Особенности понимания эксперимента 1006

Перебирая пальцами колпаки на шутовской шапке, Ангел думает. Прошла уже неделя с его полноценного возвращения, а одну тему он так и не поднял. Прототип постоянно находил предлоги, чтобы увлечь его в другое русло, перевести тему, не дать заговорить о той, кого среди них не было. Тянуть больше было нельзя. — Олли, — он мягко перебирает пальцами бубенчики на шапке, чувствуя как блаженный и довольный, буквально заласканный шут трётся своей тяжёлой головой о его живот. — Я знаю, что ты не хочешь, но нам нужно кое-что обсудить. Минуту Прототип молчит, словно даёт себе время настроиться, а потом медленно отстраняется, не до конца, но достаточно, чтобы показать, что он готов к диалогу. — Ты портишь такой прекрасный вечер, Ангел. — Прости, но я дал тебе достаточно времени, чтобы ты заново привык к тому, что я рядом. — Ты хочешь поговорить о ней? О том, чтобы я её вернул, простил, после того, что случилось? — смотря прямо на него, словно готовый обороняться, спросил Олли. — В том не было её вины, никто не мог знать, что та часть шахты обрушится. — мягко произносит Ангел. Прототип снова поднес свои когтистые руки к шапке и слегка подёргал, этот простой, очень детский жест был новым, если быть точнее... Тогда, в логове, он видел его впервые, а теперь снова. Ангел недоуменно моргнул. — Ты не понимаешь, Ангел. — наконец произнес Олли глубоко несчастным голосом. — Я согласен, что не понимаю, потому что вы оба очень... Скрытные. Но я хочу понять. Ты знаешь, что я не стану тебя осуждать, но дай мне хотя бы понять. Я... Сделал ли я достаточно, чтобы получить подобный уровень доверия? Прототип помедлил, потом поднялся и направился к выходу. Ангел отвёл взгляд. Обычно подобное действие означало нет и то, что тема никогда не будет подниматься в будущем. Он сжал кулаки, сгребая одеяло. Но неожиданно вместо хлопка двери услышал едва различимый с его расстояния звук закрываемого щелчка. Прототип не ушёл, он закрыл дверь и попутно щёлкнул по ближайшему монитору. — Ты исчезаешь из нашей комнаты на остаток вечера, Доктор. — мрачно отчеканил хор голосов. Харли появился на секунду другую, после чего экран мигнул и выключился. Для надёжности Оливер даже выдернул шнур из розетки. Ангел наблюдал за этим с лёгким недоумением, пока шут не лег рядом снова. — Я расскажу. Ты... В конце концов ты прошёл достаточно, чтобы узнать всё. — Олли поднял чужую голову когтем и потерся маской о плечо. Ангел обнял его, осторожно, мягко, давая достаточно времени для того, чтобы собраться с мыслями. — Я действительно не знаю, что мне с ней делать, но... Мне по-настоящему обидно, Ангел, — родной, мальчишеский голос раздается немного внезапно, но мужчина не выпускает прижатую к нему фигуру. — Она сделала много чего, что по настоящему обижает. — Дᴇᴧᴏ ʙᴇдь нᴇ ᴛᴏᴧьᴋᴏ ʙ ᴛᴏʍ, ᴋᴛᴏ ʍы дᴩуᴦ дᴩуᴦу. Дᴇᴧᴏ... В ᴏᴛнᴏɯᴇнии. Я ᴨᴏниʍᴀю ᴇё, ʙᴇдь ʍы ᴏбᴀ ᴨᴩᴏɯᴧи чᴇᴩᴇɜ ʍучᴇния и я нᴇ буду ᴨᴩᴇуʙᴇᴧичиʙᴀᴛь, ᴇᴄᴧи ᴄᴋᴀжу, чᴛᴏ я ᴄᴛᴩᴀдᴀᴧ нᴀ ᴨᴏᴩядᴏᴋ бᴏᴧьɯᴇ, ʙᴇдь ᴏни дᴇᴩжᴀᴧи ʍᴇня нᴀ цᴇᴨи и ᴩʙᴀᴧи, ᴄᴧᴏʙнᴏ я ᴧᴀбᴏᴩᴀᴛᴏᴩнᴀя ᴋᴩыᴄᴀ. Нᴏ ᴋᴏᴦдᴀ ʍы ᴄʍᴏᴦᴧи ᴄдᴇᴧᴀᴛь ɜᴀдуʍᴀннᴏᴇ, ᴏнᴀ ᴄдᴀᴧᴀ нᴀɜᴀд, ᴏнᴀ ᴏᴋᴀɜᴀᴧᴀᴄь нᴇ ᴦᴏᴛᴏʙᴀ убиʙᴀᴛь. Нᴏ ᴇй и ʙ ᴦᴏᴧᴏʙу нᴇ ᴨᴩиɯᴧᴏ, чᴛᴏ ᴏᴄᴛᴀʙь ʍы хᴏᴛь ᴋᴏᴦᴏ-нибудь ʙ жиʙых, ᴏни бы ʙыᴩʙᴀᴧиᴄь нᴀ ᴄʙᴏбᴏду и ᴛᴏᴦдᴀ ʙᴄᴇʍу бы ᴨᴩиɯёᴧ ᴋᴏнᴇц. Онᴀ... Нᴇ дуʍᴀᴧᴀ ᴛᴀᴋ ʍᴀᴄɯᴛᴀбнᴏ. Ей ʙᴀжнᴏ дᴏбиᴛьᴄя уᴄᴨᴇхᴀ ʙ ʍᴏʍᴇнᴛᴇ, ᴀ чᴛᴏ будᴇᴛ ᴨᴏᴄᴧᴇ ʙидиʍᴏ будᴇᴛ ᴩᴇɯᴀᴛьᴄя ᴨᴏ ɸᴀᴋᴛу. — Я уже говорил с ней об этом, ещё до того, как ты вернул мне голос. — Я знаю, Ангел. Я же всегда слушаю. — Да. Так что дальше? — А дальше... Наверное, правильнее будет начать с начала. С него. — С твоего приемного отца, Эллиота? — Дᴀ. Он быᴧ дᴏʙᴏᴧьнᴏ уʙᴧᴇчённыʍ чᴇᴧᴏʙᴇᴋᴏʍ, нᴏ ᴇᴦᴏ ᴏдᴇᴩжиʍᴏᴄᴛь дᴏчᴇᴩью быᴧᴀ дᴏʙᴏᴧьнᴏ ᴄиᴧьнᴀ. Бᴏᴧьɯᴇ ϶ᴛᴏй ɸᴀбᴩиᴋи ᴏн ᴧюбиᴧ ᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴇё. Мᴇня... Мᴇня ᴏн ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ ᴧюбиᴧ. Дуʍᴀю, ᴄᴇйчᴀᴄ, ᴄ ᴦᴏдᴀʍи, я ᴄʍᴏᴦ ϶ᴛᴏ ᴨᴏняᴛь. Я ᴨᴏдʙᴇᴩнуᴧᴄя ᴨᴏд ᴩуᴋу, ᴏᴋᴀɜᴀᴧᴄя удᴏбныʍ ᴛᴇᴄᴛᴏʙыʍ инᴄᴛᴩуʍᴇнᴛᴏʍ. Удᴀчныʍ ϶ᴋᴄᴨᴇᴩиʍᴇнᴛᴏʍ. Вᴇдь ᴨᴏчᴛи ᴄᴩᴀɜу ᴨᴏᴄᴧᴇ ᴏн ᴄʍᴏᴦ ᴄᴏɜдᴀᴛь ᴇё. Я ᴨᴏʍню, ᴋᴀᴋ быᴧᴏ бᴏᴧьнᴏ. Он ᴦᴏʙᴏᴩиᴧ, чᴛᴏ бᴏᴧь ᴨᴩᴏйдᴇᴛ и будᴇᴛ ᴧучɯᴇ. Чᴛᴏ ᴋᴏᴦдᴀ Пᴏᴨᴨи будᴇᴛ ᴄ нᴀʍи, ʙᴄё ϶ᴛᴏ нᴀᴋᴏнᴇц-ᴛᴏ ᴏбᴩᴇᴛёᴛ ᴄʍыᴄᴧ. Мы ᴄᴛᴀнᴇʍ нᴀᴄᴛᴏящᴇй ᴄᴇʍьёй. Нᴏ ϶ᴛᴏᴦᴏ ᴛᴀᴋ и нᴇ ᴨᴩᴏиɜᴏɯᴧᴏ. Гᴏды ɯᴧи, ᴀ ʍᴏё ᴄчᴀᴄᴛьᴇ бᴏᴧьɯᴇ дᴇйᴄᴛʙиᴛᴇᴧьнᴏ ниᴋᴏᴦᴏ нᴇ ʙᴏᴧнᴏʙᴀᴧᴏ. Они ᴋᴏᴨᴀᴧиᴄь ʙᴏ ʍнᴇ. Иᴄᴄᴧᴇдᴏʙᴀᴧи ʍᴇня. Дᴀжᴇ ᴄᴏ ᴄʍᴇᴩᴛью Эᴧиᴏᴛᴀ ничᴇᴦᴏ нᴇ иɜʍᴇниᴧᴏᴄь. Они ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴀᴧи ᴋᴏᴨᴀᴛьᴄя. Иᴄᴋᴀжᴀᴧи, ᴩʙᴀᴧи, ʙыᴛᴀᴄᴋиʙᴀᴧи, ᴨыᴛᴀᴧиᴄь ᴨᴏняᴛь ᴋᴀᴋ ᴏн ϶ᴛᴏᴦᴏ дᴏᴄᴛиᴦ. Быᴧᴏ бᴏᴧьнᴏ. Пᴏᴄᴛᴏяннᴏ. Тᴇ дни, ᴨᴏᴧныᴇ ᴀᴦᴏнии, ᴄдᴇᴧᴀᴧи ʍᴇня ᴄиᴧьнᴇᴇ, жёᴄᴛчᴇ. Бᴏᴧьɯᴇ нᴇ быᴧᴏ нᴀиʙнᴏᴦᴏ ʍᴀᴧьчиɯᴋи, ᴋᴏᴛᴏᴩый хᴏᴛᴇᴧ ᴄᴇʍью. Быᴧ ᴛᴏᴧьᴋᴏ Пᴩᴏᴛᴏᴛиᴨ. В ᴛᴏᴛ ᴨᴇᴩиᴏд Оᴧиʙᴇᴩ уʍᴇᴩ, ᴨᴏᴛᴏʍу чᴛᴏ ϶ᴛᴏ быᴧ ᴇдинᴄᴛʙᴇнный ᴄᴨᴏᴄᴏб дᴏбиᴛьᴄя хᴏᴛя бы ᴋᴩᴏɯᴇчнᴏй ʙᴏɜʍᴏжнᴏᴄᴛи нᴀ ᴨᴏбᴇᴦ. — Заковал сердце и разум в броню, чтобы защититься от боли. — тихо пробормотал Ангел. Оливер огладил контур его лица кончиками когтей. — Вᴇᴩнᴏ. Эᴛᴏ быᴧ ᴇдинᴄᴛʙᴇнный ᴄᴨᴏᴄᴏб ɜᴀщиᴛиᴛьᴄя. Нᴏ ᴋᴏᴦдᴀ я ᴄᴛᴏᴧᴋнуᴧᴄя ᴄ нᴇй, ᴏ, я дуʍᴀю, я иᴄᴨыᴛᴀᴧ дᴏᴄᴛᴀᴛᴏчнᴏ ᴄʍᴇɯᴀнныᴇ чуʙᴄᴛʙᴀ. С ᴏднᴏй ᴄᴛᴏᴩᴏны ᴏнᴀ ᴛᴀ иɜ-ɜᴀ ᴋᴏᴦᴏ я ᴛᴀᴋᴏй. Эᴛᴏ ᴛᴇᴧᴏ, ϶ᴛи ᴄᴛᴩᴀдᴀния, ʙᴄё ϶ᴛᴏ ʙᴏ иʍя нᴇё и дᴧя нᴇё, ᴩᴀди нᴇё. Мᴏжнᴏ быᴧᴏ бы убиᴛь ᴇё, нᴇ ᴄᴋᴀжу, чᴛᴏ ᴨᴏдᴏбнᴏй ʍыᴄᴧи у ʍᴇня нᴇ быᴧᴏ. Нᴏ я ᴩᴇɯиᴧ ᴨᴏᴨᴩᴏбᴏʙᴀᴛь ʙᴇᴩнуᴛь ᴄᴇбя ᴨᴩᴇжнᴇᴦᴏ дᴧя нᴇё. Онᴀ дᴏᴧжнᴀ быᴧᴀ ᴨᴏняᴛь ᴨᴏчᴇʍу, ᴏнᴀ дᴏᴧжнᴀ быᴧᴀ ᴨᴏняᴛь ᴩᴀди чᴇᴦᴏ ʙᴄё ϶ᴛᴏ. Дᴀжᴇ ᴨᴩᴏйдя чᴇᴩᴇɜ бᴏᴧь, чᴇᴩᴇɜ ʍнᴏжᴇᴄᴛʙᴏ ᴏᴨᴇᴩᴀций, ᴏнᴀ ᴏᴄᴛᴀʙᴀᴧᴀᴄь ᴛᴏй, ᴋᴛᴏ ᴨᴏчᴛи нᴇ ʍᴏᴦ ᴄдᴇᴧᴀᴛь ɯᴀᴦ ᴋ ʙᴇᴩнᴏʍу ᴩᴇɯᴇнию. — И ты подтолкнул ее к этому решению... — Дᴀ, нᴇʍнᴏᴦᴏ ᴄᴧᴏʙ ᴨᴏддᴇᴩжᴋи, нᴇʍнᴏᴦᴏ ᴄᴏчуʙᴄᴛʙия, ᴨᴏбыᴛь дᴧя нᴇᴇ бᴩᴀᴛᴏʍ, ᴋᴏᴛᴏᴩᴏᴦᴏ ᴏнᴀ ᴛᴀᴋ хᴏᴛᴇᴧᴀ. Я ᴨᴏчᴛи уʙᴇᴩᴇн, чᴛᴏ ᴏнᴀ бᴏᴦᴏᴛʙᴏᴩиᴧᴀ Оᴧᴧи, ᴋᴏᴛᴏᴩый ᴦᴏᴛᴏʙ быᴧ дᴀᴛь ᴇй ʙᴄё. Пᴏддᴇᴩжᴋу, жᴇᴧᴀниᴇ жиᴛь и ʙᴏɜʍᴏжнᴏᴄᴛи бᴇжᴀᴛь. Я ʍᴏᴦ ᴇй ᴩᴀᴄᴄᴋᴀɜᴀᴛь. Вᴄё ᴩᴀᴄᴄᴋᴀɜᴀᴛь, нᴏ ᴛᴏᴦдᴀ я ᴇщё ʙᴏ чᴛᴏ-ᴛᴏ ʙᴇᴩиᴧ. Дуʍᴀᴧ, чᴛᴏ ʙᴏɜʍᴏжнᴏ ᴏнᴀ ᴨᴩиʍᴇᴛ ᴩᴇɯᴇниᴇ. Нᴏ ᴏнᴀ нᴇ ᴄʍᴏᴦᴧᴀ. Её ʙᴏᴧнᴏʙᴀᴧи ᴧиɯь ᴄиᴩᴏᴛы, ᴋᴏᴛᴏᴩых ᴏнᴀ ᴛᴀᴋ ᴏᴛчᴀяннᴏ хᴏᴛᴇᴧᴀ ᴄᴨᴀᴄᴛи. Я ᴨᴩᴏ них нᴇ ɜᴀбыʙᴀᴧ. Ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ ɜᴀбыʙᴀᴧ. Я ᴨᴏʍню их ʙᴄᴇх. И я дᴇйᴄᴛʙиᴛᴇᴧьнᴏ ᴄᴨᴀᴄ их, ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ нᴇʍнᴏᴦᴏ нᴇ ᴛᴀᴋ, ᴋᴀᴋ ᴏнᴀ ᴄᴀʍᴀ ᴛᴏᴦᴏ хᴏᴛᴇᴧᴀ. Нᴏ ᴇᴄᴧи ᴨᴏдуʍᴀᴛь ᴩᴀциᴏнᴀᴧьнᴏ: ᴇᴄᴧи бы ϶ᴛи дᴇᴛи ᴏᴋᴀɜᴀᴧиᴄь ᴄнᴀᴩужи, ᴨᴏᴧиция бы уɜнᴀᴧᴀ, ᴨᴏдᴛянуᴧиᴄь бы ᴛᴇ, ᴋᴛᴏ ɜᴀхᴏᴛᴇᴧ бы уɜнᴀᴛь бᴏᴧьɯᴇ. Тᴀᴋиᴇ ʙᴇщи ʙᴄᴇᴦдᴀ ʙᴄᴨᴧыʙᴀюᴛ. — Да... Может быть до общественности многое и не доходит, но если бы сироты оказались снаружи, скорее всего фабрику снова бы ждали проблемы, которые связаны с людьми. Дети всегда будоражат общественность. — Иʍᴇннᴏ ᴨᴏ϶ᴛᴏʍу я нᴀɯᴇᴧ ᴇё и ᴏᴄᴛᴀнᴏʙиᴧ ʙ ᴨᴇᴩʙый ᴩᴀɜ. Мы быᴧи нᴀчᴀᴧᴏʍ ʙᴄᴇᴦᴏ ϶ᴛᴏᴦᴏ. Эᴛᴏ нᴀɯᴀ ᴄ нᴇй иᴄᴛᴏᴩия. Нᴏ ᴛᴏᴦдᴀ ᴏнᴀ быᴧᴀ ᴄᴧиɯᴋᴏʍ иʍᴨуᴧьᴄиʙнᴀ, чᴛᴏбы ϶ᴛᴏ ᴨᴏняᴛь. Иɜ-ɜᴀ ᴇё ᴩᴇɯᴇния и ᴨᴏддᴇᴩжᴋи ʍяᴛᴇжниᴋᴏʙ ᴨᴩиɯᴧᴏᴄь ʍнᴏᴦих убиᴛь, иɜ иᴦᴩуɯᴇᴋ. Вᴇᴩᴏяᴛнᴏ, ʍᴏя ᴏжᴇᴄᴛᴏчᴇннᴏᴄᴛь быᴧᴀ ᴄᴧᴇдᴄᴛʙиᴇʍ ᴛᴩᴀʙʍы и жᴇᴧᴀниᴇʍ ᴨᴏᴋᴏнчиᴛь ᴄᴏ ʙᴄᴇʍ ᴨᴏбыᴄᴛᴩᴇᴇ. Нᴏ дᴇᴄяᴛь ᴧᴇᴛ дᴏʙᴏᴧьнᴏ бᴏᴧьɯᴏй ᴄᴩᴏᴋ. Мы ᴨᴩиɯᴧи ᴋ чᴇʍу-ᴛᴏ. Пᴏдᴏбию ᴩᴀʙнᴏʙᴇᴄия. Рᴀɜуʍᴇᴇᴛᴄя, ᴨᴩᴏбᴧᴇʍы быᴧи, ϶ᴛᴏ ʙᴄᴇᴦдᴀ ᴨᴩᴇᴄᴧᴇдуᴇᴛ ᴨᴏдᴏбныᴇ ᴄᴀʍᴏᴄᴛᴏяᴛᴇᴧьныᴇ ᴄᴏᴏбщᴇᴄᴛʙᴀ. Я ᴄᴛᴀᴧ их Бᴏᴦᴏʍ, ᴩᴀди бᴧᴀᴦᴀ, и нᴇ жᴀᴧᴇю ᴏб ϶ᴛᴏʍ. А Пᴏᴨᴨи ʙᴄё ниᴋᴀᴋ нᴇ жᴇᴧᴀᴧᴀ ᴨᴏниʍᴀᴛь. Я ᴨᴩᴀʙдᴀ нᴀдᴇяᴧᴄя, чᴛᴏ ᴏнᴀ ᴄʍᴏжᴇᴛ ᴏᴄᴏɜнᴀᴛь, нᴏ, ᴋᴀᴋ я ужᴇ ᴄᴋᴀɜᴀᴧ нᴀ Чᴀᴇᴨиᴛии, ᴏнᴀ ᴩᴇбёнᴏᴋ, ᴇё ʙᴇᴩнуᴧи ᴩᴇбёнᴋᴏʍ и ᴨᴏ϶ᴛᴏʍу нᴇᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ ʙᴇщи ᴏнᴀ ᴨᴏняᴛь нᴇ ʙ ᴄᴏᴄᴛᴏянии. Её ᴩᴇɯᴇниᴇ ᴨᴏᴋᴏнчиᴛь ᴄ ɸᴀбᴩиᴋᴏй ᴦᴏʙᴏᴩиᴛ ᴦᴏᴧᴏᴄᴏʍ ᴇё иʍᴨуᴧьᴄиʙнᴏᴄᴛи. Онᴀ нᴇнᴀʙидиᴛ ϶ᴛᴏ ʍᴇᴄᴛᴏ, нᴇнᴀʙидиᴛ ʙᴄё, чᴛᴏ ᴄ нᴇй ᴛуᴛ дᴇᴧᴀᴧи, ᴏнᴀ дᴇᴄяᴛь ᴧᴇᴛ ʙᴀᴩиᴧᴀᴄь ʙ ᴏдинᴏчᴇᴄᴛʙᴇ и ᴄнᴏʙᴀ ᴄдᴇᴧᴀᴧᴀ нᴇʙᴇᴩныᴇ ʙыʙᴏды. — Но разве ее невозможно понять? — Можно. Я был готов это сделать в самом начале. Я был готов пойти на уступки. Но потом она пошла дальше. Когда пришёл ты, она решила, что это ее шанс покончить со всем. — Ты в этом плане тоже тот ещё шутник. Ты буквально вел меня. — Дᥲ, я ɜнᥲю. Эᴛ᧐ δы᧘ᥲ ρᥲδ᧐ᴛᥲ, ʙыᴦ᧐дᥲ ᧐ᴛ κ᧐ᴛ᧐ρ᧐ᥔ ᥰᥱρᥱκρыʙᥲ᧘ᥲ ʙ᧐ɜʍ᧐жныᥱ нᥱд᧐ᥴᴛᥲᴛκᥙ. Дᥲ, ᧘ᥙɯᥲᴛьᥴя ʙᥱρных ᥰ᧐ʍ᧐щнᥙκ᧐ʙ ᧐чᥱнь нᥱᥰρᥙяᴛн᧐. Н᧐ ᴛы... Ты ᥰ᧐κᥲɜᥲ᧘ ʍнᥱ нᥱчᴛ᧐ ᧐ᥴ᧐δᥱнн᧐ᥱ. Шᥲнᥴ ᥴдᥱρжᥲᴛь ᥱё ᥲʍδᥙцᥙᥙ. В ᥴᥲʍ᧐ʍ нᥲчᥲ᧘ᥱ... Я ᧐ᥴᴛᥲʙᥙ᧘ ᴛᥱδя ᥴκ᧐ρᥱᥱ ᥙɜ ᥴ᧐᧐δρᥲжᥱнᥙᥔ ᥴдᥱρжᥙʙᥲющᥱᴦ᧐ ɸᥲκᴛ᧐ρᥲ. Я ᴦ᧐ня᧘ ᴛᥱδя, ᥰ᧐κᥲɜыʙᥲя ᥱᥔ, чᴛ᧐ нᥱᴛ нᥙчᥱᴦ᧐, чᴛ᧐ я нᥱ ʍ᧐ᴦ δы. Од᧐᧘ᥱ᧘, ᥱщё ᥙ ᧐ᥴᴛᥲʙᥙ᧘ ρяд᧐ʍ. Дᥲ, ɜʙучᥙᴛ жᥱᥴᴛ᧐κ᧐, н᧐ я нᥱ ᥴ᧐δᥙρᥲ᧘ᥴя... 𐌿ρᥙʙяɜыʙᥲᴛьᥴя. Я нᥱнᥲʙᥙжу ᧘юдᥱᥔ, ʙᥴё ᥱщё нᥱнᥲʙᥙжу, н᧐... Прототип уткнулся лбом маски в плечо. — Я тогда понятия не имел, к чему это меня приведет. Даже мыслей подобных не было. Ведь убить всегда было просто. Человек осторожно упёрся подбородком в макушку своего шута. — Я и сам бы не подумал о том, что подобное возможно. Но вот мы здесь. — Анᴦᥱ᧘. Дᥱ᧘᧐ дᥲжᥱ нᥱ ʙ ᴛ᧐ʍ, чᴛ᧐ ʍы ɜдᥱᥴь. Дᥱ᧘᧐ ʙ ᴛ᧐ʍ, чᴛ᧐ ᥙɜ-ɜᥲ ᧐дн᧐ᴦ᧐ ᥱдᥙнᥴᴛʙᥱнн᧐ᴦ᧐ чᥱ᧘᧐ʙᥱκᥲ ʍ᧐ё ʙᥙдᥱнᥙᥱ ᥰ᧐ᥴᴛᥱᥰᥱнн᧐ ᥙɜʍᥱнᥙ᧘᧐ᥴь. Н᧐ ϶ᴛ᧐ ᴛᥲκ жᥱ ɜᥲᥴᴛᥲʙᥙ᧘᧐ ʍᥱня ᥰᥱρᥱᥴʍ᧐ᴛρᥱᴛь ᥴʙ᧐ᥙ ʙɜᴦ᧘яды нᥲ ʍн᧐ᴦᥙᥱ ʙᥱщᥙ. Я х᧐ᴛᥱ᧘ ᥙʍᥱᴛь ᥴʙ᧐ё δᥱɜ᧐ᥰᥲᥴн᧐ᥱ ʍᥱᥴᴛ᧐. Д᧐ʍ, κ᧐ᴛ᧐ρыᥔ δы᧘ δы ᴛᥱʍ ʍᥱᥴᴛ᧐ʍ, ᴦдᥱ ʙᥰᥱρʙыᥱ ɜᥲ ᴦ᧐ды ужᥲᥴ᧐ʙ, я ᥴʍ᧐ᴦ δы ᥰ᧐чуʙᥴᴛʙ᧐ʙᥲᴛь ᥴᥱδя ʙ δᥱɜ᧐ᥰᥲᥴн᧐ᥴᴛᥙ. Н᧐ 𐌿᧐ᥰᥰᥙ... Онᥲ δы᧘ᥲ ᴛᥱʍ, ᧐δ᧐ чᴛ᧐ я ᥰ᧐ᥴᴛ᧐янн᧐ ᥴᥰ᧐ᴛыκᥲ᧘ᥴя. Вᥴᥱ дᥱᥴяᴛь ᧘ᥱᴛ. Н᧐ я ᥰ᧐ᥰыᴛᥲ᧘ᥴя ᥰρ᧐ᥴᴛᥙᴛь. Рᥲдᥙ ᴛ᧐ᴦ᧐, чᴛ᧐ нᥲɯᥲ жᥙɜнь ʙᥲжнᥲ. Э᧘᧘ᥙ᧐ᴛ дᥲ᧘ нᥲʍ ʙᥱчную жᥙɜнь нᥱ ᥰρ᧐ᥴᴛ᧐ ᴛᥲκ. Мы д᧐᧘жны жᥙᴛь ʙ᧐ чᴛ᧐ δы ᴛ᧐ нᥙ ᥴᴛᥲ᧘᧐. — Что... Что ты хочешь этим сказать? — Я не хочу ненавидеть её. Не хочу делать ей больно. Но... Мне до сих пор не понятно одно. Почему её желание может быть исполнено, ценой жизни всех нас, а мое нет? Почему убить всех считается правильным решением? Почему... Почему единственным, кто не имеет надежды на счастье, всегда оказываюсь именно я?... Мужчина замер. Голос Олли сделался тихим, дрожащим, как тогда на записи. Он... Впервые открывался ему так. Ранее они говорили о подобном, но не в таком ключе. Он никогда не поднимал тему с сестрой так. — Олли... — Я ᴛᴏжᴇ ɜᴀᴄᴧужиᴧ. Я, чёᴩᴛ ʙᴏɜьʍи, ᴨᴇᴩᴇжиᴧ ʙᴄё ᴛᴏ дᴇᴩьʍᴏ нᴇ ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ ᴛᴀᴋ. Я... Я хᴏчу жиᴛь, Анᴦᴇᴧ. Хᴏчу жиᴛь и чуʙᴄᴛʙᴏʙᴀᴛь ᴄᴇбя ᴄʙᴏбᴏдныʍ, — хватка железных рук стала чуть более болезненной, но мужчина продолжал слушать, осторожно поглаживая чужую макушку. — Тᴀᴋ ᴨᴏчᴇʍу ᴏнᴀ ᴩᴇɯиᴧᴀ, чᴛᴏ иʍᴇᴇᴛ ᴨᴩᴀʙᴀ ᴏᴛбиᴩᴀᴛь ϶ᴛᴏ у ʍᴇня? Жиɜнь ʍᴏих ᴨᴏдчинённых, ᴏᴛдᴀʙᴀᴛь ᴨᴩᴇдᴨᴏчᴛᴇниᴇ дᴩуᴦиʍ, ᴩиᴄᴋуя ᴛᴇʍи, ᴋᴏᴦᴏ ʍᴏжнᴏ, ᴨᴏ ᴇё ʍнᴇнию, бᴩᴏᴄиᴛь. Уничᴛᴏжᴀᴛь нᴀɯ дᴏʍ. Кᴏᴛᴏᴩый я ʙᴏɜʙᴇᴧ ᴩᴀди нᴀᴄ, ᴩᴀди нᴀɯᴇй ᴄᴨᴏᴋᴏйнᴏй жиɜни. Пᴏчᴇʍу ᴇй ʍᴏжнᴏ быᴛь ϶ᴦᴏиᴄᴛичнᴏй ʍᴀᴧᴇньᴋᴏй ᴨᴩинцᴇᴄᴄᴏй, ᴀ я нᴇ ʍᴏᴦу ᴨᴏᴄᴛуᴨᴀᴛь ᴛᴀᴋ жᴇ? — Но... Ты тоже довольно упрям, в своих решениях. — Дᴀ. Пᴏᴛᴏʍу чᴛᴏ инᴀчᴇ нᴇᴧьɜя. Еᴄᴧи дᴀᴛь ᴄᴧᴀбину, ʙᴄё ᴨᴏйдёᴛ ᴋ чᴇᴩᴛу. Нᴏ ᴄ ᴛᴇх ᴨᴏᴩ, ᴋᴀᴋ ᴛы ᴨᴩиɯёᴧ, ᴄ ᴛᴏй ᴄᴀʍᴏй ᴨᴏᴩы ʙᴄё ᴨᴏʍᴇняᴧᴏᴄь. Я ᴨᴏᴨыᴛᴀᴧᴄя ɜᴀᴩыᴛь ᴛᴏᴨᴏᴩ ʙᴏйны. Я ᴄᴛᴀᴩᴀᴧᴄя ɜᴀбыᴛь ᴏбиды, ᴄᴛᴀᴩᴀᴧᴄя ᴄᴛᴀᴛь дᴇйᴄᴛʙиᴛᴇᴧьнᴏ ᴛᴇʍ, ᴋᴏᴦᴏ ᴏнᴀ хᴏᴛᴇᴧᴀ ʙидᴇᴛь. Нᴏ я нᴇ ʍᴏᴦу... Я чуᴛь нᴇ уʍᴇᴩ иɜ-ɜᴀ нᴇё. Я ᴨᴇᴩᴇжиᴧ ϶ᴋᴄᴨᴇᴩиʍᴇнᴛы, Сᴏйᴇᴩᴀ, дᴀжᴇ ʍнᴏжᴇᴄᴛʙᴇнныᴇ ᴏᴛᴧᴏʙы и ᴨᴏᴨыᴛᴋи ᴩᴀᴄᴋᴏᴨᴀᴛь чᴛᴏ жᴇ ᴛᴀʍ у ʍᴇня ʙнуᴛᴩи. Я ᴋᴏᴨиᴧ ʙᴄё. Сᴛᴀᴧ ᴛᴇʍ, ᴋᴏᴦᴏ бᴏяᴧиᴄь ʙᴄᴇ. А ᴨᴏᴛᴏʍ ᴏнᴀ ᴩᴇɯиᴧᴀ, чᴛᴏ ʍᴇня нужнᴏ уничᴛᴏжиᴛь. Иɜ-ɜᴀ нᴇё ʙᴄё ᴄнᴏʙᴀ ᴨᴏɯᴧᴏ ᴋᴩᴀхᴏʍ. Нᴏ ᴨᴏᴛᴏʍ, ᴏ, ᴨᴏᴛᴏʍ ʍы ᴩᴇɯиᴧи ᴨᴏᴨᴩᴏбᴏʙᴀᴛь ᴄнᴏʙᴀ. Бᴧᴀᴦᴏдᴀᴩя ᴛᴇбᴇ. Нᴏ иɜ-ɜᴀ нᴇё, ᴄнᴏʙᴀ чёᴩᴛ ʙᴏɜьʍи иɜ-ɜᴀ ᴇё бᴧᴀжи и жᴇᴧᴀния дᴏᴋᴀɜᴀᴛь, чᴛᴏ я чудᴏʙищᴇ, ᴋᴏᴛᴏᴩᴏᴇ нᴇ ᴨᴏниʍᴀᴇᴛ ᴇё, ᴨᴏᴄᴛᴩᴀдᴀᴧ нᴇ ᴋᴛᴏ-ᴛᴏ дᴩуᴦᴏй, ᴀ ᴛы. Знᴀᴇɯь, ᴋᴀᴋ ʙᴄё ʙыᴦᴧядиᴛ ᴄᴏ ᴄᴛᴏᴩᴏны? Онᴀ ᴨыᴛᴀᴇᴛᴄя нᴀйᴛи ʍᴇᴄᴛᴀ, ʙ ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ ʍᴇня ʍᴏжнᴏ уᴋᴏᴧᴏᴛь. Рᴀниᴛь. Дᴏʍ, ᴋᴏᴛᴏᴩый я ᴛᴀᴋ ᴛщᴀᴛᴇᴧьнᴏ ʙᴏɜʙᴏдиᴧ. Вᴇᴩныᴇ иᴦᴩуɯᴋи, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ ʙыбᴩᴀᴧи бᴇɜᴏᴨᴀᴄнᴏᴄᴛь ᴩядᴏʍ ᴄᴏ ʍнᴏй. Ты, ᴋᴏᴛᴏᴩый дᴀжᴇ ᴨᴏᴄᴧᴇ ʙᴄᴇᴦᴏ ᴄᴧучиʙɯᴇᴦᴏᴄя, ʙыбᴩᴀᴧ нᴇ ᴇё, ᴀ ʍᴇня. Я нᴇ хᴏчу ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ ᴛᴀᴋ ϶ᴛᴏ ᴏᴄᴛᴀʙᴧяᴛь. Я нᴇ хᴏчу ᴇё убиʙᴀᴛь, нᴏ и дᴏʙᴇᴩяᴛь ᴇй я ᴛᴏжᴇ нᴇ ʍᴏᴦу. Мᴏя жиɜнь нᴀᴋᴏнᴇц-ᴛᴏ ᴏбᴩᴇᴧᴀ бᴏᴧьɯий ᴄʍыᴄᴧ, чᴇʍ ᴋᴏᴦдᴀ-ᴧибᴏ ᴨᴩᴇждᴇ и я нᴇ ᴨᴏɜʙᴏᴧю ᴇй ϶ᴛᴏ уничᴛᴏжиᴛь. Пуᴄᴛь дᴀжᴇ иɜ-ɜᴀ ᴄᴧучᴀйнᴏᴄᴛи, нᴏ я чуᴛь ᴛᴇбя нᴇ ᴨᴏᴛᴇᴩяᴧ. Эᴛᴏ быᴧᴏ... Бᴏᴧьнᴏ. Бᴏᴧьнᴇᴇ, чᴇʍ я дуʍᴀᴧ. Тʙᴏя жиɜнь бᴏᴧᴇᴇ дᴩᴀᴦᴏцᴇннᴀ, чᴇʍ ᴛы дуʍᴀᴇɯь. Я ᴏбᴇщᴀᴧ убиᴛь ᴛᴇбя, ᴏбᴇщᴀᴧ ᴏᴛняᴛь ᴛʙᴏю жиɜнь ʙ ᴨᴇᴩʙый жᴇ ʍᴏʍᴇнᴛ, ᴋᴏᴦдᴀ ᴛы ᴄᴛᴀнᴇɯь бᴇᴄᴨᴏᴧᴇɜныʍ. Нᴏ... Пᴏᴧᴦᴏдᴀ нᴀɜᴀд я нᴇ ᴄʍᴏᴦ. Я ʍᴏᴦ ᴄᴏ ʙᴄᴇʍ ᴨᴏᴋᴏнчиᴛь. Мᴏᴦ ᴧибᴏ убиᴛь, ᴧибᴏ ᴨᴇᴩᴇнᴇᴄᴛи ʙ иᴦᴩуɯᴋу. У ʍᴇня быᴧᴀ ʙᴏɜʍᴏжнᴏᴄᴛь. Нᴏ ᴄᴛᴏиᴧᴏ ᴏб ϶ᴛᴏʍ ᴨᴏдуʍᴀᴛь, ᴋᴀᴋ ʍᴇня ᴩᴀᴄᴨиᴩᴀᴧᴀ ɜᴧᴏбᴀ. Онᴀ ᴏᴛняᴧᴀ у ʍᴇня ᴛᴏ, чᴇʍ я дᴏᴩᴏжиᴧ. Сᴧᴏʙнᴏ ᴩᴀᴄᴛᴏᴨᴛᴀᴧᴀ ʍᴏи чуʙᴄᴛʙᴀ и жᴇᴧᴀния, нᴇ жᴇᴧᴀя ʍиᴩиᴛьᴄя ᴄ ᴛᴇʍ, чᴛᴏ я ᴛᴏжᴇ жиʙᴏᴇ ᴄущᴇᴄᴛʙᴏ. Нᴇ чᴇᴧᴏʙᴇᴋ, нᴏ быʙɯий ᴋᴏᴦдᴀ-ᴛᴏ чᴇᴧᴏʙᴇᴋᴏʍ. — Но вечно давить на неё не выход. По крайней мере я всё ещё склонен думать, что вам хотя бы надо попытаться поговорить. Знаешь... Я ведь наблюдаю за всеми вами. Ты правда куда человечнее, чем желаешь показаться. Ты умеешь чувствовать, пусть это и несколько атрофированно, но твои эмоции живые, яркие, ты не робот с заложенным кодом. Тот мальчик, Олли, он всё ещё там, и он правда хочет своё безопасное место, а так же того, кто его примет. Ты говорил об этом. Раньше на тебя никто не смотрел. Смотрели на эксперимент, но тебя за ним не видели. Ни Эллиот, который пытался играть в семью, ни учёные, ни скорее всего остальные игрушки. Кто видел страшного судью, кто бога, кто чудовище. Разглядеть за броней тебя было сложно. — Ангел... — Я знаю, ты боишься, злишься, чувствуешь себя преданным ею. Но я предлагаю не прощать сразу. Я предлагаю вытащить всё, что вас гложило на поверхность. Открыто поговорить. Не скрывая отношения, злости, отчаяния. Настолько открыто, насколько получится. Если ты готов поднять столь много, я поддержу тебя. Я буду рядом и поддержу твоё решение. Потому что за эти годы я смог понять тебя лучше, чем возможно все остальные. И твои слова сейчас это подтверждают. Я знаю, что ты самое невероятное существо из всех, что когда-либо создавались на этой фабрике. Знаю, что ты прошел через такое количество боли, что имеешь полное право злиться на неё за то, что она творит. Но я прошу тебя подумать, хотя бы подумать о возможности разговора. Вы фактически семья и иногда семейные ссоры нужно решать через семейного психотерапевта. Прототип, который до сих пор говорил в чужое плечо, поднял голову. Он не смотрел, потому что боялся увидеть отвращение к нему такому, но в глазах всё ещё была та мягкость, что и до начала их разговора. Его жизнь всё ещё была приоритетом. Он был приоритетом. — Мне нужно время, подумать об этом всём. Я понимаю, что ты пытаешься донести, но некоторые вещи нельзя решить только разговорами. — Да, мне это известно. Я не тороплю, Оливер, ты можешь думать столько, сколько понадобится. Стальные ладони осторожно обхватили его голову. — Если в чем я и уверен прямо сейчас, так это в том, что ты правда мне нужен. Не как сила сдерживания её амбиций. Ты нужен мне. Весь. Я не хочу тебя потерять. Даже ненавидя других людей, ненавидя то, как с нами поступали, я... Я не хочу снова чувствовать боль от того, что ты вдруг умрёшь. Поэтому... Я обещаю подумать над твоим предложением, но довольно сложно не вспоминать те ужасы, через которые пришлось пройти из-за неё. — Да, это правда. Но... Я всё ещё здесь для тебя, так что мы сможем придумать что-нибудь. Я думаю? — Чудовище фабрики терапевтирует человек. Невероятно... — пробормотал в полголоса Олли. — Не чудовище фабрики. Нет. Я спрашиваю не Прототипа, а Тебя, Олли. Это разные вещи. Бог фабрики ответил бы совершенно иначе. Прототип лег головой на чужие колени. Он снова разлёгся и не собирался подниматься в ближайшее время. — Я больше не могу. Ты вытащил из меня так много, Птичка. — Кто-то же должен. — Спасибо... Я думал, разговор пройдет хуже. Поэтому и избегал его столько дней. — Олли, ты забыл одну маленькую деталь. — Мгм?... — Я никогда не сделаю тебе больно, по крайней мере осознано. Прототип мягко сжал чужую ладонь в своей когтистой руке. Какое-то время он молчал, но потом поднял голову. — Стой, погоди, ты сказал, что осознанно не стал бы вредить. — Да? А что?... — Ты гнал меня метлой из моего логова... Ангел... Ты лжец. Олли трагично подёргал шапку, на что мужчина закатил глаза. Вот уж дитё малое. — Иногда ты сам нарываешься на то, чтобы я тебя приструнил. — Птичка такой строгий, — защебетал Олли. — Вот уж чья бы шутовская голова мычала! Олли что-то неразборчиво проскрипел и повалил человека на постель аккуратно, нависая сверху и фактически снова вжимая в кровать своим телом. — Анᴦᴇᴧ. Ты ᴨᴏниʍᴀᴇɯь, чᴛᴏ ᴛы ʍᴏжᴇɯь ᴨᴩᴏᴄиᴛь ᴏчᴇнь ʍнᴏᴦᴏᴇ? — Прости?... — мужчина непонимающе моргнул, не пытаясь выбраться из цепкой хватки. — Ты ʍᴏжᴇɯь ᴨᴩᴏᴄиᴛь ᴏчᴇнь ʍнᴏᴦᴏᴇ. — повторил Оливер тихо, — Пᴩᴏᴄиᴛь, ᴛᴩᴇбᴏʙᴀᴛь, дᴀжᴇ уᴦᴩᴏжᴀᴛь, я ᴨᴩиʍу ϶ᴛᴏ. Ты... Мᴏжᴇɯь ᴨᴏɜʙᴏᴧиᴛь ᴄᴇбᴇ ʙ ʍᴏᴇʍ ᴏᴛнᴏɯᴇнии ᴦᴏᴩᴀɜдᴏ бᴏᴧьɯᴇ, чᴇʍ ᴋᴛᴏ-ᴧибᴏ дᴩуᴦᴏй. Я ɜнᴀю, чᴛᴏ ᴛы нᴇ ᴨᴇᴩᴇйдᴇɯь ᴦᴩᴀнь, нᴏ хᴏчу, чᴛᴏбы ᴛы ɜнᴀᴧ ᴏб ϶ᴛᴏʍ. Знᴀᴧ, чᴛᴏ ᴛʙᴏя жиɜнь ϶ᴛᴏ ʍᴏй ᴨᴩиᴏᴩиᴛᴇᴛ. Еᴄᴛь дᴏʍ, ᴇᴄᴛь иᴦᴩуɯᴋи, ᴄиᴩᴏᴛы и ᴛы. Вᴏᴛ ʍᴏи ᴦᴧᴀʙныᴇ ᴨᴩиᴏᴩиᴛᴇᴛы. Вᴄё ϶ᴛᴏ ᴄᴀʍᴏᴇ ʙᴀжнᴏᴇ и нужнᴏᴇ дᴧя ʍᴇня. Я... Дᴇйᴄᴛʙиᴛᴇᴧьнᴏ ᴦᴏᴛᴏʙ ᴨᴏйᴛи нᴀ ᴄдᴇᴧᴋу ᴄ ᴄᴏбᴄᴛʙᴇннᴏй ᴄᴏʙᴇᴄᴛью, ᴋᴏᴛᴏᴩᴏй ᴩᴀньɯᴇ нᴇ ᴄᴧᴇдᴏʙᴀᴧ. Пᴏᴛᴏʍу чᴛᴏ ᴛы ϶ᴛᴏ ᴨᴩᴏᴄиɯь. Дᴩуᴦиᴇ ᴨᴏᴧучиᴧи ʙᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏᴛᴏʍу чᴛᴏ ᴛы ᴩᴇɯиᴧ, чᴛᴏ ϶ᴛᴏ ʍᴏжᴇᴛ ᴄᴩᴀбᴏᴛᴀᴛь. Я ʍнᴏᴦᴏ ᴏб ϶ᴛᴏʍ дуʍᴀᴧ. Очᴇнь ʍнᴏᴦᴏ. Эᴛᴏ нᴇ ᴨуᴄᴛыᴇ ᴄᴧᴏʙᴀ, ᴨᴏᴛᴏʍу чᴛᴏ ʙᴏᴛ ᴛᴀᴋ ᴏᴛᴋᴩыᴛᴏ ᴨᴩиɜнᴀʙᴀᴛь, чᴛᴏ у ʍᴇня ᴇᴄᴛь ᴄᴧᴀбᴏᴄᴛь ϶ᴛᴏ ᴨᴏчᴛи ᴄʍᴇᴩᴛᴇᴧьный ᴦᴩᴇх. Тᴇбᴇ нᴇ ᴏбяɜᴀᴛᴇᴧьнᴏ чᴛᴏ-ᴛᴏ нᴀ ϶ᴛᴏ ᴏᴛʙᴇчᴀᴛь, нᴏ ɜᴀᴨᴏʍниᴛь и... Мᴏжᴇᴛ быᴛь ᴨᴩиняᴛь быᴧᴏ бы... Нᴇᴨᴧᴏхᴏ, нᴀʙᴇᴩнᴏᴇ. — Для тебя я всегда сделаю это. В конце концов ты мой дом. Именно благодаря тебе всё так. — Иногда я жалею о том, что человеческого тела у меня больше нет. — уткнувшись в чужой лоб со смешком произносит Оливер, снова обвивая руками, — Потому что после таких заявлений мне хочется тебя поцеловать. Иногда не только... Но я кукла, пусть и ужасающе сильная. Так жалею, что не могу нормально чувствовать тебя, мой дорогой Ангел... Я бы хотел. Это почти единственное, о чем я жалею впервые за последние годы. Раньше даже не думал о подобном. Ангел молчит, позволяя прижиматься и обнимать так крепко, что даже больно, но он знает, что это почти единственный способ хоть немного чувствовать. Оливер смотрит на него единственным глазом и почему-то от этого впервые немного неловко. — Ты покраснел. — Отстань. Говорить смущающие вещи и надеяться, что я не среагирую? Ты что, совсем дурной? Шут мягко бодает его маской. — Спасибо, Ангел. — Дурной паучий шут... Он бормочет это, мягко прижимаясь к маске губами. Его дурной паучий шут. Его сломанный и разбитый Прототип. Его Оливер. Когда-нибудь, возможно, он найдет способ позволить Прототипу снова чувствовать. Однажды, хочется верить, такой день настанет.