Знакомая друг другу абстракция

Наконец-то. Когда яркий свет озарил игроков, а тело, казалось, проходило через лезвия мясорубки, Зубл думала только о том, как ей придётся заново привыкать к своим человеческим конечностям, которые больше не удастся заменить на хаотичные пластиковые части. Если говорить честно, Зубл не испытывала столько облегчения, сколько апатию: ежедневные безумные приключения в цирке сменились удручающей рабочей рутиной, и какой в этом смысл? За время их отсутствия мир не застыл и всё продолжило функционировать своим чередом. Как будто ничего не произошло. Не то чтобы Зубл этого сильно хотела, но по «возвращению» в реальный мир она ожидала увидеть своё лицо по новостям и парочку репортёров под её домом. Однако вместо общественного резонанса она получила лишь сильные провалы в памяти и странные чувства дежавю, которые её преследовали чаще обычного. Все непонятные и абстрактные воспоминания, что внезапно всплывали в её голове, были похожи на обрывки бредовых снов после злоупотребления алкоголем. Зубл всегда воротило от вида клоунов и цирковых шатров, но с недавнего времени каждая яркая афиша привлекала к себе её внимание. Каждый абстрактный флэшбек оставлял после себя послевкусие ностальгии, что сводило девушку с ума. Даже собственное имя ощущалось чужим на кончике языке. «Эзра»… что за глупое имя. Зубл было легче сделать вид, что не слышит, чем стараться объяснить то, что она и сама не в силах понять. Иногда эти навязчивые мысли затихали, когда девушка была с ног до головы в работе, но многочасовые тату-сеансы она переносила тяжелее обычного. Коллеги не узнавали в этом уставшем скелете ту девушку, которая раньше приходила в салон как к себе домой и которая бралась за каждую работу с энтузиазмом. Им даже стало её жаль, когда у их приятельницы оставался ещё один клиент прямо перед закрытием. Но несмотря на многочисленные советы взять отдых, Зубл знала, что если позволит своему мозгу расслабиться, то через неделю её найдут в смирительной рубашке, но никак не с тату-машинкой в руке. Время тянулось мучительно медленно, а непривычная тишина салона давила на мозг, несмотря на тихо играющую рок-композицию. Зубл монотонно постукивала ногтями с потрескавшимся чёрным лаком по поверхности стола. Она словила себя на мысли, что ещё никогда так тревожно не сидела в ожидании клиента. И зачем ему только понадобилось записаться на такой поздний час? Часы показывали пол девятого вечера; в белом циферблате отражалось нервное лицо девушки. Зубл устало хмыкнула, вглядываясь в результат того, как потрепала её жизнь: темные круги под глазами и еле заметные для других морщины на смуглой коже молча попривествовали её. «Стресс и вправду старит», — отметила она про себя.

***

Гэнгл повезло иметь творческую натуру — если слова не вяжутся вместе, всегда можно их визуализировать и перенести на бумагу. Но что происходит, когда творец пугается собственных творений искусства? Для девушки-перфекционистки чёткость и аккуратность были приоритетом во всём, особенно когда карандаш касался полотна, однако в её собственном сознании творился хаос. Ни тихая музыка, ни успокаительные таблетки не справлялись с клубком мыслей, которые медленно ели её изнутри. И если бы она могла хоть идентифицировать те ощущения, которые она испытывала, то девяносто процентов проблем было бы решено. Но нет. Советы специалистов только усугубляли её самокопание и попытку понять, что с ней происходит. Как она может тосковать по месту, в котором никогда не была? А по людям, чьи имена и лица расплывались при попытке вспомнить? Её сны можно было описать двумя словами: абстрактный ужас. Сколько раз Гэнгл успела повторить это словосочетание за всё время посещения психотерапии, она уже и не помнит. А сколько раз её тело пробирали мурашки, когда в её поле зрения оказывалась цирковая атрибутика… Здесь было явно что-то не так. Девушка чувствовала это, но не могла предоставить доказательств. Её никто не слушал. Когда лекарства не помогали, Гэнгл рисовала. Много. Но вместо романтических комиксов в аниме-стилистике на бумаге вырисовывались то геометрические фигуры, то очертания животных и всё это на вырвиглазном фоне. Казалось, если вбить в Интернете рисунки больных шизофренией, то их будет не отличить от творений Гэнгл. И самое страшное, что так называемая арт-терапия не служила расслаблением, а была поиском. Она искала, даже когда на сон перед рабочей сменой оставалась всего пара часов. Попускало ли её на рассвете? Конечно, нет. Становилось только хуже. Закусочная, в которой она работала, будто служила магнитом для резких вспышек воспоминаний о её, казалось, прошлой жизни, а чувство «выпадания из реальности» заменило ей базовый набор эмоций. До самого закрытия она проводила в отрешённом состоянии, словно её как птенца насильно забрали из тёплого гнезда. А когда никого, кроме неё, в здании не оставалось, она не спешила домой, а только вглядывалась в неработающий старый телевизор в комнате для персонала, как будто он мог помочь ей вернуть забытые воспоминания.

***

Осенний ветер бил Гэнгл в лицо, когда она бежала с автобусной остановки под недовольные гудки водителей на дороге. Она готова была поклясться, что рано или поздно её диссоциативное поведение сведёт её в гроб. Её лёгкие кричали ей остановиться, но она не могла, если это означало, что она явится на сеанс вовремя. Первая в жизни татуировка, на которую она решилась подозрительно быстро, не могла так быстро пойти не по плану. Гэнгл могла пожалеть о ней на следующий день, но не здесь и не сейчас. По мере того, как девушка приближалась к салону, её лихорадочный бег сменился на размеренный шаг. Её дыхание всё ещё было далеко от умеренного, но, по крайней мере, она не ощущала языки пламени внутри своих лёгких. Небольшой салон поприветствовал Гэнгл китайскими колокольчиками на входе. От мелодичного звона ярко-розовая копна дред дёрнулась в сторону прибывшего клиента. Взору Зубл предстала темноволосая молодая девушка, которая выглядела не менее встревоженной её самой. Видимо, ретроградный Меркурий — не выдумка. — Добрый вечер, — Гэнгл робко поздоровалась, подходя к стойке, за которой сидела, вероятно, её мастер. — Добрый, — девушка тряхнула головой, но тон её голоса выдавал лёгкую усталость. Её пальцы ловко подцепили страницы записной книжки. — Вы..? — Флоренс, — собственное имя нетерпеливо слетело с губ, — Флоренс Янг, — до этого момента она не осознавала, насколько сильно впивались её пальцы в прямоугольную сумку через плечо. — Значит, Флоренс… — Зубл будто пыталась распробовать имя клиентки, — Мы так и не согласовали с вами эскиз. В переписке вы упомянули, что покажете при встрече. Гэнгл непроизвольно дёрнулась, судорожно расстёгивая молнию чёрной сумки. Вторая даже ухмыльнулась тому, как сильно дрожали руки девушки. — Первый раз? — даже будучи подавленной, Зубл не могли не умилять «зелёные» клиенты, — Я бы налила вам выпить, но сами знаете… — А? Да… — на лице Гэнгл появилась лёгкая улыбка, — Всё в порядке, просто день выдался…загруженным. Вскоре перед ними оказался прозрачный файл, в котором хранился тот самый эскиз. Глядя на рисунок перед ней, Зубл не покидало чувство, будто она где-то уже видела эту композицию. Однако, девушка сомневалась, что дело в обычных театральных символах. Она аккуратно вынула лист бумаги и всмотрелась в чёткие линии двух масок трагедии и комедии, внизу которых была изображена лента. Зубл снова окатило это чувство, которое она не могла описать. Смуглая рука дрогнула, а взгляд девушки неуверенно метнулся в сторону клиентки. — Любите театральное искусство? — вопрос, который должен был разбавить нервную обстановку, прозвучал слишком сомнительно. — Я… — Гэнгл была сбита с толку. Рассказывать первому встречному о своих бредовых снах явно не стоило, но язык будто развязался сам по себе, — Как бы это странно ни звучало, я часто вижу этот образ во снах. Не знаю, что бы это могло значить, но я нахожу в нём себя. А насчёт театрального искусства… — девушка неловко качнулась, — Я больше по живописи. Зубл была из тех мастеров, которых нужно было вовремя остановить, чтобы они не заболтали клиентам язык. Её коллеги искренне удивлялись её умению располагать людей к себе, в особенности тех, кто только решился на своё первое тату. Однако в тот момент девушка будто проглотила язык. Её взгляд метался от рисунка к клиентке, словно она очень тщательно пыталась что-то вспомнить, но не могла. — Живопись… — Зубл задумчиво повторила. — А я, случайно, не могла вас где-то видеть? Может, вы ведёте соцсети? Гэнгл будто облили холодной водой и выставили на мороз. Она не думала, что её сердце способно остановиться на несколько секунд. До этого момента. Теперь она удосужилась вглядеться во внешность своего мастера: ярко-розовые дреды, собранные в пучок, которые контрастировали со смуглой кожей их хозяйки, а лицо украшала пара пирсингов. По Зубл можно было сказать, что она работает не на обычной работе. Она выглядела слишком неформально для офиса и прочего. — Я думала о том, чтобы начать выставлять своё творчество в Интернет, но всё ещё не решаюсь, если вы об этом, — девушка неуверенно потёрла предплечье ладонью. — А мои фотографии можно увидеть разве что на доске работников месяца. Зубл лишь хмыкнула, пытаясь скрыть то, что творилось внутри её головы. Её мысли вновь бурлили с такой силой, что ей приходилось стискивать зубы. Она не могла предстать в таком виде перед клиентом. Надо бы приступать к работе. Подготовив всё необходимое, девушка провела клиентку на кожаную кушетку. Надевая перчатки, мастер подала голос: — Значит, бьём в районе шеи? — Зубл больше разбавляла обстановку, чем действительно уточняла. — Между лопаток. Зубл на секунду замерла, переводя взгляд на оголённую спину девушки, мысленно прикидывая, как это будет смотреться. — Между лопаток? Может, всё-таки, рассмотрим вариант на задней стороне шеи? Так будет более… эстетично, так сказать, — она часто шла на поводу у клиентов, а особенно у тех, кто уже не первый раз становился «жертвой» её иглы. Но глядя на эту встревоженную девушку, которая явно не была старше, чем она, Зубл сама волновалась так, будто это первая в её жизни работа. — Мне нельзя иметь татуировки на видном месте. Я… работаю в ресторане быстрого питания. Там такое запрещено, — лицо Гэнгл скривилось от чувства стыда за своё место работы, хоть мастер этого и не увидела. — Если соберу волосы в хвост, её будет заметно. Её спины поочерёдно коснулась одноразовая бритва, а затем ватный диск с обезжиривающим средством, что заставило её едва заметно вздрогнуть. — Значит, готовишь фастфуд? Никогда бы не подумала, что человек, который так хорошо рисует окажется за кассовым аппаратом, — только после сказанного Зубл осознала, как это прозвучало. Она прочистила горло. — Я имею ввиду, что у тебя есть потенциал. Я сама когда-то обслуживала людей, стоя за барной стойкой, так что не думай, что я осуждаю, — девушка и не заметила, как перешла на «ты», хотя никто из них не был против. Гэнгл перестала понимать, от чего её колени так дрожали — от иглы тату-машинки или нахлынувшего чувства, что она уже это где-то слышала. Её пальцы впились в кожаную обивку кушетки, пытаясь избавиться от назойливых ощущений хотя бы в данный момент. — Я знала человека, который, кажется, тоже этим занимался, — голос девушки вышел слишком хриплым даже для неё самой. — «Кажется»? В тот момент узел, в который был завязан язык Гэнгл, будто начал ослабевать. Ей было намного легче говорить, когда её не прожигают скептическим взглядом. Более того, когда она сама не понимала, о чём говорит. Она не была до конца уверена в своих суждениях, а доверие к самой себе было давно подорвано, но… попробовать стоит. — Мы просто не виделись уже очень давно, вот и слегка из головы вылетело, — девушка звучала подозрительно задумчиво для того, в чью спину на быстрой скорости впивалась целая игла. — Иногда у меня такое ощущение, что мы даже никогда и не знали друг друга. — Бывает. Но всё же я готова поклясться, что у такого талантливого художника, как ты, хорошая память, — на своём опыте Зубл выслушала немало весёлых и не очень историй от клиентов, так что она автоматически подмечала смену настроения. — Вовсе нет, — возражение слетело с губ девушки как заученный ответ. Как бы она не хотела подыграть непринуждённой беседе и не посвящать мастера в тёмные подробности своей жизни, с речевого аппарата Гэнгл будто бы сорвали пробку. — В последнее время мне начинает казаться, что мир словно проносится мимо меня с такой скоростью, что я даже не осознаю где я и кто я. Это пугает меня, но творчество и рутина помогают с этим справиться. Зубл пришлось отстраниться, чтобы ненароком не сделать девушке больно. Весь этот разговор, да что уж там, сеанс ощущался как одно большое издевательство над ней и её нервной системой. Похоже, ей всё же придётся взять выходной после этого приёма. Зубл глубоко вздохнула и возобновила работу. — Когда переутруждаешься на работе, и не такое может случиться. Любая физическая работа — это проверка на стойкость. Если не давать себе отчёт о своём состоянии, то кукухой можно двинуться нехило, — голос девушки стал мягче под стать линиям на одной из масок. — Буду честна, я сама часто пребываю в таком состоянии. Как бы я не хотела назвать это чувство дереализацией, но это не она. Оно такое вязкое и назойливое, что я даже не знаю с чем сравнить, чтобы не показаться больной на голову. Гэнгл молчала, хотя мысленно соглашалась со сказанным. Она молчала, ведь не могла поверить своим ушам, что у кого-то получилось описать то, что она испытывала изо дня в день. Боль от иглы притупилась, и даже противное жужжание больше не волновало. — А сны порой такие бредовые, что невольно задаюсь вопросом, а не траванулась ли я чем-нибудь, — Зубл невесело хмыкнула, продолжая свой монолог. — По крайней мере, если бы мне о таком рассказали, я бы подумала, что человеку стоит пойти провериться, — девушка закрашивала пару отверстий в маске трагедии, которые будто так и норовились затянуть её в пучину навязчивых флэшбеков. Девушка на кушетке по-прежнему молчала. В конце концов, она же не на приёме у психотерапевта, чтобы обсуждать свои чувства. Гэнгл сомневалась в том, что мастер не забудет её после того, как девушка переступит порог салона и скроется в сумерках, но она точно знала, что этот сеанс будет у неё на уме ещё долго. Вскоре пальцы неформальной девушки разгладили плёнку для дальнейшего заживления на спине клиентки, что свидетельствовало об окончании их сессии. Кончики пальцев Зубл напоследок легко коснулись нетронутой кожи на лопатках, словно она понимала, что не забудет ни сегодняшний ураган всевозможных видов тревожности, ни клиентку, которая опоздала из-за закрытия смены. — Я могу оставить это у себя? — девушка вновь взяла в руки принесённый эскиз и перевела взгляд на клиентку. Никогда в своей жизни она не испытывала настолько сильное желание сохранить такой до боли простой рисунок. Гэнгл посмотрела через плечо на своего мастера и оглядела её ещё раз с ног до головы: она знала, что попала к хорошему специалисту. Девушка вновь вгляделась в черты лица неформальной персоны, которые казались ей до ужаса знакомыми. Однако вместо тревожности и ужаса, её сердце дрогнуло от приятного трепета. Её мастер располагала к себе, пусть они и виделись первый раз. Гэнгл улыбнулась, но теплее, чем до этого. — Конечно, — девушка ответила без капли сомнений, — Мне совсем не жалко. Видя такую искреннюю улыбку клиентки, уголки губ Зубл невольно поползли вверх. Несмотря на то, какой встревоженной она казалась на первый взгляд, девушка наверняка обладала добрым сердцем. Пока Гэнгл рассчитывалась, мастер попутно объясняла ей дальнейшие этапы заживления и что делать в случае возникших осложнений. Покрытый чернилами участок кожи приятно зудел, но девушка не обращала на это внимания. Да что уж там, даже инструкции, которые ей диктовали прямо перед носом, не вызывали у неё такого интереса, как приятное тепло внутри, которое обычно возникает, когда исполняешь давнюю мечту или встречаешься с человеком, которого не видел очень долгое время. Гэнгл не знала, встретятся ли они когда-нибудь вновь, но одно она знала точно: если параллельные вселенные действительно существуют, а реинкарнация души — не просто теория заговора, то они наверняка встречались и раньше. Как бы бредово это не звучало, но будучи заядлым читателем романтических японских комиксов, она надеялась, что троп с переплетёнными душами может существовать на самом деле. — Флоренс? — Гэнгл вздрогнула, когда её окликнули. — Да? Прямоугольная визитка заскользила по лакированной поверхности стола в сторону девушки. — На случай, если понадобится связаться со мной напрямую, — Зубл старалась цепляться за отголоски формальности, которые рассеивались при попытке взглянуть на клиентку. Её губы были натянуты в дружелюбной ухмылке. Зрачки Гэнгл расширились, глядя на неровные цифры, которые девушка, вероятно, наспех вырисовывала, пока та пребывала в своих мыслях. Уголки её собственных губ инстинктивно дёрнулись вверх. Развернувшись в сторону выхода, её голова резко повернулась и устремилась на мастера. — А как вас..? — Гэнгл не успела закончить фразу, как её перебили. — Эзра, — улыбка Зубл больше не пыталась быть ненавязчивой. Девушка в лице Флоренс Янг коротко кивнула, и китайские колокольчики выпроводили её в осеннюю ночь своей песней. Вокруг было ни души, а тишину нарушали лишь звуки сверчков, когда Гэнгл болтала ногами, дожидаясь автобуса. Впервые за долгое время ночное время суток не пугало её своими тенями, а воображение не играло с ней, дорисовывая во тьме устрашающие образы. Её сознание было спокойным как никогда. Пальцы всё ещё сжимали маленький кусок пластика словно серебряный крестик, который поможет защититься от любых невзгод. Даже если она никогда не воспользуется этим номером, никогда не введёт эти цифры на своём телефоне, её мозг обретал покой от самого факта того, что он у неё есть. И вдруг красочные цирковые элементы больше не тормошили внутренние органы до тошноты.