в спальне было тихо.
21 марта 2026 г., 05:57
***
В спальне было тихо, только редкие звуки города долетали с улицы сквозь приоткрытое окно. Синдзи лежал на спине, зарывшись затылком в подушку, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Каору сидел сверху, оседлав его бёдра, и смотрел вниз с выражением, которое Синдзи никак не мог научиться читать. Спокойное. Тёплое. И всё же такое пронзительное, что хотелось закрыть лицо руками. — Ты дрожишь, — тихо сказал Каору, проводя ладонями по его обнажённым плечам. — Я… — голос сорвался, и Синдзи пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Я волнуюсь. — Я знаю. — Каору наклонился, и его волосы скользнули по щекам Синдзи, щекотно, мягко. Поцелуй вышел неторопливым, почти ленивым — Каору будто пробовал его на вкус, изучал, снова и снова возвращаясь к губам. Синдзи выдохнул в его рот, и этот выдох превратился в тихий стон, когда Каору прикусил его нижнюю губу. — Хорошо? — спросил Каору, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Синдзи кивнул, сбивчиво дыша. Он уже чувствовал себя мокрым от пота, хотя они только начали. Каору был всё ещё одет, и это сбивало с толку, его собственная нагота под тканью чужой футболки казалась неприличной. — Можно я сниму? — Каору потянул за подол своей футболки, но не торопился, ожидая ответа. — Да… Пожалуйста… Когда футболка упала на пол, Синдзи понял, что не может отвести взгляд. Каору был красивым, он всегда это знал, но сейчас, при тусклом свете, когда его кожа казалась почти светящейся, а каждый изгиб мышц отбрасывал мягкие тени, у Синдзи перехватило дыхание. — Ты смотришь так, будто я — что-то особенное, — Каору улыбнулся, и в его голосе слышалась не насмешка, а нежность. — Ты особенный, — выдохнул Синдзи. Каору наклонился снова, теперь целуя его шею, спускаясь к ключице, и Синдзи выгнулся, когда влажный след языка прошёлся по чувствительной коже. Стон вырвался из него сам, громче, чем он планировал. — Ах… — Вот так, — прошептал Каору, и в его голосе появилась нотка удовольствия от услышанного. — Я хочу слышать тебя. Не сдерживайся. Он двигался ниже, оставляя дорожку из поцелуев и лёгких укусов на груди Синдзи. Когда его рот накрыл сосок, Синдзи вцепился в простыни, издавая протяжный, срывающийся стон. — Каору… это слишком… — Слишком хорошо? — Каору поднял голову, и его глаза блестели в полумраке. Он снова накрыл сосок губами, на этот раз посасывая, и Синдзи застонал громче, запрокидывая голову. — Да… да, пожалуйста, не останавливайся. Каору не останавливался. Он ласкал его медленно, сосредоточенно, и каждый раз, когда Синдзи начинал тихо всхлипывать от удовольствия, Каору отвечал тихим «шшш», которое не было призывом замолчать, а скорее обещанием, что дальше будет ещё больше. Когда пальцы Каору, смазанные гелем, коснулись между ног, Синдзи замер, затаив дыхание. — Я здесь, — сказал Каору, глядя ему в глаза. — Всё в порядке. Просто дыши. Синдзи выдохнул, и первый палец вошёл внутрь. Ощущение было странным, но не болезненным — Каору двигался так медленно, так осторожно, что Синдзи чувствовал только тепло и наполнение. — Хорошо? — снова спросил Каору. — Мм… да, — Синдзи прикусил губу, когда палец начал двигаться. — Ещё. Второй палец потребовал больше времени, и Синдзи снова застонал на этот раз от напряжения, смешанного с удовольствием. Каору что-то шептал ему, слова тонули в шуме крови в ушах, но сам голос, низкий и ровный, действовал успокаивающе. — Теперь ты готов? — спросил Каору, когда Синдзи уже почти умоляюще выгибался на его пальцах. — Да… Пожалуйста, Каору, пожалуйста! Каору убрал пальцы, и Синдзи застонал от пустоты, но этот стон оборвался, когда он почувствовал у входа головку члена. Горячую, гладкую, настойчивую. — Смотри на меня, — тихо попросил Каору. Синдзи поднял глаза, полные слёз от напряжения, от предвкушения, от того, как много всего было в этом моменте, и Каору медленно вошёл внутрь. Синдзи закричал не от боли, от переполнявшего его чувства, от того, как много места Каору занимал внутри, как полно, как правильно. Каору замер, давая ему привыкнуть, и его лицо было сосредоточенным, почти напряжённым. — Ты такой… — прошептал Каору, и его голос дрогнул. — Такой тёплый. Такой мой. Синдзи не мог ответить. Он мог только стонать, коротко и часто, когда Каору начал двигаться медленно, глубоко, каждый толчок пробивал из него новый звук. — Каору… Каору… — Да, — Каору наклонился, опираясь на руки по бокам от головы Синдзи, и его движения стали глубже, ритмичнее. — Зови меня. Я хочу слышать. Синдзи звал. Его стоны становились громче с каждым толчком, срываясь на всхлипы, когда Каору попадал в особенно чувствительное место. Он обхватил ногами талию Каору, притягивая ближе, глубже, и Каору застонал в ответ низко, гортанно, впервые потеряв контроль. — Синдзи… Это имя в его устах прозвучало как молитва. Каору ускорился, и теперь каждый толчок сопровождался сбивчивым дыханием, тихими стонами, которые Каору больше не пытался сдерживать. Синдзи чувствовал, как внутри всё сжимается, как напряжение достигает предела. — Я сейчас… — выдохнул Синдзи, царапая спину Каору. — Вместе, — прошептал Каору, и его голос был прерывистым, влажным. — Вместе со мной. Синдзи кончил с долгим, почти беззвучным стоном, выгибаясь дугой. Каору последовал за ним, вжимаясь в него всем телом, и Синдзи почувствовал, как тепло разливается внутри, глубоко, обильно, наполняя его до краёв. Каору опустился на него, тяжело дыша, и несколько секунд они просто лежали так: соединённые, мокрые от пота, сбившие дыхание. Потом Каору поцеловал его в уголок рта, в щёку, в лоб, и Синдзи улыбнулся устало, счастливо, всё ещё дрожа от отголосков удовольствия. — Это было… — начал он. — Да, — сказал Каору, и в его голосе слышалась улыбка. — Это было. Он вышел из него медленно, и Синдзи застонал от потери, чувствуя, как по бёдрам стекает тёплое. Каору тут же притянул его к себе, укладывая головой на грудь, и накрыл одеялом. — Останься внутри, — прошептал Синдзи, уже проваливаясь в сон. — Я никуда не уйду, — ответил Каору, и его голос был обещанием. — Никогда.***
