслух. — Пятнадцать хранителей — пятнадцать жертв. Когда последний из знающих принесёт себя в жертву добровольно, врата откроются. — Добровольно? — переспросил Элиас, подходя ближе. — Но эти монахи… Они явно не сами. — Значит, кто‑то заставил их поверить, что это добровольный выбор, — Эдмунд провёл пальцем по строке. — Смотри, здесь упоминается зелье забвения. Оно стирает страх, внушает покорность. И главный ингредиент… — Вёх ядовитый, — закончил Элиас. — Целитель Эриан готовил его. — Но зачем? — детектив закрыл книгу. — Если он хотел открыть врата, зачем убивать всех хранителей? — Может, он и не собирался, — задумчиво произнёс Элиас. — Может, он искал кого‑то другого на эту роль. Кого‑то, кто не знает всей правды.

***

      День выдался долгим и напряжённым, теперь же Эдмунд и Элиас расположились в небольшой келье, которую настоятель разрешил им использовать как штаб. Эдмунд сидел за столом, склонившись над записями. Его цилиндр лежал рядом, волосы слегка растрепались, а строгий сюртук был расстёгнут — признаки того, что маска холодной собранности начала давать трещину. Он хмурился, перечитывал заметки и бормотал себе под нос: — Пятнадцать ключей… Пятнадцать хранителей… Если Каэлин знал часть тайны, а остальные мертвы, значит, он — последняя цель. Но где он прячется? Элиас стоял у окна, глядя на угасающий закат. Его поза была расслабленной, но взгляд цепким. Он резко обернулся, услышав очередной судорожный вздох детектива сквозь сжатые зубы. — Ты слишком напряжён, — заметил он. — Так ничего не придумаешь. — Я не напряжён, — отрезал Эдмунд, но его пальцы нервно постукивали по блокноту. — Просто пытаюсь выстроить логическую цепочку. — Логика — это хорошо, — Элиас отошёл от окна и медленно приблизился к столу. — Но ты уже третий раз переписываешь одно и то же. Может, проблема не в цепочке, а в том, что ты не даёшь мозгу отдохнуть? — Отдохнуть? — Эдмунд поднял глаза. — Элиас, пятнадцать человек убито, убийца на свободе, а ты предлагаешь отдохнуть? — Именно так, — Элиас обошёл стол и встал за спиной детектива. — Потому что когда ты загнан, ты начинаешь совершать ошибки. А нам нельзя ошибаться. Он положил руку на плечо Эдмунда, слегка сжал. Тот вздрогнул и попытался отстраниться, краснея сильнее, чем тогда в библиотеке: — Не нужно… — Нужно, — в голосе Элиаса прозвучала стальная нотка. — Ты весь день строишь из себя ледяную статую, но я видел, как ты вздрагивал, как дрожали твои руки, видел, как ты пытался скрыть, что тебе не по себе. Эдмунд резко вскочил на ноги, чуть не опрокинув стул. — Я прекрасно справляюсь со своими эмоциями! — Правда? — Элиас шагнул вперёд. — Тогда почему ты уже как полчаса теребишь манжету рубашки и сжимаешь карандаш так, будто хочешь его сломать? Эдмунд открыл рот, чтобы возразить, но Элиас не дал ему заговорить. — Тише, — его голос стал мягче, почти ласковым. — Ты хороший детектив, понимаешь? Умный, наблюдательный, упрямый. Но ты слишком много на себя берёшь… Надо расслабиться хотя бы на пару минут. Не дожидаясь ответа, Элиас мягко развернул Эдмунда спиной к себе и положил ладони на его плечи. — Что ты делаешь?! — возмутился детектив, пытаясь отстраниться. — Учу, — невозмутимо ответил Элиас. — Учишь?! — Да. Считай это профессиональной помощью. Пальцы наёмного убийцы начали разминать напряжённые мышцы плеч Эдмунда. Сначала детектив сопротивлялся: пытался отвернуться, пробормотал что‑то о неуместности подобных жестов, но постепенно его спина и плечи расслабились, а дыхание стало ровнее. — Ну вот, — тихо произнёс Элиас, осторожно массируя область шеи. — Видишь? Иногда тело знает лучше разума, что ему нужно. Эдмунд хотел что‑то сказать, но вместо этого лишь тихо выдохнул. Напряжение, копившееся весь день, медленно уходило под умелыми движениями рук Элиаса. Детектив невольно подался назад, подставляя под пальцы более напряжённые участки. — Ты… Ты действительно умеешь это делать, — пробормотал он, чувствуя, как расслабляются мышцы спины. — Пришлось научиться, — усмехнулся Элиас. — В моей профессии умение снять напряжение не менее важно, чем умение его создать. Движения его рук стали более уверенными и плавными. Он разминал плечи, спускался к лопаткам, осторожно надавливал на позвоночник вдоль линий напряжения. Эдмунд уже не сопротивлялся, наоборот, он даже сам слегка наклонился, позволяя Элиасу добраться до самых напряжённых точек. — М-м-м… — непроизвольно вырвался у него тихий стон, когда пальцы Элиаса нащупали особенно сильное напряжение в мышцах у основания шеи. — Так значит здесь? — уточнил Элиас, аккуратно прорабатывая проблемное место. — Да… — выдохнул Эдмунд. — Откуда ты знаешь, где именно?.. — Опыт, — коротко ответил Элиас, но в его голосе прозвучала улыбка. — И наблюдательность. Ты весь день сидел в одной позе, склонившись над бумагами, и теперь твои мышцы просто умоляют о помощи. — Никогда не думал, что… — начал было Эдмунд, но продолжение фразы окончилось стоном — Элиас удачно попал в нужную точку. — Что? — мягко подтолкнул его Элиас. — Что это может быть так… Приятно, — признался детектив, и в его голосе впервые за день прозвучала искренняя, неподдельная теплота. Элиас улыбнулся, но ничего не сказал, просто продолжил массаж, чувствуя, как под его пальцами окончательно расслабляются напряжённые мышцы. Через несколько минут он осторожно убрал руки: — Ну что, теперь готов к новому раунду расследования? Или ещё немного? Эдмунд выпрямился, покрутил головой из стороны в сторону и удивлённо покачал головой: — Вот это да… Удивительно, но я действительно чувствую себя лучше. Спасибо, Элиас. — Всегда пожалуйста, — подмигнул тот. — Но предупреждаю, если ты опять начнёшь грызть карандаш от напряжения, я найду способ тебя остановить. Эдмунд рассмеялся искренне и легко, без всякой маски холодности: — Договорились. Давай ещё раз пройдём по уликам. Теперь я точно смогу мыслить яснее. Они снова склонились над записями, но теперь атмосфера в комнате была совсем другой — более лёгкой, доверительной. Эдмунд больше не прятался за маской хладнокровия, а Элиас впервые за долгое время почувствовал что‑то, отдалённо напоминающее тепло дружбы. После обсуждений деталей оба поняли: брат Каэлин, исчезнувший после спора с настоятелем, мог стать последней жертвой. Эдмунд встал, захлопнул блокнот: — Нужно найти Каэлина. И остановить Эриана, пока он не завершил ритуал. — Я знаю, где могут держать пленника, — сказал Элиас.

***

      Подвалы монастыря оказались лабиринтом сырых каменных коридоров с низкими сводами. Элиас шёл первым, бесшумно ступая и внимательно осматривая каждый поворот, а Эдмунд следовал за ним, держа фонарь так, чтобы свет не выдавал их присутствия. — Здесь где‑то должен быть Каэлин, — шепнул Элиас. — Если он ещё жив… Они свернули в боковой проход, и тут Эдмунд внезапно остановился: — Послушай, Элиас… Мне нужно тебе кое‑что сказать. Наёмник обернулся: — Ну ты нашёл и время, и место… Что такое? Детектив помолчал, будто собираясь с силами: — Я… Не совсем честен с тобой. Точнее, совсем не честен. Элиас напрягся, рука невольно скользнула к складному ножичку, спрятанному в кармане: — О чём ты? Эдмунд опустил фонарь, и в его глазах мелькнуло то, чего Элиас раньше не видел — холодный расчёт, почти жестокость: — Всё это дело… Я его подстроил. Тишина подвала стала густой, осязаемой. Элиас молчал, не в силах вымолвить ни слова. — Пятнадцать монахов, ритуал, пятнадцать ключей, — Эдмунд говорил быстро, почти задыхаясь. — Я подмешал зелье забвения в чай. Организовал всё так, чтобы выглядело ритуальным убийством. Даже письмо настоятеля в магистрат я перехватил, чтобы тот отправил ещё одно — мне. Элиас сделал шаг назад, оценивая ситуацию. Теперь всё вставало на свои места: странное поведение детектива, его настойчивость, желание контролировать каждый шаг. — Зачем? — голос наёмника звучал обманчиво спокойно. — Меня не брали в полицию, — Эдмунд сжал кулаки. — Годы отказов, унижений… Мне говорили, что я слишком молод, слишком амбициозен. А это дело… Оно должно было стать моим билетом. Гениальное раскрытие, слава и должность. — И ты убил пятнадцать человек ради своей карьеры? — Элиас не мог поверить своим ушам. — Они были фанатиками, хранителями опасных знаний! — горячо возразил Эдмунд. — Мир станет безопаснее без них. А я смогу делать настоящие дела, ловить настоящих преступников! — А как же Каэлин? — холодно спросил Элиас. — Он тоже должен был умереть? — Он знал слишком много, — детектив пожал плечами. — Но теперь, когда ты здесь, мы можем закончить это вместе. Ты поможешь мне замести следы, а я обеспечу тебе… Выгодные заказы, например. Элиас горько и коротко рассмеялся: — И ты действительно думаешь, что я стану помогать тебе после всего этого? — У тебя нет выбора, — Эдмунд достал револьвер. — Либо ты со мной, либо… В тот же миг Элиас метнулся в сторону, уходя с прицела. На секунду запоздавший выстрел прогремел в тесном коридоре, пуля высекла искры из каменной стены. Наёмник перекатился по полу, вскочил на ноги и бросился вперёд. Эдмунд выстрелил в него ещё раз, но промахнулся, а Элиас уже был слишком близко. Мощный удар в челюсть отбросил детектива к стене, и револьвер отлетел в сторону. — Ты ошибся, — Элиас схватил Эдмунда за лацканы сюртука. — Я не помогаю тем, кто прикрывается «благой целью». — Ты ничего не понимаешь! — хрипел Эдмунд, пытаясь вырваться. — Это ради справедливости! — Справедливость не требует крови невинных, — Элиас отшвырнул его к стене. — Где Каэлин? Говори, или я доставлю тебя в магистрат прямо сейчас. Детектив сжал губы, но взгляд его дрогнул. Он понял, что наёмник не шутит. — В последней камере справа, — выдохнул он. — Он жив. Я хотел использовать его как свидетеля против Эриана… — Отлично. Теперь ты пойдёшь впереди и покажешь дорогу. И без глупостей — иначе я забуду, что когда‑то считал тебя другом. Дверь камеры со скрипом отворилась. Брат Каэлин, бледный и измученный, поднял глаза на вошедших. Когда он увидел Эдмунда, его лицо исказилось от ужаса: — Это он, — прошептал монах. — Не верьте ему, он всё подстроил… — Знаю, — кивнул Элиас. — Идёмте, мы доставим вас к настоятелю. — Но… — Каэлин покосился на Эдмунда. — А он? — Пойдёт с нами, — твёрдо сказал наёмник. — Чтобы ответить за свои преступления. Эдмунд молчал, опустив голову. Впервые за долгое время он выглядел не как хладнокровный детектив, а как обычный человек — испуганный, сломленный осознанием цены своей амбиции. В зале настоятеля всё выглядело так же, как утром, разве что тела монахов были убраны, а помещение освещено десятком свечей. Отец Эрнест, увидев вошедших, поднялся навстречу: — Элиас? Детектив Блэквуд? Что происходит? Наёмник толкнул Эдмунда вперёд: — Этот человек убил ваших братьев. Он подмешал зелье в чай, организовал всё так, чтобы выглядеть спасителем. Эдмунд поднял глаза на настоятеля. В них блестели непролитые слёзы — настоящие вина и раскаяние или попытка надавить на жалость?.. — Я думал, что делаю правильно… — Даже правильные цели не оправдывают средств, — тихо сказал настоятель. — Ты хотел служить закону, но преступил его. — Что теперь будем делать? — спросил Элиас, подходя ближе к настоятелю. Он бросил взгляд на детектива, но ничего больше не сказал. — Магистрат разберётся, — вздохнул старик. — А ты… — он посмотрел на наёмника с благодарностью. — Ты спас нас всех. Спасибо. — Я просто сделал то, что должен был, — Элиас пожал плечами. — И это делает тебя настоящим героем, — улыбнулся настоятель. Эдмунд поднял голову: — Элиас… Прости. Тот хмуро уставился ему в глаза, ничего не говоря. Но на секунду взгляд Элиаса просветлел — проснулась жалость, которую он тут же затолкал обратно в тёмную глубину своих чувств… Уже на следующее утро Элиас вышел из ворот монастыря, когда солнце уже поднималось над лесом, золотая своими лучами верхушки деревьев. Впервые за много лет он чувствовал надежду.