Кляксу сотри

Порой случается, что по утрам совсем не хочется ничего делать. На душу прессом давит желание остаться в кровати, может, даже не засыпать снова, а просто лежать молча с закрытыми глазами. Виновата ли скверная погода, лишающая всех сил, или сбитый режим... в любом случае, ощущение это есть, и игнорировать его трудно. Быть может, стоит действительно оставаться дома в такие дни. Устраивать внеплановый выходной, тот самый, наполненный переливающейся густым мëдом ленью. Ведь всё равно хорошей работы не выйдет, когда все мысли в голове сепарировались от тебя самого и громко переговариваются о том, как хочется вернуться в тëплый кокон одеяла. Да, когда они делают так, однозначно стоит вслушаться. Заварить какой-нибудь расслабляющий чай и открыть конфеты в красивой коробке, до которых руки не доходили с того момента, когда они были подарены. Включить самый глупый фильм из списка «хочу посмотреть, но некогда» и тихо лежать на кровати, дрейфуя где-то на окраинах сознания. Всё это верно для людей нормальных. Осаму Дадзай бы крупно солгала, причислив к ним себя. У Осаму такие унылые дни тоже иногда случаются. Иногда – потому что обычно еë состояние намного более мерзкое. Такое, что не знаешь, куда себя деть, только бы просочиться сквозь противную, шуршащую кожей оболочку или, ради бога, расщепиться вместе с ней, но перестать быть тем, чем являешься сейчас, а лучше и вовсе исчезнуть в этой вселенной, во всех прошлых, последующих и параллельных, и никогда больше не возрождаться собой. Будильник она намеренно ставит на три часа заранее, чтобы оставить время на гниение в гадкой зоне комфорта, которая, парадоксально, тоже наполнена тревогой. Порой этот пузырь роящихся мыслей всё же лопается, они вытекают прозрачной лимфой на пол, оставляя жалкое тело в апатии, но это, пожалуй, лишь счастливые моменты спокойствия, нежели частое положение дел. Матрас на полу – не необходимость, а её прихоть. Захотела бы, давно купила кровать, но в том-то и дело, что не хочется. Есть что-то приятно-унизительное в том, чтобы лежать практически на полу, глядя по утрам снизу вверх на зашторенное окно, сквозь которое даже несмотря на слои обволакивающей ткани умудряются просочиться солнечные лучи. Они такие назойливые, их хочется скрутить спиралью и выкинуть назад, на улицу. Сегодняшний день ничем не отличается от всех предыдущих. Люди говорят «погружение в сон», но Осаму скорее погружается в бодрствование, медленно осознавая себя в утренней рутине, пока не находится перед зеркалом красящей губы пастельным цветом аккуратно по контуру и надевающей светлое пальто. Утро наконец завершается. Ещё одно позади, ещё тысячи впереди. И не сказать, что дело здесь в нелюбимой работе, это было бы слишком простым объяснением для запутанной жизни Дадзай. В целом, учить детей рисованию в старой библиотеке даже бывает весело. Совсем не то, чего она хотела, хотя хотела ли она чего-то вообще – более правильный вопрос. Две остановки на автобусе, и Осаму стоит перед ажурными решëтками забора, открывая мокрую после дождя калитку. Библиотека находится в длинном двухэтажном здании между какими-то магазинами, название которых не помнят, наверное, даже их владельцы. Забор обрамляет первый этаж по фасаду здания, а второй этаж на этот же забор опирается, наплывая кирпичной глыбой над первым. В этом свободном пространстве стоят цветы в горшках, которые уже много лет заботливо выращивает Миядзава – одна из библиотекарей. Её Дадзай застаёт с раннего утра, поливающей пëстрые растения, приветливо машет и улыбается, заходя внутрь. Здесь посетителей встречает просторный зал со старинным сервантом из дерева красного цвета, забитым под завязку коллекционными изданиями книг – остатки былой роскоши. Шкаф отражается в широких окнах в пол, подмигивает сам себе. Зато темнотой давит гардеробная, лампочка в ней перегорела несколько недель назад. Почему никто не поменяет? Чëрт разберëт. Дети, приходящие в библиотеку на уроки к Дадзай или по заданию из школы, сочиняют сказки про гардероб, пугая самих себя чудовищами, живущими в углах комнаты, и их ужасными преступлениями. Говорят, у кого-то эта нечисть даже украла куртку. Осаму снимает пальто, цепляя его за одну из вешалок, и уходит в читальный зал. Здесь ученики и занимаются: это единственное место в библиотеке, где есть достаточное количество столов. Один минус, стоят парты прямо напротив кафедры выдачи книг, и побаловаться, оставшись незамеченным библиотекарями, выйдет только у самых хитрых. Да и сам читальный зал – не то, чтобы зал... Просто пространство между рядами книг. Здание это очень старое, и условия в нём соответствующие, начиная убитой мебелью и заканчивая протекающей крышей, с которой во время дождей приходится ловить воду в вëдра, но Дадзай всё это не сильно волнует, да и выбора у неё, откровенно говоря, не было. Принеся из шкафа в углу зала художественные принадлежности, Дадзай садится за один из столов в ожидании учеников. Ещё один этап рутины позади. Должно быть, выглядит она скучающе, потому что Куникида, местный библиограф, предлагает выпить кофе с другими сотрудниками в подсобке. Осаму, конечно, не отказывается, шутя что-то незамысловатое про хорошее начало дня. Частью коллектива Дадзай едва ли может себя назвать. Придя сюда всего год назад, когда учреждение, в котором она вела кружки, внезапно закрыли на ремонт, а всех, кто в нём занимался, раскидали по разным уголкам города, Осаму успела зарекомендовать себя как экстравагантную личность. И тем не менее, отношения с новыми коллегами установились дружеские, несмотря на периодические сварки с Куникидой, самой Дадзай и вызванные, и переглядки с заведующей Фукудзавой. Но всё равно она была чуждой этому миру, долгое время жившему своей жизнью и успевшему взрастить собственный дух и особые правила, которые остальным сотрудникам для понимания не нужно было проговаривать вслух. В подсобке в этот день собрались почти все: Миядзава, с которой Осаму уже здоровалась с утра, Куникида, который Дадзай и привёл, мирно пьющая кофе Харуно, Эдогава с Йосано, о чëм-то спорящие приглушëнным голосом, и даже Танидзаки притащился с места вахтëра, чтобы плеснуть в кружку кипятка с сонным выражением на лице. Отсутствовала только заведующая, уехавшая куда-то на несколько дней. Впрочем, она и так нечастно присоединялась к подобным сборам, предпочитая наслаждаться чаепитием в одиночестве. Осаму останавливается рядом с Акико, заваривая себе приторный кофе из чужого пакета, и бросает в спор какой-то комментарий, заставляющий и Йосано, и Ранпо ошарашенно уставиться на неё. – Представляете, мне придётся проводить собеседование с новым сотрудником вместо Фукудзавы. – Тянет тем временем Харуно, выглядя не слишком счастливой от сложившейся перспективы. Осаму приподнимает бровь вопросительно и спрашивает, наконец тоже садясь на скамейку: – Разве заведующая не говорила, что у нас хватает библиотекарей? Куникида в ответ качает головой, а Ранпо смеётся, похлопывая рукой по какому-то прямоугольному предмету в углу подсобки. – Что, не заметила? Дадзай откидывается назад, чтобы посмотреть, что же издаёт такой металлический гул от жеста Эдогавы... Компьютер. На вид старый, но чистый и аккуратно замотанный в плёнку компьютер. – Что, и до нашего гнëздышка добралась великая и ужасная цифрализация? – Смеётся Осаму, с интересом окидывая взглядом запакованную вещь и вновь садясь прямо, чтобы сделать глоток уже начавшего остывать в холодном помещении кофе. Сотрудники невесело смеются. – К сожалению... Вот новая вакансия и понадобилась. – Продолжает Харуно. – Куратор электронных ресурсов. – И много желающих? – Пока один... Одна. Осаму пожимает плечами – на большее можно было не рассчитывать. Кто захочет работать в пыльной библиотеке на умирающем компьютере? Здесь соль даже не в том, что все эпитеты равняются слову «старьë», а в том, что целевая аудитория вопросов не совпадает: в библиотеку стремится чаще старшее поколение, а за компьютер младшее. Такая нелепая комбинация получилась. Дадзай усмехается своим же мыслям. «В библиотеку стремится старшее», а в итоге половине коллег, и ей самой в том числе, даже тридцати нет. Что за парадокс. Разговор прерывает тихий голос со стороны двери. Осаму оборачивается, слыша знакомый тон. В дверном проëме, робко заглядывая внутрь, стоят Ацуши и Кëка – ученики Дадзай. Самые ответственные, раз пришли в такую рань. Осаму машет им свободной рукой, второй держа полупустую кружку, отвечая уже въевшейся в голову дежурной фразой: – Привет-привет! Проходите, раскладывайтесь, я скоро подойду. Ацуши поспешно кивает, закрывая дверь, а после становится слышно их с Кëкой удаляющиеся шаги. – Читатели бы так же рано приходили... – Бормочет Акико, тут же прерываемая жалобным тоном Ранпо: – Сплюнь! Работать до полудня вообще вредно! Следом вздыхает Танидзаки – раз люди уже приходят, значит, время возвращаться на вахту. Дадзай тоже допивает кофе одним глотком и встаëт, желая сотрудникам убийственно хорошего дня под их усталые стоны.

* * *

В стакане три кисти, красный карандаш, синий карандаш, один непонятного цвета, потому что грифель сломался, четыре чернографитных и маркер. Заново: три кисточки, красный карандаш, синий, один непонятного цвета... Время близится к двум часам. Ацуши и Кëка давно ушли, оставив свои работы, которые Осаму старательно рассматривала ещё около часа, прикидывая, что исправить в следующий раз, а на смену им пришли дети помладше. Дошкольников учить много ума не надо: вот вам краски, вот бумага, нарисуйте мне кота или собаку, да-да, маму тоже можно, и папу можно, потом все вместе посмотрим,какие каракули у вас получились. А потому Дадзай, уже навернувшая круга три между парт с невероятно полезными советами для каждого, снова скучает, перебирая принадлежности в стакане. И не отойдешь, потому что бросать детей без присмотра – идея так себе, и заняться тоже особенно нечем. Осаму бросает умоляющий взгляд на Акико, но та занята разговором с какой-то старушкой, пришедшей вернуть книгу. Ранпо на месте нет вообще, а Миядзава ушла ещё утром, полив цветы и забрав какие-то вещи, сегодня вообще не еë смена. Приходится стоически терпеть. Когда Осаму кажется, что она сейчас натурально уснëт от скуки, и уже смиряется с предстоящим позором, её окликает мальчик, поднявший руку. – М-м-м? – Дадзай встаёт из-за стола, неожиданно для себя пошатываясь, проходит к парте ученика и нависает над ним, глядя на бумагу. –Давай-ка посмотрим... На листе растекается ярко-рыжий кот. Растекается буквально, потому что акварель, щедро разбавленная водой, уже готова выпрыгнуть за пределы бумаги и сбежать. Ребëнок в панике. – Я чуть-чуть добавил... Кота нужно срочно спасать!.. Но, конечно, не руками Дадзай, иначе какой толк от обучения. – У тебя остались сухие кисточки? – Мальчик кивает, доставая из перемазанного красками пенала кисть. – Отлично. Ты можешь стереть кляксу ей: кисточка впитает лишнюю воду. Ну-ка, попробуй. Мальчик выглядит неуверенно, но всё же делает, как велено. Проходит несколько напряжённых секунд, но операция по спасению несчастного животного проходит успешно. Ребёнок счастлив, его соседи тоже, – в какой только момент успели отвлечься, – Осаму довольно ухмыляется, чувствуя себя главной в стаде. – В следующий раз вытирай кисть о край стакана, чтобы не было лишней воды. Помнишь, как я показывала? – Бросает она напоследок, выпрямляясь над партой, и внезапно упирается глазами во что-то рыжее... Нет, уже не в кота. Бабуля, с которой пару минут назад разговаривала Йосано, ушла, а на её месте стояла грëбанная модель из журнала, не иначе. Высокие каблуки на шпильке, облегающий чëрный костюм с кожаным плащом, небрежно накинутым на плечи, такие же кожаные перчатки, руки в которых изящно удерживают на груди шляпу, и горящие в свете солнца рыжие волосы. Осаму приходится моргнуть пару раз, чтобы собрать картинку, как пазл. Девушка внезапно оборачивается, скользит по Дадзай своими невозможными карими глазами, но, видимо, не заинтересовавшись, возвращается к разговору с Акико. У Осаму от такой реакции, а точнее, её отсутствия, что-то в груди неприятно разливается. Чего смотрит так надменно? Не слишком-то вежливо. Оставаться на месте дольше уже неприлично, да и дети начинают нервничать, когда стоят у них над душой во время работы, поэтому Дадзай возвращается на своё место, закидывая ногу на ногу и подпирая голову рукой. К девушке в чëрном тем временем подходит Харуно, говорит что-то приветливым тоном. Осаму удаётся расслышать только страшные слова «вакансия» и «работать», после чего обе они удаляются в кабинет заведующей. Очевидно, это та самая, как там... Куратор электронных ресурсов. Дадзай барабанит пальцами по столу, фыркая. Интересно, заметила ли она уже чернеющую плесень на стенах, обшарпанные полы и битые стекла на окнах? Так хорошо одета, что, вероятно, сбежит отсюда как только станет хоть на секунду похоже, что собеседование закончилось. Странно, что не сделала этого ещё в момент, когда только вошла сюда. Наверняка думала, что будет атмосферно работать в подобном месте, загадочно листать книги, потом объяснять молодёжи (вовсе не пенсионерам, внезапно захотевшим отправить фото урожая внучке или документы мошеннику), как работать с компьютером, а после, уходя поздно вечером из магической обители знаний, замечать в углах между рядами стеллажей колышущиеся тени. Из язвительных мыслей Осаму вывела поднявшаяся рука уже другого ученика. Кажется, кто-то ещё переборщил с водой.

* * *

Собеседование длится недолго, но ещё раз Осаму девушку не застаёт. Пока Дадзай сражается с массовыми наводнениями на бумаге, та исчезает, как будто еë здесь никогда и не было. И только в перерыве между занятиями Осаму узнаёт от Харуно, – допытывается, вернее сказать, – что девушка согласилась на работу и готова приступить хоть с завтрашнего дня. Но компьютер ещё нужно установить, чем должен заняться Куникида, уже выделивший время под сборку и подключение ровно на два часа следующего дня, поэтому Кираки сказала ей прийти послезавтра. Не сдержавшись, Дадзай отпускает шутку о том, что рыжая и двух дней не продержится с её выглаженным костюмчиком, на что получает от Харуно недоуменный взгляд и бьющий в самое сердце комментарий, мол, если уж и судить такими категориями, то Осаму и сама в библиотеке бы даже не появилась. На нытьё времени, к великому сожалению, не остаëтся, ведь в дверях зала начинают появляться ученики из следующей группы и их родители, счастливые, что есть в этом мире место, куда можно сбагрить своё чадо хотя бы на пару часов. Дадзай улыбчиво здоровается с ними всеми в ответ, одновременно убирая с парт ещё не высохшие работы предыдущей группы. В конце концов очередь доходит до и рыжего кота, на которого Осаму вопреки логике смотрит с какой-то неприязнью и в итоге кладёт поверх стопки.