Цветок персика

Утро четверга

Дазай просыпается от чужого будильника. В чужой постели. С голой задницей и разгадкой почему у него не получилось ни с одной девушкой. Как до этого дошло?

***

Утро среды

Сегодня середина учебной недели и третий официальный день их отношений, а Дазай так и не выяснил, что же в рыжике такого особенного. Хотя, вчера было достаточно весело, (в чём Дазай признается разве что себе), так что даже если и не узнает — эта неделя уже не хуже остальных. Учительница что-то чертила на доске, но Дазай только делал вид, что весь во внимании, мыслями витая в совсем другой области. «Сегодня можно пойти в кино. Интересно, что Чуя бы выбрал. Девушки всегда выбирали романтику, и Дазай не жаловался. Фильмы и правда были хороши, но Чуя не выглядит, как человек, который смотрит мелодрамы…» — Дазай Осаму. Дазай встаёт, переводя взгляд на доску. — Думаю в данном примере лучше подойдёт теорема…

***

По окончанию урока, Чуя резво закидывает тетрадь с ручкой в рюкзак и выбегает из класса. Дазай, признаться честно, такой скорости не ожидал. Он вешает школьную сумку на плечо, хватает тетрадь в руку и направляется за ним широким шагом, но не бежа, чтобы не подумали, что он за ним. — Куда ты так спешишь? – Осаму догоняет парня, когда тот переобувается со сменки в нормальную обувь. — По делам. — Сегодня же у тебя нет клубных занятий? — Дазай щурится в подозрении. У него уже было несколько догадок. — А ты уже моё расписание успел выучить? — Недовольно отвечает Чуя. — Клуб стрельбы из лука по вторникам и четвергам. А больше ты нигде не записан. Нечего тут учить. — Чего ты от меня хочешь? — Резко вырывается. Накахара очень остро реагирует на любые попытки контроля. — Неплохая неделя выходит. Вчера сбежал, сегодня сбегаешь. — Я… — Чуя робеет. Он лихорадочно перебирает мысли, в итоге выбирая первый и самый банальный вариант из возможных. — Можем пойти в кино… Часов в пять? Я буду свободен хоть до завтра. Ладно? — Парень говорит искренне, желая исправить ситуацию. — Встретимся там? — Нарочито безразлично спрашивает Дазай. Чуя кивает. — Ладно. Накахара облегчённо улыбается. — Договорились. — И срывается с места в сторону выхода. Если он придёт на работу вовремя, сможет уйти вовремя. А если закончит вовремя то везде успеет.

***

Дазай возвращается в свою комнату в общежитии. К пяти часам было достаточно далеко. Он сел за домашку, но невольно задумался. Это будет странно если он придёт в школьной форме? Наверное. Он ведь пошёл домой. Но и выряжаться, будто это действительно свидание, он не хотел. Дазай пишет тему сочинения. Сегодня жарко. Он должен был вспотеть. А бинты впитать запах. От него не воняет? Парень принюхивается к запястьям, затем к рубашке. Вроде нет. Лучше всё равно поменять. Сначала помыться, потом поменять. В сочинении появляется одна строчка. Дазай откладывает ручку, закрывает тетрадь и направляется в ванную. Выйдя из душа, он понимает, что волосы будут сушиться долго. Но если просто феном высушить, с его структурой волос он будет похож на одуванчик. Бля… Делаем укладку. Уложив волосы, он наматывает чистые бинты. Что надеть? Его могут увидеть на улице, так что нужно выглядеть идеально, но не так чтобы было видно, что он старался. Не долго думая, он берёт белую футболку и любимый чёрный вязанный кардиган. Вечером может быть прохладно. Так, сколько у него ещё времени? Дазай смотрит на настенные часы. Промаргивается. Снова смотрит на цифры на циферблате. Протирает глаза. Ведь если он ещё не разучился понимать по стрелкам, то ему по-нормальному нужно было выйти минуты три назад. …Уже четыре. Осаму влетает в брюки, накидывает футболку, хватает кардиган и выбегает на улицу. Ему приходится бежать, чтобы успеть на метро. Вагон забит. Из-за бега он вспотел, футболка помялась пока ехал. Его вжимают в поручень, воздух влажный и Дазай уже знает, что час с плойкой пошёл насмарку. А ему снова бежать, чтобы успеть.

***

Чуя заканчивает работу в приподнятом настроении, выходит из магазинчика и сразу теряет весь настрой, наблюдая, как автобус, на который он должен был сесть, проехал мимо прямо перед его носом, морально уничтожая. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Чуя подбегает к остановке. Ближайший автобус не едет к кинотеатру, но можно проехать несколько остановок в том направлении, а затем дойти. Добежать? Он садится на этот автобус, нервно поглядывая на числа в телефоне. И сам же предложил в пять. Нельзя было сказать в полшестого? Если он выбрав время ещё и опоздает, это будет пиздец. Нервно стуча ногой в салоне, парень вылетает на остановку, бежа через переулки, чтобы срезать. Было бы легче, если бы на нём не было рюкзака, но не то чтобы его можно было где-то оставить. Он смотрит в телефон, не сбавляя темпа. «Бля, уже опоздал на три минуты.» Дазай добегает, подняв голову на вывеску кинотеатра и врезается в кого-то у входа. Нос отдает болью прямо по мозгам. — Смотри куда прёшь! — Чуя потирает лоб. — Смотри по сторонам! — Дазай прикладывает ладонь к носу. Они смотрят друг на друга ошалело, оба заливаясь краской. Чуя стоит во всё той же школьной рубашке с коротким рукавом. Дазай замечает на ней бейджик с именем, который тот видимо забыл снять. — У тебя кровь! — Вскрикивает Чуя. Осаму опускает голову. Несколько капель крови уже упало на белую футболку. Ну что за день… Его подталкивают в спину заводя в кинотеатр. Чуя усаживает одноклассника на диван, сам идёт к магазинчику возле касс с билетами. Видимо прямо сейчас идут фильмы, потому что очередей нет. Накахара покупает стаканчик со льдом и салфетки, сразу же возвращаясь. — Не закидывай голову! — Чуя достаёт салфетки и сам надавив на затылок наклоняет голову вперёд. — Дыши ртом. — Он зажимает крылья носа. — Теперь держи сам. Только нормально держи, как я. Дазай слушается. Чуя садится рядом, прикладывая ко лбу стаканчик с льдом. — Не закидывай голову я тебе сказал! — Все закидывают голову, когда идёт кровь из носа! — Это неправильно! — А ты у нас врач? — Отец врач. — Чуя немного мрачнеет, затем щёлкает языком и поднимается. — Пойду возьму билеты, на какой фильм мы идём? — Выбери сам. Чуя тяжело выдыхает, изучая постеры. На одном изображён мужчина в гоночном автомобиле. — Может на этот? — Он поворачивается к Дазаю. Парень с салфеткой молчит, тем не менее Накахара может легко прочитать презрение в его глазах. — Или этот. — Чуя уже показывает на постер гитары на чёрном фоне — Можно. Чуя по выражению лица понял, что нельзя. «Ну почему просто не сказать, чего ты хочешь!?» Пока рыжик мысленно материт его, Дазай отвлекается на афишу. Чуя очень удачно ловит этот момент, прослеживая за взглядом бинтованной скумбрии. По постеру можно понять, что это какой-то ужастик. Там буквально изображено группу оккультистов с ножами вокруг связанного кричащего человека. Накахара больше не спрашивает, идёт к кассам и берёт два билета.

***

Они стоят под навесом, смотря на плотную дождевую завесу, как две неупокоенные души. Фильм был восхитительным во всех аспектах насилия и реках крови, они вышли из зала бурно обговаривая каждую сцену. Дазай рассказывал, что обряд принесения в жертву сценаристы позаимствовали у настоящего племени со сложным названием, которое Накахара даже не старался запомнить. Чуя — что если бы человека подвесили вверх тормашками на такое время и с такими ранами, то он откинул бы коньки, а не бодренько пополз, как показали в фильме. Всё же жизнь с дотошным отцом медиком и подготовка к медицинскому — не прошли даром (Может теперь выёбываться при просмотре фильмов). За обсуждением они вышли на улицу и первым почувствовали упавшую температуру воздуха. Небо начало стремительно сереть, солнце скрылось за тучами, но они всё равно продолжили прогулку, желая побыть друг с другом немного дольше.(Что, конечно же сказано не было, просто решено инстинктивно.) Через несколько минут, когда они уже достаточно отошли от кинотеатра — начался дождь. Ожидаемо, но всё равно неприятно. Они забежали в ближайший магазин. Где дяденька-продавец прискорбно объявил, что все одноразовые зонтики разобрали. А пока они шатались внутри, буря только усилилась. Никуда они уже, ясное дело не пойдут. Надеятся, что успеют добраться до дома сухими — напрасно. Чуя вздыхает, морально готовясь промокнуть насквозь, а потом остаток дня сушить учебники, тетрадки и сам рюкзак. Дазай рядом кривится, совсем устало смотря в даль. В нём улавливается такая безнадёга, что Накахаре даже жалко его становится. — Я не собирался этого говорить, но… Чего ты? Это же просто дождь. Ты выглядишь так, будто под ним растворился твой смысл жизни, как сахарная вата. В небе грохочет гром. Дазай стонет. — У меня дом за три пизды. Чуя даже дёргается. Он первый раз слышит, как Дазай матерится. Нет, реально. Не за эти три дня, а вообще за всё время. Он конечно сука ещё та, но репутацию держит пай-мальчика, и за языком следит. Раз говорит, что за три пизды, значит реально за три п*зды. — Хочешь ко мне? Моя квартира недалеко. — Говорит Чуя тихо. Осаму смотрит сначала удивлённо, потом как-то замявшись отвечает: — Н-ну можно. Давай. Накахара пару раз моргает. Он если честно не думал, что Дазай правда согласится. — Тогда бежим. Тут минут пятнадцать. — Как только Чуя это сказал, он выбегает из-под козырька магазина, перевесив рюкзак на перёд (Чёрт с ним, он высохнет. Здоровье у него тоже крепкое. А вот конспекты, если от дождя расплывутся, переписывать не хочется). Дазай, хлопнув ресницами, поднял кардиган над собой, и выбежал следом. Помогало это совсем немного, через ветер капли летели и на лицо и на футболку. Обуви деваться, тоже не было куда. Обойти лужи невозможно — улица залита полностью. Оставалось лишь прыгать в воду, как в детстве, расплёскивая брызги вокруг, только без любимых резиновых сапог. Обувь промокла насквозь, чвякая при каждом шаге. Хорошо, хоть лето. Они пробегают половину пути, когда машина на огромной скорости проезжает мимо, заливая их с головы до ног. Чуя успел только рефлекторно вцепиться в рюкзак и зажмурить веки. — Козёл! Кто тебе права, блядь, выдал!? Он поворачивается к сзади идущему Дазаю. Шатен стоит с открытым ртом, будто не может поверить случившемуся. Он полностью вымокший в грязи со стороны дороги. Стискивал любимый кардиган над головой, дрожащими толи от злости, толи от нарастающей истерики, руками. «Сука, и нахрена было готовиться пол дня!?» — Ты это… Не переживай? Отмоемся. — Чуя подходит к нему ведя легонько за локоть. — Тут минут пять осталось.

***

Дождь действительно удивительная штука. Потому что Накахара не может вспомнить другой причины, почему бы он так радовался открытой двери в свою квартиру. Они разуваются, Чуя бросает рюкзак в прихожей направляясь в ванную. — Я первый в душ. Я быстро. — Он закрывается в ванной, не дожидаясь ответа. Дазай оставляет обувь рядом в той же прихожей, и заходит в гостиную. Или спальню? Он не видит других комнат. Чуть дальше кухня, огорожена только барной стойкой. Квартира студия. Осаму рассматривает развешенные постеры каких-то банд на тёмно-синей стене, которую Чуя видимо красил сам. Жёлтый диван, на котором небрежно кинут коричневый плед в клетку и подушка, видимо служил ещё и кроватью. Другого места, чтобы спать тут просто не было. Напротив стоит белый шкаф; на полу постелен пушистый бежевый коврик, на котором стоит низкий деревянный столик. Дазай сначала хочет пройти и сесть на диван, но по тёмным пятнам на штанах, и стекающей мутной воде, решает, что это плохая идея. Не настолько он бессовестный. Он стоит на месте не зная куда себя деть. Ёжится от прилипшей к телу ткани. Тут чище, чем он думал. В углу правда стоит стул с вещами, но на этом весь беспорядок заканчивается. Чуя не соврал. Он и правда выходит быстро. Менее пяти минут прошло. Вот это скорость! Только… На Чуе ничего нет, кроме домашних штанов и полотенца, которым он вытирает голову. …Что сейчас происходит? — Подожди, я достану тебе чистое полотенце. — Чуя подходит к шкафу и вытаскивает вещь. — Я-я так высохну. — Дазай мотает головой. — Ладно, снимай тогда одежду и бинты. — Чего? Не буду! — Дазай в панике повышает голос. Чуя смотрит на него, как на дебила. — Они же мокрые. Останешься в них и стопроцентно заболеешь! — Не буду! — Из тебя вода капает! — Чуя отбрасывает полотенце и уверенно подходит ближе. — Снимай. Дазай выставляет руки вперёд, и таки стопорит надвигающегося на него рыжика. Кожа у Чуи горячая, практически обжигающая. Осаму чувствует, как тепло проникает сквозь пальцы. Щёки начинают постепенно наливаться краской. — Это из-за бинтов? Если хочешь, я дам тебе кофту с длинным рукавом или плед. Или то и другое. — Говорит Чуя тише. Дазай бегает глазами, сомневаясь. — Соглашайся, иначе я сам тебя раздену. — Это уже надругательство! — Дазай убирает руки. — Ладно, неси кофту.

***

Дазай закрывается в ванной. Снимать бинты сейчас на самом деле очень приятно. Мокрая ткань натирала, и кожа под ней немного зудела. Он скидывает их в небольшой мусорник, возле унитаза, снимает одежду и заходит в душевую. Несмотря на то, что он говорил, сидеть в засохшей грязной луже, приносило ему мало удовольствия. Он берёт с полки шампунь «Чуя же не будет против?» и гель для душа. Дазай выходит в толстовке скрывающей его руки до ладоней. Он предпочёл бы хотя бы до костяшек, но уже, как есть. Штаны ему были на удивление в пору, но по заломах на ткани можно догадаться, что хозяин их подкатывает. Чуя уже одетый в футболку (что Осаму почему-то слегка разочаровало), как раз заваривал чай. Он взглянул на Дазая, подошёл к шкафу и вытащил с полки фен. — Садись. Он сидит попивая чай, пока Чуя аккуратно сушит его волосы. Почти нежно… Дазай делает глоток. На вопрос, почему Чуя себе волосы не высушит, тот ответил, что ему нравится, как кончики закручиваются при натуральной сушке. Дазаю тоже нравится, но спорить он не стал. Закончив, Чуя кладёт фен на место. В окне блеснула молния, сразу за ней прозвучал гром. Дождь и не думал заканчиваться. Видимо решив затопить город. Делать нечего. Они решают посмотреть ещё один фильм, Чуя достаёт ноутбук, ставит на тот самый низкий столик, отодвигая. Они сидят утопая в мягком ковре, совсем рядом друг с другом, накинув один плед на двоих. Шум тарабанящих по окну капель навевает дремоту. Уставшие, они, незаметно для себя, притираются к человеку под боком. Пригревшись, Осаму совсем расслабляется, наваливаясь на Чую, укладывая голову на рыжую макушку. Чуя приподнимает подбородок. Дазай наклоняется. Их губы близко настолько, что воздух между ними смешивается. Но зачем им воздух? Был ли это первый поцелуй Дазая? Не совсем. Как-то раз, года два назад он скорее столкнулся губами с девушкой, потому что так делают все. Но сразу же с ней расстался и решил для себя, что, возможно, для него время ещё не пришло. Так что… Чувствовался ли этот поцелуй, как первый? Правильный. Да, этот поцелуй с парнем, на ковре в маленькой съёмной квартире, ощущается правильно. Он медленно становится глубже. Каждое движение аккуратное, в той же степени неловкое. Будто они боятся спугнуть друг друга. Прощупывают рамки дозволенного. Желание близости порождают действия. Чуя притягивает его ближе. Дазай закидывает руки ему на плечи, пальцами собирая ткань футболки в складочки — постепенно поднимая, пока парень не помогает её снять, откидывая куда-то рядом. Они снова целуются, Дазай ложится на спину утягивая Чую за собой. Тот пробирается руками под толстовку и Осаму на удивление не против. В моменте ему стало плевать. Он оглаживает каждую оголённую часть чужой кожи и желает касаний в ответ. Ему даже хотелось, чтобы Чуя был чуть смелее и в то же время он был благодарен парню за то насколько тот внимателен. Что ему действительно не плевать, как Дазай себя может почувствовать. Чуя поднимается, дыша, как после забега, он вопросительно смотрит в карие глаза держа толстовку пальцами за край. — У тебя есть лубрикант или что-то типа того? — Вместо ответа спрашивает Дазай. Чуя сначала обрабатывает сказанное, затем резко поднимается, подходя к шкафу и вытягивая из него что-то. Дазай тем временем снимает толстовку и штаны вместе с бельем, оставаясь на молочном ковре полностью обнажённым. Чуя возвращается, держа в руках пачку презервативов. Не то чтобы он ими пользовался, просто начал жить сам, а он как раз в том возрасте, когда девушек домой водят, вот и прикупил на всякий случай. И пригодилось же! Он слегка краснеет смотря на Дазая, потому что Осаму красивый. Правда, очень. С растрёпанными тёмными волосами, без своих бинтов скрывающих шрамы, язвительный и с порозовевшими щеками. Как очень большой цветок персика. Такой живой Дазай по-настоящему прекрасен. Дазай ложится, стопами упираясь в пол. Он разводит колени, позволяя парню устроится между них. Накахара надевает презерватив на палец, медленно проталкивая один внутрь. Парень под ним морщится. Чуя двигает им немного и сгибает. Если учебники по анатомии не лгали то должно быть где-то здесь. Осаму поджимает пальцы на ногах, его кожа покрывается мурашками, когда импульс проходит по телу. Он почти застонал, не сделав этого только из-за нервозности. Внезапно то, как он выглядит в глазах напротив, становится очень важным. Он не может расслабится, Чуя добавляет второй палец, и Осаму хочется плакать, потому что он хочет чтобы это продолжалось, но собственное удовольствие его пугает. Он останавливает руку с двигающимися в нём пальцами. — Прости, тебе больно? — Спрашивает Чуя обеспокоенно. — Нет, но… Давай сменим позу. — Он становится на колени и поворачивается к парню спиной. — Я слышал в этой легче всего. — Дазай опускается грудью на пол. Когда Чуя возвращает пальцы и давит на простату, с Дазая вырывается первый тихий стон. Теперь, когда рыжик не видит его лицо он наконец может расслабится полностью, отдаваясь ощущениям кусая губы и закатывая глаза. Чуя наблюдает, как его пальцы засасывают мягкие стенки, он проникает внутрь на две фаланги, костяшками растягивая сфинктер, засовывает полностью и разводит «ножницами» затем массирует простату и повторяет набор движений. Дазай начинает издавать звуки, заглушаемые ковром и легонько двигаться навстречу. Мычание слышно всё отчётливее с каждым разом. «Интересно, его можно довести пальцами?» Думает Чуя и именно эта мысль напоминает ему о собственном возбуждении. Пальцы уже двигались без проблем. Можно ли? Как об этом спросить? Извини, можно засунуть в тебя член? Как люди вообще доходят до самого секса!? — Кажется пальцы двигаются свободно… — Мямлит Дазай. — Да… — Так чего ты ждёшь? Особого приглашения!? — Не выдерживает Осаму. Растяжка начала казаться издевательством. Его член уже болел и требовал разрядки. Пальцы покидают его тело, Осаму с застывает в странном предвкушении. Сзади слышится шелест презерватива, Дазай по кошачьи выгибается выпячивая задницу. На что его берут за внутреннюю сторону бедра и… раздвигают ноги? Догадка молниеносно влетает в голову. Он начинает смеяться. — Извини, я забыл, что ты у нас карликовый. — Замолкни! Дазай смеётся ещё громче, пока Чуя не разводит руками его ягодицы, упираясь головкой в сжатое колечко мышц. Он проталкивается одним движением до упора и Осаму действительно замолкает. Его пальцы цепляются в ковёр и он прячет в нём покрасневшее лицо. Накахара медленно двигается назад наблюдая, как растянутые складочки ануса разгладились пульсируя на его члене и вбивается обратно. Дазай издаёт гортанный стон изгибаясь дугой до хруста позвонков. Чуя кладёт обе руки парню на талию постепенно набирая темп. Смотря фильмы для взрослых и слушая истории, как кто-то трахается так, что их слышит весь дом, Дазай всегда не понимал, неужели нельзя закрыть рот и заниматься этим молча, никому не мешая. Сейчас его берут прямо на ковре, хотя рядом есть диван, а он только и рад. И соседи Чуи его уже, вероятно, прокляли, потому что бесстыдные звуки вылетающие из его рта являются прямым продолжением каждого толчка, когда его с особой тщательностью насаживают по самые яйца. И нет, он не может заткнуться. Чуя ускоряется, частые пошлые шлепки наполняют пространство и глаза Дазая закатываются, когда он практически скуля кончает. Чуя впивается пальцами в его бёдра и наваливается на него следом. Затем, будто из последних сил, выходит из обмякшего тела, стаскивает презерватив и завязывает его в узел. Он ложится возле брюнета, устало взяв в руку чужую ладонь и поглаживая большим пальцем костяшки. Дазай немного отойдя от первого в своей жизни оргазма, подпирает щеку и спрашивает: — Ну что, готов к второму раунду? Дорвавшись, они занялись этим ещё раза четыре. И до дивана добрались, а после на нём же у уснули.