Цветок персика

Пение цикад беспрепятственно доносится слуху сквозь открытые окна второго класса старшей школы. Большинство сейчас внимательно слушают урок, но Дазаю это ни к чему. Урок отменили, у них самообучение и можно вдоволь общаться между собой вместо соблюдения строгой дисциплины. Осаму материал знал на отлично, так что лениво развалился на парте греясь в тёплом июльськом солнце, как большая чёрная кошка. Они с Йосано вяло перекидывались фразами, тихо сплетничая о тех, кто в классе отсутствовал. — Я встречалась с ним когда-то. Он из тех людей, кто цепляет моментально. – Произносит девушка. Дазай нежно улыбается. — Чем быстрее загорается интерес, тем быстрее он угасает. — Не сказала бы. — Нет? – Дазай поднимает голову. — Как-то неубедительно. Вы же расстались. — Но мы остались друзьями. – Возмущается Йосано. — Он, честно сказать, единственный бывший с которым я поддерживаю связь. — Какая-то глупость.

***

Эта история началась до боли банально: в их класс перевёлся новый ученик. Накахара Чуя ни чем особым не выделялся: в некоторых предметах он был хорош, в некоторых плох; в чём-то его можно было назвать гением, а в чём-то он был настолько плох, что оценкам «ниже плинтуса» не помогали даже дополнительные занятия. Он был красивым, но не идеальным. Часто грубым и всё же при этом находящий общий язык практически со всеми. Дазай Осаму был почти идеальным. Он был высоким, красивым, средним сыном богатейшего человека в прифектуре. У него были высокие оценки по всем предметам, он легко усваивал информацию, и со скуки забегал на несколько тем вперёд, отчего учёба не составляла особого труда. Нравился учителям лёгким и весёлым нравом, а правильные черты лица и миловидная внешность привлекала толпы поклонниц, которых в школе было с избытком. Академия Хока — одна из престижнейших школ Японии. Ещё каких-то три года назад была элитным заведением для девочек, теперь же стала общей. Дазая сюда засунули из двух причин. Первая: Негласный статус. Ваш сын учится в высококласной школе? Значит вы круче соседей. Вторая (благодаря которой Осаму не противясь вступил): Общежитие. Академия находилась далеко от дома, чего Дазай в тайне очень желал. Когда в учебном заведении есть дефицит какого-либо пола, этот пол автоматически привлекает внимание. Особенно учитывая разгар первой любви в этом возрасте. Дазай ласково называл это бушующими гормонами. Благодаря тому, что мы не в дешёвом гаремнике, и не все парни у которых богатые родители обладают такой же шикарной внешностью — симпатичное лицо Дазая быстро переросло в «восхитительное», а благодаря умению правильно себя вести, с такой же скоростью доросло до уровня богоподобного. И он с радостью этим пользовался. Принимая признание в любви и заводя новые отношения каждую неделю. Буквально. Дазай Осаму свято верил, что проведя с человеком семь дней, можно полностью узнать его натуру. Скучно ему обычно становилось уже на второй, но питая какую-то слабую надежду, что кто-то его да и заинтересует он бросал всех на седьмой. А иногда бросали его, со словами «Я имела о тебе ложные представления.» Да. Несмотря на весь свой идеальный образ, Дазай Осаму был лжецом. И всё, что он представлял миру, было не больше чем вылизанный поставленный спектакль. Фальшивка. Он настоящий себе не нравился. Себя настоящего он ненавидел. Полосал руки канцелярским ножом снова и снова боясь, что ещё чуть-чуть и его раскроют. «Из тех, кто цепляет моментально…» В чём твой секрет? Как мне его узнать? Что ты такого делаешь, что люди узнав тебя не могут отпустить? …А может?

***

Накахара Чуя перевёлся в академию Хока с причин, сука, рациональных. Он сбежал из дома. Будучи старшим сыном его родители с детства его опекали, хотя Чуя скажет —ограничивали. На улицу — нельзя. «Простудишься, заболеешь, ушибёшься, что-то себе сломаешь». На речку — нельзя. «Утопишься, простынешь, подцепишь какую-то дрянь». С другими детьми общаться — нельзя. «Они испортят твоё воспитание, ты деградируешь, они тебе не ровня, не по статусу и тд и тп.» Читать книги иностранных авторов, комиксы и мангу — нельзя. «Эти заграничные, со своими европейскими ценностями только и ждут, чтобы развратить молодые умы. У нас японская семья ценящая традиции. А размалёвки эти это глупое чтиво неподходящее твоему образованию.» И плевать, что Чуе тогда было семь. Он сбегал взбираясь на дерево, ветки которого пересекали забор; сам научился плавать, подружился с местными ребятами и в школе на переменах читал комиксы про супергероев, которые ему заботливо приносили друзья. Чуя рос, а с ограничениями росли и навязанные обязанности. Отец, как военный врач и человек привыкший, что всё всегда подчиняется его желанию, хотел чтобы старший сын пошёл по его стопам. Сказать, что медицина Чуе не всралась это ничего не сказать. Тем не менее отец с каждым днём становился всё настойчивее. Он хотел в жизни сына контролировать всё: от одежды до будущей профессии и места проживания. Конфликты в доме наростали. Чуя тоже не лыком шитый. В конце концов после вступных экзаменов в медицинский колледж, принёс отцу отдельный листок с правильными ответами. Тот тогда не понял, что это вообще такое. Зато быстро сообразил, когда пришли результаты заваленных экзаменов. Ибо нехуй. Это была огромная красная тряпка для разъярённого быка, с надписью «Я могу сделать так, как хочешь ты. Но не буду.» Скандал был неимоверный. Чуя той же ночью собрал свои скромные пожитки в спортивную сумку, взял накопленные деньги и сбежал через то же дерево, что и когда-то в детстве. Понимая, что школьное образование в Японии ой как важно, ведь это прямой доступ к хорошему универу. А уровень университета практически эквивалентный уровню твоей будущей зарплаты, Чуя учёбу бросать не собирался. Так он нашёл академию Хоку — учебное заведение из ряда элитного, которое недавно из женского стало общим и очень заинтересованно в наборе мальчиков. Но важнее всего — школа имела стипендии и ради поддержания высокой репутации брала участие во множестве олимпиад в которых были денежные призы! А благодаря заслугам в спорте, академия покрывала Чуе стоимость обучения. Джекпот. Даже втихую подрабатывать успевал. Сейчас понедельник. Он стоит на заднем дворе своей школы перед одним ублюдком из своего класса, который отталкивал его своей натурой с той самой минуты, как Чуя его впервые увидел. Девушка на неделю… мерзко. — Чуя, давай встречаться. Ни запинаний, ни покрасневших щёк, ни волнения от признания. Дазай Осаму стоит напротив в ярких лучах летнего солнца. Хлопая своими оленьими глазками и выглядя абсолютно скучающим. Нет ни единой чёртовой причины продолжать слушать этот бред. Пора ответить колкостью или кулаком на хреновую шутку. И всё же что-то заставляет его передумать и спросить: — Какой твой любимый цветок, Дазай? Дазай моментально тушуется, растерянно распахивая глаза. Он открывает рот, но слово не слетает с его губ. Осаму сконфуженно замолкает и смотрит под ноги задумываясь. — Персик. Цветы персика. – В итоге с заминкой проговаривает он. Чуя удивлённо вскидывает брови. Это не то, чего он ожидал. Интересно. — Теперь ясно, что ты за человек. Ну, давай. Семь дней, верно?

«Может что-то и выйдет.»