Кувшинка для главного злодея

      <Пользователь «Водяная лилия»>: «Какое убожество! Вы серьёзно считаете, что всё было так просто? Никому не любопытно ПОЧЕМУ главный злодей был настолько жесток? Откуда эта ненависть? Простая зависть? К кому? К ребёнку без родителей и вообще какой-либо защиты? Бред! Он культиватор высокого уровня, горный лорд, чёрт возьми! За каким х… ему сдался этот мелкий недодемон? Нет, можно было бы предположить, что он действительно изначально подозревал Ло Бинхе в принадлежности к демоническому племени, но какого чёрта тогда все остальные просто и незатейливо игнорили подобное? Я понимаю, что у большинства из ваших персонажей айкью на уровне тумбочки, но должен же быть хоть какой-то предел этого идиотизма?!       А на суде? Никому не интересно почему Шень Цинцю даже не попытался оправдаться? Тут, конечно, уже его собственный косяк, но наверняка ведь были люди, которым были известны хоть какие-то смягчающие обстоятельства. Так с хрена ли они молчали?!       Неужели ни у кого не возникает вопроса: «Почему он убил в поместье Цю всех кроме Цю Хайтан?» Зачем, если уж он настолько отмороженный, ему было оставлять в живых не только свидетельницу его преступления, но и потенциальную мстительницу? В отличие от большинства ваших персонажей как раз у Шень Цинцю с логикой всё в порядке… по крайней мере в большинстве случаев… Он явно умнее большинства окружающих его… существ. Так почему, если уж он весь из себя такой злой и жестокий, он пощадил только одну лишь женщину? Да и вообще, если уж ему так хорошо жилось в поместье Цю, то какой смысл их убивать? Вам не кажется, что там явно должно было быть, что-то ещё?       А момент со схожестью Цю Хайтан и Нин Иньин вас не настораживает? Вспомнить только, что свою ученицу лорд Цинцзин был готов баловать просто безмерно. Одну, вопреки здравому смыслу, не убил, вторую оберегал будто цербер… Не странно ли? Откуда такая привязанность к этим двоим?       Да и, извините меня, «слухи» о похождениях Шень Цинцю по борделям и о приставаниях к ученицам? Никого не смущает, что это именно, что СЛУХИ?! Где факты, мать вашу?!       А обвинение в убийстве боевого брата? Никого не смущает, что искажение ци в пещерах духа далеко не самое редкое событие? Это бредово конечно, что на него можно сваливать всё подряд, но где доказательство того, что Шень Цинцю действительно его убил? Его молчание? Не смеши меня! И опять! Где факты?!       Также не стоит забывать, что он был вовсе не обязан защищать гг от издевательств его соучеников. Его задача поддерживать дисциплину, не позволяя конфликтам выходить за пределы пика или хотя бы школы. Он не обязан следить за каждым чихом учеников своего пика! Он горный лорд, а не мамочка всех и вся!       И тоже касается наказаний. Можно, конечно, придраться к тому, что он был куда более предвзят к Ло Бинхе и куда менее придирчив к Нин Иньин… Однако заметьте, что телесные наказания в то время считались нормой, а об особой снисходительности к другим ученикам не было ни слова, помимо того, что за провокации и издевательства над гг они, вроде как, ничего не получали. Но ведь и об этом ничего не написано! Он вполне мог наказывать и их, просто куда менее строго, а поскольку как мы смотрим с точки зрения протагониста, вполне возможно, что он об этом даже и не знал, будучи более занятым собственными наказаниями.       А «братская» связь Шень Цинцю и Юэ Цинъюаня? Откуда она взялась и почему глава школы позволял своему шиди творить всё, что ему вздумается? И даже после вопиющей грубости со стороны лорда Цинцзин он всё равно попёрся прямо в ловушку. Не странно ли? Почему глава столь предан этому «наиужаснейшему» человеку? Никому не любопытно откуда такая преданность в ответ на абсолютное равнодушие, граничащее с ненавистью? Нет?       А тот факт, что, столкнув Ло Бинхе в Бездну, Шень Цинцю фактически спас тому жизнь? Никого не смущает? Быть может, это и было в некотором роде случайностью, но ведь любой адекватный культиватор просто и незатейливо отрубил бы демонёнку голову! Так… чтобы наверняка. Не странно ли, что Шень Цинцю ограничился лишь относительно безопасной раной? Он ведь не мог не понимать, что Бездна при всей своей опасности и «непроходимости» является не чем-нибудь, а частью мира демонов? Вероятность, что полудемон там выжил бы вполне себе высока. По крайней мере явно выше, чем при отрубленной башке. И никому не показалось странным, что «злодей» поступил именно так?       Автор. Я вас умоляю. Введите в это нечто хоть немного логики или хотя бы предыстории! Порно у вас получается откровенно фиговым и однотипным, но описания и идеи в самом начале были вполне себе выше среднего, буквально крича о прекрасном будущем этой истории, пока вы не скатили его в бесконечную череду потрахушек при любых обстоятельствах с каждой встречной. Где та глубина и многогранность, с которой вы начинали? Это же было более чем неплохо. Так какого хрена! У вас ведь даже орфографически было всё далеко не настолько ужасно как могло бы быть. По крайней мере даже мне, не являющейся носительницей вашего языка, читать было достаточно понятно и легко. Вы, в отличие от многих, не убивали любое желание прочтения неплохой истории просто невыносимой безграмотностью или наоборот занудностью и высокопарностью. Молю вас, возьмите себя уже в руки и перечитайте собственное детище. Быть может, тогда вы заметите, во что оно превратилось, и всё же возьметесь хотя бы за запоздалое заполнение пробелов истории! Серьёзно. Хотя бы в экстрах…»       – Фух… – девушка удовлетворённо выдохнула, откидываясь на кресле, после того как с чистой душой нажала клавишу Enter.       Несколько минут натуральная платиновая блондинка с удовольствием взирала на свой комментарий, которому почти моментально прилетел лайк от её дорогого коллеги-антифаната Непревзойдённого огурца. Из всех читателей «Пути гордого бессмертного демона» лишь они двое не стеснялись поносить глупость автора, но при этом упорно продолжали моментально выкупать каждую выходящую главу и пытаться так или иначе воззвать к его совести. Они разносили его в пух и прах, но при этом продолжали пытаться поправлять совсем уж откровенные косяки и несоответствия. Правда, в отличие от Непревзойдённого огурца, который просто бесился с той ямы, в которую в итоге скатился сюжет, девушка продолжала каждый раз призывать автора исправиться, лелея в своей душе надежду на лучшее…       Сорвалась и откровенно нахамила она только один раз, когда вышла глава с судом над Шень Цинцю. Ей куда более симпатизировал практичный и умный, хоть и излишне ядовитый и жестокий злодей, нежели наивный до тошноты простачок в розовых очках, превратившийся в итоге в пустышку с раздутым самомнением и выходящими за любые рамки жестокостью и похотью. Она тогда умудрилась даже словить хейт от своего собрата по комментам, который главного злодея не переносил на дух, хоть и признавал, что у него явно должны была быть хоть какая-то предыстория, вместо ненависти по явно высосанным из пальца причинам, которые не выдерживают абсолютно никакой критики. Оправдание, что он просто бессердечная жестокая тварь здесь явно было маловато, ведь отсылки на некое любопытное прошлое, что и сделало его именно таким, были весьма явными, хоть их было достаточно мало.       Девушка с трудом сдерживала себя с каждой главой пыток мужчины и была даже рада, когда Самолёт вновь переключился на низкопробное порно, прекратив живописать страдания «главного злодея».       Схватив с тарелки очередной бутерброд, она с неудовольствием обнаружила, что хлебушек противно отдаёт плесенью, хотя видимых признаков порчи пока вроде не было. Да и колбаса была какой-то кисловатой… Чайный пакетик использовался уже пятый день, удивляя своей стойкостью. Хотя, стоит признать, что чай она пила максимум раза два в день, а сегодня он едва заварился, да и привкус был у него не слишком приятный…       Девушка недовольно сползла с кресла, думая, что стоило бы провести ревизию своего продуктового запаса, когда свербящее чувство в горле вдруг не стало совершенно невыносимым, заставляя её задыхаться. Вечно заложенный из-за аллергии нос наконец смог вдохнуть… Чтобы  девушка с ужасом осознала, что от недавно купленного совершенно не глядя сыра отчётливо пахнет орехами… Чёртовыми орехами, из которых наижутчайшей аллергии у неё не было только на столь любимые когда-то бабушкой грецкие!       Она в ужасе зашарила по столу в поисках таблеток или ещё лучше капель, однако ничего из перечисленного под рукой не оказалось. С трудом ей удалось добраться  до ближайшего шкафа, где она хранила все свои лекарства, но и тут её ждало в прямом смысле слова убийственное открытие… У неё закончились все противоаллергические препараты…       Дышать становилось всё труднее, а в глазах уже начинало неумолимо темнеть. Оставалось лишь молиться, чтобы её подружка и соседка по квартире поскорее вернулась из своего клуба и не забыла купить лекарства, о которых её просила блондинка. Если бы она выжила… Это было бы чудом…       Но чуда не случилось…       Брюнетка пришла домой лишь ближе к полудню, умудрившись всё же не забыть заскочить за каплями от аллергии для подруги, однако дома её ждала лишь мёртвая тишина… Заметив подругу на полу у кровати она сначала решила, что та, просто так неудачно заснула, читая очередной роман, но… Тут до её чуткого носа донёсся слабый запах орехов, и она заметила распавшийся на части от падения полудоеденный бутерброд. В ужасе девушка рванулась к подруге пытаясь привести ту в сознание, а после пары минут попыток всё же додумалась проверить пульс… Только чтобы в итоге в ужасе закричать. Её вредная, но вполне спокойная и даже в чём-то милая подруга была мертва. В то время как брюнетка веселилась со случайно встреченным в клубе парнем, её дорогая и самая верная подруга здесь умирала…       Девушка так и не смогла себя простить, каждый раз грубо одёргивая себя при желании вновь наведаться в клуб или хотя бы немного напиться. Её дорогая подруга хоть и не была фанаткой ЗОЖ, но сумела отучить её и от курения, и от излишней любви к алкоголю, а к наркотикам и вовсе привила перманентную ненависть, а потому брюнетка не могла так просто предать её доверие… Пусть даже и после смерти…       ***       Девушка проснулась от неприятного липкого ощущения. Всё её тело горело, а в голове засела неприятная тяжёлая муть. Она всё же жива? Неужели её подруга всё же решила вернуться домой засветло, вспомнив о грядущих буднях? Хотя… У неё, кажется, в этот понедельник вроде должен был быть выходной… Да и нынешняя лихорадка мало напоминает удушье от аллергической реакции… Она заболела пока сидела на полу? Но окна она вроде закрывала… Сквознякам в не самом новом, но несомненно качественном доме явно было не место, да и батареи работали вполне исправно…       При очередном приступе тягучей противной головной боли девушка недовольно простонала сворачиваясь в клубок. Под одеялом было жарко, да и подушка была какой-то маленькой и твёрдой, но раз уж она заболела, то ей явно стоило хоть немного пропотеть. Так и температура спадёт и на голову перестанет настолько сильно давить. Хотя странно. Она в больнице? Но почему тут тогда такое странное тёплое освещение, да и запаха хлорки не ощущается от слова совсем… Из одежды на ней кажется было что-то вроде рубашки или халата и штанов, а ещё, что-то упорно мешалось между ног, непривычно лёжа где-то между бёдер. Что за хрень? Ощущается это что-то как кожа, да и… мягкое оно какое-то… И почему-то давление на это что-то ощущается… Стоп. Какого чёрта.       Блондинка ошеломлённо замерла, а затем чуть опустила одну руку, игнорируя вновь нарастающую головную боль. У неё есть член.       …       Она грёбаный парень?! Какого хрена?!!!       Рука метнулась к груди… Плоско. Абсолютно. А у неё, на минуточку, был весьма внушительный размерчик бюста. Даже несмотря на ощутимую упитанность, благо далёкую пока от полноты, её фигурка притягивала многих парней как магнитом. Она была именно той приятно мягкой, хоть и сильной при необходимости девушкой, у которой всегда было за что взяться. Только ростом она уж больно пугала потенциальных партнёров поскольку была уже за сто восемьдесят сантиметров, проклиная собственную детскую мечту быть как дядя, который щеголял ростом под два метра.       Так. Спокойно. Она походу всё же умерла. Что, впрочем, ожидаемо. Однако какого чёрта тогда она сейчас помнит себя прошлую, будучи запертой в, судя по всему, своём новом теле… мужском теле… Не то, чтобы ей иногда не хотелось быть парнем, а не девушкой, но… Детей она любила и очень сильно хотела самостоятельно выносить и родить как минимум двоих. А парни подобной привилегии напрочь лишены. И это просто гадство. Теперь материнство ей явно не светит, а как хотелось…       В тяжёлых думах она… кхм… он так и заснул, изредка сотрясаясь от противных волн мурашек, проходящих по лихорадочно горящему телу.       Проснулся он от чьих-то касаний, упорно пытающихся заставить его выйти из положения рогалик твёрдый, окончательно засохший. Недовольно промычав она… он всё же подчинился, позволяя перевернуть себя на спину и судя по всему осмотреть. Лихорадка спала, но сон всё ещё не отпускал усталое сознание из своих объятий, а потому неожиданно прозвучавшие слова чужого, но всё же отдалённо знакомого языка резанули слух, заставляя хоть немного сосредоточиться и попытаться понять о чём с ним говорят.       Кажется, это был врач, что что-то говорил про какого-то негодного раба, уронившего на болезненного юного господина ведро с холодной водой… Интересно, он раб или господин? Хотя, судя по сюсюкающей интонации и чистой постели, ему повезло оказаться господином. Даже интересно, что они сотворили с рабом, если даже в тоне врача слышалась какая-то брезгливая ненависть к этому человеку.       То, что здесь есть рабство, вообще-то не самое приятное открытие… Но ему хотя бы повезло оказаться на той самой, относительно безопасной стороне баррикад…       Ближайшая неделя прошла вполне спокойно, хоть и не слишком приятно. Лечиться вообще всегда крайне противно и нудно, а здесь ещё и таблеток нормальных не было. Только горькие до невозможности отвары, да противные донельзя примочки.       Когда он поправился, в комнату пришли мужчина с девочкой, которые обеспокоенно стали расспрашивать его о самочувствии. Собственно, притворяться тем, не знаю кем, было как минимум глупо, потому он лишь растерянно на них посмотрел, спросив кто они и кто он сам.       Переполох они подняли знатный… Бедного врача… лекаря, как его здесь называли, едва ли ни поедом съели эти двое. И если старший хотя бы просто был зол, но сдерживался от криков, то девчонка закатила такую истерику, что у парня в ушах звенело ещё долго. Собственно он отлично сыграл роль испуганного криками ребёнка… И, да, он не просто поменял пол, но ещё и стал дитём малым…       Когда девчонку успокоили, мужчина рассказал, что они его старшие брат и сестра, Цю Цзянло и Цю Хайтан. А его самого зовут Цю Лимин… Ахринеть… Не многовато-ли совпадений? Что-то ему как-то не хочется умирать молодым, а если он действительно попал в «Путь…», то… Он окажется одной из жертв оригинального злодея новеллы… А ещё личного идеала парня. Да, абсурдно. Да, откровенно по-мазохистски. НО. Это именно тот персонаж, которого он в своей прошлой жизни столь иррационально любил. Его арты… Его поведение… Ядовитый сарказм, мстительность, острый ум, непоколебимая гордость и феноменальная выдержка… Да ещё и изворотливый точно рыба в воде. О-о-о… Он просто благоговел, когда читал, как Шень Цинцю разносил в пух и прах жалкие остатки гордости окружающих… Будь у него в той жизни такой муж… Он бы отдал всего себя ему, даже если бы в итоге получил нож в спину…       ***       Ну… Что можно сказать… Его дорогой братец – тварь ещё та. А сестрица – слепая, эгоистична, истеричная, избалованная курица. Ей лишь бы платья да украшения примерять, да слуг своими капризами терроризировать. А ещё у них в поместье действительно был раб с фамилией Шень. И его сестрица была по уши влюблена… в милостиво подаренную братом игрушку.       Честно, Цю Лимину было настолько противно с его родственничков, что он старался по возможности не выходить из комнат или по крайней мере не попадаться лишний раз им на глаза, а при общении вести себя тихо и до скучного вежливо и растерянно. Оказалось, что рабом, который вылил на него холодную воду, был как раз-таки Шень Цзю… И ему за это всыпали плетей и сломали ноги… Не стоило удивляться, что это был тот самый момент, когда его так называемый брат, с которым вместе его купили, сбежал, оставив обузу в виде покалеченного младшего братца на растерзание его родственничков.       Когда мальчика пригнали на разборки в его комнату, на всё ещё не заживших до конца ногах, Цю Лимин едва не заплакал от ужаса и восхищения… Шень Цзю уже сейчас был невероятно красив, а дикое, но притворно-смиренное выражение на его лице заставляло хрупкое сердечко бывшей девушки биться стократ быстрее. Цю Лимин влип. Влюбился с первого взгляда. Когда брат спросил его, что он хочет сделать с этим рабом за его промах, парень лишь растерянно заморгал и сказал, что раз уж ему нужно искупить свою вину, то он может жить с ним и служить ему. А когда Цю Цзянло возразил, что ему, как будущему мужу их сестры нужно много учиться, конечно же под его личным присмотром, Лимин недоумённо спросил, не нужно ли ему тоже учиться раз уж он тоже их брат, но ничего не помнит и не знает. Он, скромно опустив голову заметил, что был бы рад, если бы геге позволил им заниматься всем вместе… В итоге, несмотря на недовольство Хайтан, не желавшей делиться своей игрушкой, ей пришлось уступить слабому и забывчивому младшему братику.       Цю Цзянло был недоволен, что теперь ему почти не удавалось оставаться с Шень Цзю наедине и «учить его хорошим манерам».       Цю Хайтан дулась и капризничала потому, что её любимая игрушка теперь почти всегда была вне зоны досягаемости, ведь младший брат редко выходил из комнаты и ещё реже впускал её к себе, почти никогда не оставляя раба в одиночестве.       Шень Цзю раздражала привязчивость мальчишки, из-за которого он не смог сбежать с братом, однако вскоре он понял, что глава семьи, читай старший брат его нового хозяина, почти никогда не мог больше его мучать. А если Цю Лимин обнаруживал на своём рабе хоть царапинку он демонстративно запирался вместе с Шень Цзю в своих комнатах и они вместе читали или рисовали. А ещё они иногда вместе играли на цине, потому что младший уговорил брата нанять им учителя, ведь мальчику хотелось слушать музыку, но играть ни один из них не умел. И это было куда лучше, приятнее и просто спокойнее, чем прятаться иногда в комнатах Цю Хайтан, что не переставая трещала о своих нарядах и украшениях и совершенно бесстыдно липла к нему. Младший брат этих двух чудовищ казался рабу почти что ангелом во плоти. И хотя печальный опыт твердил Шень Цзю не верить младшему Цю, его сердце рядом с этим мальчиком билось спокойно и ровно, не опасаясь доверять. Конечно же неслабо побитого жизнью мальчика-раба доверчивость его глупого сердца неимоверно бесила, но… Пока что, помимо неприятного случая, в котором он сам по большей мере был виноват, и последующего наказания, он не видел от Цю Лимина ничего плохого. Более того, осознанно или нет, но тот всегда защищал и оберегал его. А уж откровенное восхищение, что иногда ловил в глазах младшего Шень Цзю, скорее приятно согревало сердце, нежели раздражало, как похожее восхищение в глазах его сестрицы.       Сам же мальчик отчаянно учился, практикуясь иногда даже по ночам, насколько вообще позволяло его здоровье. Пока Шень Цзю спал в небольшой комнатке, что раньше была скорее кладовкой в комнате Цю Лимина, сам он старательно выписывал иероглифы и не менее старательно записывал на своём родном русском всё, что мог вспомнить из «Пути гордого бессмертного демона». Все записи на родном языке сразу после десятка прочтений он старательно сжигал в пламени свечи, не позволяя себе оставлять ни единой улики.       На самом деле нужно было думать, что делать с его семейкой и Шень Цзю. Можно было бы просто дождаться его названного брата, Юэ Ци, в котором после некоторых рассказов чуть оттаявшего Шень Цзю перерожденец признал будущего главу секты Цанцюн Юэ Цинъюаня. Однако… Во-первых, он мог не прийти вовсе или прийти слишком поздно, в чём кстати и могла заключаться обида лорда Цинцзин на главу секты в новелле. А во-вторых… самому Цю Лимину тоже хотелось бы стать заклинателем, да и, судя по паре прочитанных на эту тему книг, начинать культивацию следовало как можно раньше, ведь иначе повышались риски впасть в искажение ци или и вовсе загубить всё своё совершенствование на корню. А Шень Цзю уже стремительно приближался к необходимому возрасту и вполне рисковал и вовсе пропустить этот самый момент…       А ещё в идеале всё же стоило избавиться от его старших брата и сестры… Первый слишком жесток и жаден, чтобы просто так их отпустить. А вторая помимо эгоизма и привязчивости, могла стать реальной проблемой в будущем.       Сам по себе Цю Лимин не был хладнокровным убийцей, но эти двое… А ведь ещё были слуги поместья, многие из которых с удовольствием задирали Шень Цзю и всячески подлизывались к самому младшему Цю. Это бесило просто неимоверно… В итоге Цю Лимин разработал целый план… И… Увы и ах, но без Шень Цзю воплотить его было практически нереальным, а потому пришлось ему всё рассказать. Тот был в шоке от планов младшего, но после недолгих раздумий поддержал, спросив лишь, не будет ли ему сложно убивать собственных родных. Цю Лимин тогда застыл на пару минут, а затем недоумённо поинтересовался, зачем ему о них беспокоиться, если он их совершенно не помнит, а из того, что он успел увидеть, было очевидно, что хорошими людьми они не были.       – Не знаю почему, но ты мне куда ближе, чем они, Шень-геге. Рядом с тобой тепло и уютно, а рядом с ними дрожь пробирает, – Цю Лимин даже невольно чуть передёрнулся, посмотрев на Шень Цзю с неловкой мягкой улыбкой.       Он уже успел увидеть себя в зеркало, да и арты Нин Иньин и Цю Хайтан перерожденец видел… Что ж… Аккуратное личико с пухлыми яркими от природы губками, милым чуть курносым носиком, всё ещё по-детски пухлыми щёчками, высоким лбом, мягкими дугами широких, но аккуратных бровей и тёплыми золотисто-карими глазами, которые из-за формы всё время кажутся немного печальными, было весьма и весьма привлекательно уже даже сейчас. А ещё чёрные как смоль волосы с тёплым коричневатым отливом… Он был не менее красив, чем его сестра, хотя в большей степени хотелось сказать, что он слишком уж миловиден, хрупок и нежен для мальчика. Конечно же Цю Лимин не считал, что он красивее его драгоценного Шень Цзю, однако отрицать факты было глупо. Он был мил и утончён точно дорогая фарфоровая кукла, в то время как его любимый будущий злодей был царственно красив. Каждый раз он заставлял Лимина замирать от восхищения и желания беспрекословно подчиняться этому божественно красивому человеку, который ну просто не мог быть простым смертным.       ***       Цю Лимин прошёлся по комнатам слуг, методично вырезая всех подонков, мучивших его дорогого Шень Цзю. Затем также спокойно и тихо перерезал глотку своей истеричной сестрице, а потом и ублюдку-братцу… Шень Цзю в это время выгреб все деньги и драгоценности, что смог найти, а также собрал еды и одежды для них двоих… А после они ушли… Честно, Шень Цзю не знал и знать не хотел, почему младший Цю поступил подобным образом. Ему было наплевать на этих тварей, по ошибке не иначе, родившихся людьми. Он не знал, что Цю Лимин безжалостно поджёг свой прошлый дом, чтобы скрыть следы своего преступления. Это в любом случае произошло бы рано или поздно, да и таковы были реалии этого мира. Глупо было ждать у моря погоды, поэтому он и взял всё в свои руки. Незаметно, но этот мир уже начал влиять на перерожденца, делая его жёстче и безжалостнее к потенциальным врагам. А ещё бывшее восхищение главным злодеем медленно, но верно перерастало в зависимость. Благо, что не явную, а то Шень Цзю мог бы и вовсе бросить его и сбежать в одиночку. Так была хоть какая-то гарантия, что он по крайней мере посчитает Цю Лимина необременительным и возможно даже самую малость полезным спутником.       Конечно же в обоих жизнях он был рождён в весьма обеспеченных семьях, но будучи девушкой, а точнее ещё девочкой он много времени проводил с бабушкой в деревне, помогая ей в хозяйстве и в огороде. Безголовая в соответствии со стереотипами её прошлого мира блондинка на самом деле весьма неплохо готовила, умела стирать, убирать, шить, ухаживать за огородом и даже самостоятельно заботиться о животных, начиная от коров и куриц, заканчивая десятком деревенских котов, просто обожающих ласковую и спокойную девочку… Лошадей в их деревне уже давно никто не держал, так что Цю Лимин едва откровенно не взвыл, когда осознал, что им придётся передвигаться на лошади, нагло взятой из конюшен семьи Цю.       Впрочем Кувшинка, как бы иронично это ни совпало с бывшим онлайн-ником перерожденца, была весьма послушной и спокойной кобылой, что упрямилась лишь если её перед дорогой хотя бы немного не расчесали.       В общем… Их путь до Цанцюн прошёл без сучка, без задоринки. В проходящих городах они потихоньку распродали большинство драгоценностей, оставив лишь пространственное кольцо, что по чистой случайности удалось активировать уже пытавшемуся медитировать Шень Цзю, да серебряную заколку с подвеской из чистого полупрозрачного зеленого кварца. Один из оценщиков назвал его празиолитом. Если честно, Цю Лимину безумно не хотелось его продавать именно из-за цвета, что напоминал прекрасные призрачно-зелёные глаза его любимого злодея. Честно, он не знал, заметил ли Шень Цзю это, но в любом случае, он быстро понял, что это украшение уж слишком нравится его названному младшему брату, а потому в тайне всё же не стал его продавать, спрятав до поры до времени в том самом кольце.       Второй раз им повезло, когда оказалось, что они приехали как раз к вступительным испытаниям. Цю Лимин даже начал подозревать, что ему могло попасться что-то вроде ореола главного героя, в данной новелле читай Марти Стью, однако хоть и не слишком сложные, но неприятности с ними всё же случались. Однако это всё же было что-то по мелочи вроде неловкости или рассеянности самого Цю Лимина или почти полного неумения готовить Шень Цзю, умудрившегося испортить их единственный котелок. Потом пришлось пару дней питаться растительной пищей, благо аллергии на орехи или ещё что-либо у перерожденца в этой жизни больше не было, а затем покупать новый в следующем городе.       И всё же… Всё пока шло слишком уж гладко. И это не могло не настораживать.       Кувшинку пришлось продать, благо, местный трактирщик был фанатом лошадей и имел свою собственную небольшую конюшню, предоставляющую по необходимости транспорт для адептов и даже лордов Цанцюн, так что беспокоиться об их верной спутнице не было необходимости.       Собственно после недели жизни в городе, пришло время отбора.       Первым испытанием была лестница. И, нет. Это вовсе не было смешно или глупо. Школа Цанцюн была сектой, расположенной на небольшом горном массиве на краю огромной долины, на которой располагалась пара городов и несколько деревень с весьма обширными сельскохозяйственными угодьями. Так что лестниц здесь было много, и были они подавляюще длинными. К тому же секта была защищена специальным барьером и многие люди просто не могли пройти сквозь него, попадаясь в иллюзии и в итоге неосознанно спускаясь обратно. Так что испытание на самом деле было весьма непростым и проверяло не только выносливость или упрямство, но и в принципе предрасположенность к культивации.       Идти вместе не имело смысла, а потому, когда идущий чуть впереди Шень Цзю внезапно исчез из поля зрения Цю Лимина, тот моментально остановился. Если он столь внезапно потерял из виду своего спутника, значит так или иначе, но он попался в иллюзию. Это было неудивительно, учитывая, что на отбор обычно приходили дети старше двенадцати, а Лимину едва исполнилось десять. Его тело, даже если и было предрасположено к культивации, всё ещё было слишком юным и неподготовленным, а потому барьер его отвергал. Но сдаваться перерожденец был не намерен. Идти ему было некуда, а денег при любых обстоятельствах было весьма и весьма ограниченное количество, и поэтому уйти так просто он не мог…       Поскольку ему всегда была близка природа, и в этом мире подобная тенденция сохранилась, Цю Лимин решил попробовать временно сойти с лестницы и попросить у растений ему помочь. Он присел на корточки возле одного из кустов и стал ласково поглаживать его листики, прося провести его на вершину. Через минут десять он попрощался с растением и решительно двинулся обратно к лестнице.       Закрыв глаза, он стал просто слушать свои ощущения, двигаясь вслед за ними. Иногда ему приходилось шагать назад, а иногда вперёд или даже вбок. Казалось, что его постоянно вертело в разные стороны, но он всё равно упорно продолжал двигаться вперёд, молясь, чтобы его затея удалась.       И вот он всё же ступил на плоское плато, где собрались все, сумевшие пройти первое испытание. Казалось, что его пропустили через мясорубку, а ноги ещё и хорошенько отбили, едва оставляя силы стоять, пускай и чуть пошатываясь. Состояние было препаршивейшее, но он держался.       Через какое-то время в павильон на возвышении у дальнего края плато вышли несколько человек и было объявлено о начале второго испытания. Найти за это время в толпе Шень Цзю ему так и не удалось, а потому пришлось остановиться там, где он стоял, и начать рыть весьма твёрдую землю. Пытаться выковыривать её ногтями, как поступали некоторые, было глупо, но и управлять своими силами он пока не мог. Немного осмотревшись, он заметил рядом небольшой плоский камушек. Тот был едва ли с пол его ладошки, но выбирать не приходилось поэтому он решил довольствоваться тем, что есть.       Дело шло откровенно плохо, а нескольких новоиспечённых учеников уже увели на их пики. Цю Лимин продолжал упорно ковырять камушком землю, иногда помогая второй рукой. Его ямка значительно уступала по размеру большинству чужих, но мальчик продолжал упорно ковырять неподатливую почву.       Вскоре в павильон пришли ещё несколько лордов, с одним из которых прибыл огромный чем-то напоминающий тигра хоть и с зеленовато-жёлтой шерстью кот. Он вальяжно спустился к детям, многие из которых тут же попытались уцепиться за него, но так и не смогли ни разу коснуться прекрасного блестящего на солнце меха. Он был невероятно ловок и уворачивался от каждой попытки детей его коснуться. Иногда он останавливался рядом с кем-либо и некоторые из тех счастливчиков вскоре уходили с адептами в тёмной чёрно-зелёной форме. Большинство культиваторов предпочитали облачаться в светлые ткани, что заставляли их выглядеть возвышенно и недоступно простым смертным, но были и те, кто предпочитал тёмные и неброские тона, прекрасно подходящие для не слишком чистых работ.       Через какое-то время, когда солнце уже близилось к закату, а большинство лордов уже ушли, набрав себе достаточное количество учеников, кот дошёл до окончательно выбившегося из сил Цю Лимина. Рядом с ним животное тоже остановилось, настороженно принюхиваясь к относительно даже чистому по сравнению с остальными ребёнку. Только тогда перерожденец наконец заметил огромного кота, который в холке был раза в полтора-два выше его самого. Мальчик замер, но вовсе не от страха. Цю Лимин не мог найти себя от восхищения этим прекрасным созданием. Не выдержав он старательно отряхнул руки и коснувшись лбом земли в поклоне попросил «столь величественное и прекрасное создание» позволить «этому ничтожному» коснуться его. На удивление не только самого Лимина и окружающих его детей, но и всё ещё оставшихся в павильоне лордов, кот согласно муркнул и приблизился к мальчику вплотную опуская голову к ребёнку и фыркая тому в волосы. Перерожденец восхищённо взглянул на кота и, вновь чуть отряхнув руки, осторожно коснулся лба животного, а через некоторое время уже вовсю восхищённо нахваливал разомлевшего от ласк кота и почёсывал его щёки и даже подбородок.       Удивлённый лорд пика укротителей зверей сам спустился к своему питомцу и крохотному мальчику, явно ещё слишком юному для обучения в секте. Да и с трудом выковырянная ямка говорила сама за себя, хотя каким-то чудом ему всё же удалось пройти лестницу, а значит какая-никакая, но предрасположенность к заклинательству у него была, и её хватило, чтобы пройти первое испытание уже сейчас.       Из-за своего состояния после подъёма Цю Лимин не заметил, однако остальные прекрасно видели, как у него из носа пошла кровь. Было даже странно, что ни одна капелька так и не привлекла внимание мальчика, слишком сосредоточенного на своей задаче и совершенно не обращающего внимания на изредка орошающую землю под его руками алую влагу. Сейчас она уже засохла, однако алые дорожки проходящие по губам и кончающиеся на подбородке явно привлекли внимание кота, что через какое-то время с удовольствием принялся слизывать засохшую кровь с лица тихонько хихикающего от его действий ребёнка.       Когда к нему подошёл величественный мужчина в тёмных чёрно-зелёных одеждах, Цю Лимин сразу понял, что тот далеко не простой адепт. Слишком уж богато выглядели его одеяния, хоть и были достаточно просты и удобны. Да и серебряная корона в волосах явно указывала, что перед ним не кто-то, а сам лорд пика Мошоу, пика укротителей зверей.       В городе Шень Цзю и Цю Лимину удалось понемногу узнать о каждом пике, хотя о горных лордах было известно далеко не обо всех. Тем не менее Су Пиншанмао хорошо общался с тем самым трактирщиком, которому они продали Кувшинку, а потому больше всего узнать им удалось именно о нём и о лорде Аньдин.       Лорд Мошоу был крайне жизнерадостным и самую малость легкомысленным человеком. Он умел быть серьёзным, когда того требовала ситуация, но заботился лишь о жителях своего пика… Причём в большей степени именно животных, а не людях… Из-за этого он часто попадал в неловкие ситуации, ведь общаться с людьми почти не умел. А ещё постоянно получал нагоняи от главы секты и лорда Цяньцао за постоянные травмы и отравления учеников его питомцами.       – Вижу, ты особенно понравился Хуанмао, – с широкой улыбкой обратился мужчина к мальчику, что хотел, но не мог соответствующе поклониться из-за огромной кошачьей головы, расположенной у него на коленях.       – Этот приветствует лорда Мошоу, – как получилось поклонился Цю Лимин, не в силах заставить себя согнать наглого кошака с коленей, которые тот уже вообще-то успел отлежать.       – Будешь моим учеником? Ты хоть и мелкий ещё, но раз уж даже этот вредина тебя признал, то выгонять тебя из-за неподходящего возраста не имеет смысла.       – Этот с радостью станет учеником вашего пика.       – Не… Не просто пика. Моим личным. Раз уж животинка к тебе так тянется, грех – такой дар не развивать, – махнул рукой мужчина, свистом подзывая кота, который с недовольным протяжным мявом всё же слез с коленей ребёнка… Только чтобы игриво шлёпнуть лорда хвостом пониже спины и тут же припустить с поля, после шутливо-гневного окрика возмущённого его наглостью мужчины.       – Этот рад будет стать учеником мастера.       …       Главный ученик и наследник главы секты с изумлением выхватил из толпы поступающих знакомое лицо. Его Сяо Цзю всё же сумел вырваться и самостоятельно добраться до секты. Было немного обидно, что он его не дождался, но всё же Юэ Ци прекрасно понимал, что лучше уж увидеть его сейчас здесь, чем и через долгие годы найти его в рабстве семьи Цю.       Вообще это был последний отбор, на котором присутствовал вместе со своим наставником Юэ Ци, перед тем как он должен был получить свой меч и попытаться обуздать его. Наставник предупреждал, что тот слишком торопится, но всё же позволил своему ученику вступить на пик десяти тысяч мечей, если тот после этого отбора не решится всё же немного подождать.       И теперь он мог себе позволить повременить ещё немного…       Чтобы уж наверняка.       ***       На пике Мошоу почти всегда было шумно. Найти тихое местечко было весьма затруднительно, да и уединения ты здесь не дождёшься. О том, что Шень Цзю действительно попал на Цинцзин, Цю Лимин смог узнать у своего наставника, который быстро заметил лёгкое беспокойство своего нового ученика, несколько раз оглянувшегося на оставшихся на плато адептов. Оказалось, что ещё в самом начале отбора сам лорд Цинцзин, Юй Пинсюань, заинтересовался упорным мальчиком с тяжёлым взглядом и весьма неплохим потенциалом. Тот пришёл на плато одним из первых, а это было вовсе непросто, если ты не выходец из семьи культиваторов, которые чаще всего уходят на какие-либо пики по договорённости, а не по способностям, хотя и те почти всегда соответствуют.       Через пару лет, что он провёл в заботе о животных, которые в мальчике души не чаяли, его всё же допустили до культивации, вручив пособие и отправив на специализированные занятия, поскольку курс основных дисциплин вроде элементарной математики и письма он уже прошёл. Теперь его настольными книгами были разнообразнейшие бестиарии и несколько трактатов по самосовершенствованию. А ещё пара книг по медицине вкупе с лекциями на Цяньцао. Также, поскольку Су Пиншанмао твёрдо вознамерился вылепить из столь любимого всеми животными мальчика следующего лорда, ему приходилось ещё и посещать иногда сборные занятия – на Аньдин по финансам, а на Цюндин по управлению.       Нагрузка в итоге была не слабая, но Цю Лимин уповал на взрослое сознание и упорно продолжал грызть гранит науки, который вполне неплохо ему поддавался.       В тринадцать он упросил отправить его на Цинцзин для продолжения обучения игре на цине, чтобы он мог играть для животных, когда тем неспокойно. Собственно, идея была неплоха, поскольку наверное ещё с самого основания секты звери облюбовали помимо своего родного пика Мошоу ещё и Цинцзин, с которого ради безопасности учеников их постоянно приходилось сгонять. Иметь на своём собственном пике хотя бы парочку музыкантов было бы неплохим подспорьем, поэтому помимо Цю Лимина на обучение отправились ещё несколько человек, что ещё до поступления в секту имели какой-никакой опыт игры на музыкальных инструментах.       Когда группа с Мошоу впервые пришла на занятия музыкой, адепты Цинцзин откровенно сомневались в успехе их затеи. Но вот, уже через несколько занятий, когда упорные укротители начали делать вполне неплохие успехи, а маленький ученик лорда Мошоу с воплем «Шень-геге» повис на главном и пожалуй самом талантливом и упорном ученике их пика, те были вынуждены признать свою неправоту.       Вообще, Шень Цзю не особо любили за едкие комментарии и просто превосходные для безродного уличного мальчишки успехи. К тому же большинство учеников Цинцзин были как раз-таки детьми богатых семей, отправивших своих чад прославлять имя своего рода. И талантливый, но абсолютно нищий юноша был для них едва ли не как красная тряпка для быка. Поначалу его часто задирали и постоянно мешали, однако очень быстро предпочли оставить Ядовитую Колючку Цинцзин в покое. Уж больно грамотно тот избегал наказаний, щедро сваливая всё на своих недоброжелателей.       Однако после известия, что главные ученики Мошоу и Цинцзин были названными братьями, отношения между пиками стали значительно лучше… А между лордами этих самых пиков наоборот возникло своеобразное противостояние, заключающееся в том, чей ученик в итоге окажется лучше и талантливее… Юй Пинсюань поливал Су Пиншанмао сарказмом и презрением, а тот каждый раз вспыхивал будто спичка, со скрытым удовольствием ругаясь с главой пика учёных. Остальные лорды закрывали на это глаза с тем самым выражением «чем бы дитя не тешилось…», а ученики двух пиков постоянно нахваливали каждые своего претендента, в то время как остальные лишь с любопытством следили за разворачивающимся противостоянием.       Впрочем, это было явно лучше, чем стандартные споры Цинцзин и Байчжань, в большинстве случаев заканчивающиеся драками. Теперь же ученики пика ста битв предпочитали не соваться лишний раз на пик безмятежности… Уж больно сложной была совместная тренировка с Мошоу, которую милый маленький Цю Лимин устроил в ответ на последнюю драку, в которой немного пострадал в этот раз даже Шень Цзю. Мальчик просто стоял с милой тёплой улыбкой и наслаждался стонами мальчишек с Байчжань, которых по всему полу бесстрашно валяли с десяток огромных котов и то ли собак, то ли волков самых разных видов. А ещё были несколько крайне вредных птичек прицельно метящих на макушки юных воителей… Самого Цю Лимина им касаться было запрещено, ведь он всё ещё был совсем ребёнком, недавно пережившим свою тринадцатую зиму. Да и реально ранить зверей также было нельзя, так что… Они запомнили это событие надолго, если не навсегда, и связываться с Демонёнком-укротителем или Колючкой Цинцзин больше никого не тянуло.       Юэ Ци, вышедший из медитации после успешного укрощения своего меча, не знал радоваться ему или горевать. С одной стороны, его более чем устраивало положение его младшего брата и вполне неплохая репутация, обеспеченная своеобразным соревнованием двух пиков, которое никак волновало, пожалуй, только самих жертв спора. Но, с другой стороны, этот мальчик с Мошоу был Цю, а ещё он в какой-то мере занял в сердце его Сяо Цзю место самого Ци-ге. И вот уже последнее было непонятно и невероятно обидно. Ведь на самого Юэ Ци Шень Цзю обращал внимание лишь постольку поскольку.       Впрочем, со временем их отношения всё же немного потеплели, а к спору укротителей и учёных присоединились ещё и управленцы, ведь о братской связи наследников Цюндин и Цинцзин также стало известно достаточно быстро. Как и о нелюбви Юэ Ци к Цю Лимину, которую тот, впрочем, всё же старался сдерживать.       Когда попаданцу в этом мире исполнилось четырнадцать состоялся тот самый сбор сект, где был поднят вопрос о Тянлань-цзюне. Главные ученики лордов также присутствовали на собрании, а после невинного вопроса Цю Лимина, обращённого к его наставнику, но достаточно громкого чтобы все услышали, началась настоящая буря. А ведь он всего лишь поинтересовался зачем не кому-нибудь, а самому Императору Демонов, что даже среди своего народа прослыл чудаком-любителем бульварных романов, вообще сдались какие-то абстрактные сокровища заклинателей, если большую часть из них демоны просто не смогут использовать, а почти все остальные имеют у демонов свои аналоги. К тому же Царство Демонов было нереально богато на драгоценности и металлы и страдало в основном только от войн и голода неплодородных почв. Было бы куда логичнее напасть на земли Поднебесной в попытке заполучить территории для посевов, или же просто договориться о торговле, ведь и демонам тогда бы не было никакого резона охотиться на людей и заклинателям было бы куда проще заниматься в первую очередь монстрами и прочей нечистью, что к демонам относится слабо, но всё ещё остаётся проблемой.       Шень Цзю сразу поймал все несостыковки и намёки названного брата и намекнул, что как-то странно, что сама «героиня» отчего-то вовсе не желает показываться всем на глаза, гордясь своим «подвигом». Да и к тому же сам Шень Цзю несколько раз уже встречал её на совместных заданиях и для такого поступка, как «совращение императора демонов с целью добычи информации», Су Сиянь была уж слишком прямолинейна и горда. Уж что-что, а к своему телу она бы ни при каких обстоятельствах не подпустила кого-либо постороннего. А это уже вызывает вопросы…       Юй Пинсюань довольно сощурился от обоснованного и весьма актуального замечания своего главного ученика, а затем заявил, что желает поговорить с самой Су Сиянь, раз уж в данной истории возникли весьма логичные, хоть и простые вопросы. Кто как не она смогла бы на них ответить лучше всего? А после того, как храм Чжаохуа также поддержал лорда Цинцзин Лао Гунджу ничего не осталось кроме как приказать своим ученикам проводить нескольких сопровождающих (чисто так, ради безопасности свидетеля) к Су Сиянь и привести её сюда.       Мелкие секты не особо хотели слушать доводы разума, но лезть против двух крупнейших сект? Увольте. Да ещё и слава о невероятных талантах наследников пиков секты Цанцюн уже гремела по всей Поднебесной. Так что не считаться с ними было себе дороже. Особенно, поскольку даже милое крохотное существо, скромно представленное как наследник пика Мошоу Цю Лимин, уже внушал трепет, прославившись своей совместной «тренировкой» с Байчжань. И это не считая владельца одного из сильнейших на данный момент мечей мастера Сюаньсу и не менее знаменитого мастера Сюя, уже разработавшего собственный стиль. А ведь был ещё хмурый и невероятно разрушительный наследник Байчжань. Талантливейший на данный момент целитель – наследник Цяньцао. Прекрасный организатор, хоть и не слишком хороший культиватор – наследник Аньдин, способный любого ободрать как липку. Юная стерва, что безнаказанно выносила мозги любому неугодному – наследница Сяньшу. Способный посоперничать в набожности даже с монахами храма Чжаохуа – наследник Кусин. Уже прекрасно известный мастер-кузнец – наследник Ваньцзянь. Известная на всю Поднебесную повариха – наследница Йинши. Способный пробить в совершенно пьяном состоянии лучшие барьеры адептов и даже наставников Хуаньхуа – наследник Цзуйсянь. И обладающий «особым талантом» изгонять буйных духов, казалось, одним только своим взглядом – наследник Баойин. В отличие от храма Чжаохуа известного в основном лишь братьями У и дворца Хуаньхуа, способного похвалиться, пожалуй, только той самой Су Сиянь, секта Цанцюн представляла собой более чем пугающий монолит, который тебя размажет тонким слоем и даже не заметит.       Лао Гунджу уже и сам был не рад, что всё это затеял. Как-то не ожидал он, что наследники Цанцюн окажутся не только невероятно талантливыми, но и настолько умными и авторитетными, что с их словами действительно приходилось считаться.       В итоге измученную, запертую в водной тюрьме Су Сиянь под конвоем привели в зал совета, после чего на главу дворца посыпались уже вполне обоснованные обвинения, а уж когда выяснилось, что Сиянь беременна и вообще-то хотела уйти из дворца, чтобы не смущать праведных заклинателей своей любовью, поднялась настоящая буча. В конце концов выяснилась и нездоровая одержимость Лао Гунджу к своей ученице. И «несчастные» случаи с приближавшимися к ней учениками, недовольных родственников у тех было не мало. И заключение БЕРЕМЕННОЙ женщины в ядовитую водную тюрьму… Да ещё и связанную вервием бессмертных… В общем… И убивать вроде было как-то… Но и оставлять в живых было по крайней мере глупо. Если бы не внимательность Цю Лимина и Шень Цзю он бы и вовсе втянул их в практически самоубийственную миссию с более чем неприятными последствиями. А проблем у заклинателей вообще-то и так хватало. В итоге Лао Гунджу всё же лишился головы и в прямом, и в переносном смысле, как едко прокомментировали в один голос Су Пиншанмао и Юй Пинсюань, тут же обменявшись убийственными взглядами.       Конечно же Су Сиянь более не могла стать наследницей дворца. Простить связь с демоном эти закостенелые идиоты были не в силах, но и преследовать, нашедшую своё счастье женщину, было бы верхом свинства, а так уронить свою репутацию не хотел бы никто. В итоге руководить дворцом до совершеннолетия маленькой дочери Лао Гунджу стал совет старейшин Хуаньхуа. А Су Сиянь могла спокойно отправиться к своему возлюбленному.       На всякий случай с ней было решено отправить нескольких адептов, которыми в итоге стала троица названных братьев из Цанцюн и Му Фан, наследник Цяньцао. Наличие целителя даже не обсуждалось, а убойность вышеназванной троицы отрицал бы только сумасшедший… Ну, или конченый идиот.       Естественно, Су Сиянь нужно было время, чтобы прийти в себя под неусыпным контролем Му Фана, так что на встречу они отправились лишь через неделю. За это время женщина успела разузнать все подробности собрания, преисполнившись благодарности наследникам Мошоу и Цинцзин, что и подняли изначально вопрос правдивости информации, с одного взгляда найдя кучу несоответствий в представленной Лао Гунджу картине. И если с Шень Цзю она уже была знакома, то Цю Лимин привёл её в восторг своей утончённой красотой и милейшей улыбкой. Не знай она о том самом происшествии на Байчжань, посчитала бы его просто красивой куклой, однако дурой она не была, и чувство самосохранения у неё всё же работало более или менее исправно. Так что прозвище Демонёнок-укротитель на её взгляд ему более чем подходило.       ***       На встрече с Тянлань-цзюнем и Чжучжи-ланом вначале царила весьма напряжённая атмосфера, однако Му Фан достаточно быстро и совершенно бесстрашно вместе с Су Сиянь надавал демонам по шее за то, что те волновали столько всего пережившую женщину. Юэ Ци только неловко улыбался, а Шень Цзю фыркал, прячась за веером. Цю Лимин полностью поддерживал целителя и женщину, поэтому, пока они устраивали разборки, он спокойно заварил всем успокаивающего сбора, нагло всунув каждому в руки чашку с крепким чуть горьковатым отваром. Су Сиянь она была отправлена только после проверки Му Фаном, подтвердившим, что он не опасен для беременной женщины. Зрелище маленького и невероятно милого ребёнка, что совершенно игнорирует высокое положение демонов, было для них весьма необычным. А уж когда он уселся за стол и одарил их лучезарной улыбкой, после которой последовал совершенно дьявольский взгляд линчевателя, те и вовсе выпали в осадок.       Пока демоны приходили в себя, заклинатели развлекались разговорами о недавних охотах. Внезапно Шень Цзю вспомнил, что лорд Мошоу недавно отправил Цю Лимина на его первое задание, позволив взять с собой любых питомцев. Наследник пика укротителей тогда отказался от сопровождения людей и прихватив с собой цинь и с десяток своих любимых «котят» покинул секту, вернувшись почти через месяц довольным как его любимцы обожравшиеся свежего мяса… Они кстати были такими же…       – Ах, это, – отозвался на вопрос о задании Цю Лимин, пригубив чашу и скромно опустив взгляд. – Да там просто популяция быкозмеев из под контроля немного вышла, вот и попросили лишних истребить. Всего-то пара сотен. Жаль лишь, что стадо разделилось поэтому пришлось как следует их поискать.       – Ах. Вот как, – умиротворённо покачали головами заклинатели, а через пару мгновений осознания дружно выплюнули чай. – Быкозмеев?!       – Они ж к относительно разумным относятся. Да ещё и стайные, и ядовитые как Шень шисюн! – не выдержав воскликнул Му Фан, получив от упомянутого Шень Цзю веером по макушке. – Прости, – ту же смутился парень, на что наследник пика учёных только фыркнул.       – Я как-то встретила одного… – поёжилась от воспоминаний Су Сиянь. – Жуть просто. С меня ростом, глаза кровью налиты и горят в темноте, шкура чёрная, да ещё и блестит в свете факелов. Еле убежала… Мне потом год кошмары снились.       – А разве они не показываются только ночью? – уточнил Юэ Ци, который, к счастью, видел их пока только в бестиарии.       – Да, досадная неприятность. Поэтому и пришлось пробегать по лесам, по горам почти месяц. Мои котятки даже устали. Хотя на вкус эти существа всё же оказались очень даже неплохи. Полсотни я, конечно, котяткам отдал по ходу дела и ещё столько же мы принесли для остальных. И ещё штук… семьдесят… шесть, кажется, я собрал для Йинши, Ваньцзянь и Цяньцао. Вам ведь отправили яд и хотя бы пару десятков рогов? – поинтересовался у целителя мальчик.       – Д-да… прислали… Но мы думали, что это лорд Мошоу на свою ежегодную охоту ходил… – нервно усмехнулся Му Фан, залпом допивая отвар и протягивая кружку, тут же заботливо наполнившему её вновь Цю Лимину.       – Ох, правда? А я думал это только в этом году так…  Что ж… Не думаю, что мои котятки будут против нового похода. Им уж больно понравилось пытаться перешипеть быкозмеев. Клянусь, я был уверен, что мои малыши их матерят, не иначе! И где только научились, бедняжки мои, – сокрушённо вздохнул юноша, покачав головой.       – Цю-ди, – едва сдерживаясь чтобы не накричать на младшего прошипел Шень Цзю, явно как те самые быкозмеи. – Во-первых, твои «котятки» – одни из самых опасных и крупных видов кошачьих, что вообще существуют в обоих мирах. А во-вторых, какого чёрта ты даже не предупредил, что идёшь на столь опасное задание?! А если бы ты замёрз? А если бы их слишком много оказалось? Ты хоть немного о себе думаешь? Если не забыл, в поместье Цю ты едва не умер просто от того, что я нечаянно тебя холодной водой окатил. И это в самом конце весны! А тут зимой, по снегам да ещё и в горах! Почему ты так спокоен, чёрт тебя подери?! – всё же сорвался на крик парень, едва не ломая веер в руках       – Шень-геге, тебе не стоит беспокоиться, правда, – ласково улыбнулся лично своему любимому злодею Цю Лимин. – У большинства моих котят очень густая и тёплая шерсть, так что я в любом случае бы не замёрз. И к тому же у них прекрасное чутьё, да и быкозмеям я, кажется, понравился. Даже жалко, что часть из них всё же пришлось убить, но они согласились, если это буду я, потому что другие заклинатели им не нравятся, а от кошачьих когтей и клыков умирать не очень приятно. В итоге мы устроили небольшую игру-тренировку. Они от меня сбегали, а мне нужно было их подловить и чисто проткнуть мозг через глазницу или пробить шею ровно по центру горла, чтобы они не слишком мучились. Собственно задержались мы потому что нужно было вторую часть стада найти и воссоединить их вместе, а они уже далеко успели уйти…       – Ты… приручил быкозмеев?! – не выдержав вскрикнул Юэ Ци, в очередной раз поражаясь просто феноменальному притяжению этого… Цю.       – Ну да, а что такого?       В ответ на растерянный вопрос Цю Лимина, будущий глава лишь схватился за голову, пару раз побившись для верности о стол. У Шень Цзю начался нервный тик. Су Сиянь просто сидела, откровенно вылупив глаза и раскрыв рот. А у Му Фана к нервному похихикиванию добавилась ещё и икота.       На демонов… Этот рассказ подействовал странно. Тянлань-цзюнь то ли с восхищением, то ли с ужасом смотрел на хрупкого крохотного человечка перед ним и поражался его спокойствию. Вот честно. Это смелость или глупость? Кто скажет? Чжучжи-лан же и вовсе в ужасе сполз под стол. Быкозмеи на самом деле были достаточно близки к тем самым гигантским южным змеям, к которым принадлежал и сам демонический генерал. И данное событие пробрало его до печёнок.       Плюнув на странную мораль Цю Лимина, ещё через пару часов беседы они всё же вынуждены были расстаться. Демоны и заклинательница отправлялись во дворец Императора, устраивать свадьбу, а адепты Цанцюн должны были поскорее вернуться в родную секту…       ***       Смена поколений пришлась на пятнадцатый год жизни Цю Лимина. В итоге он оказался самым юным горным лордом, однако он уже почти смог сформировать золотое ядро и оставалась всего пара этапов, которые просто требуют длительной медитации. Собственно все остальные, включая даже Шан Хуа, наследника Аньдин, уже завершили данный этап.       Меч он, кстати, получил совсем недавно и смеясь назвал его Цинь-эр. Тихоня. Шень Цзю долго и упорно подавлял смех, прячась за веером, однако всё же не выдержал и рассмеялся, а затем продолжил хохотать уже от обиженно надутых щёчек Цю Лимина, что в итоге даже заплакал, обиженно сложив руки на груди. Шень-геге тогда долго пришлось заглаживать вину перед обиженным юношей.       И вот, торжественная церемония.       Двенадцать юношей и девушек кто с улыбкой, а кто с нервной дрожью ожидают своей очереди на «коронацию». Лорды в порядке старшинства снимали с себя статусные заколки, оставляя их на камне перед табличкой с названием школы, а затем брали с него коробочки с новыми заколками и вплетали их в волосы своих приемников давая тем новые имена.       Роскошные праздничные одежды. Аккуратно собранные в причёски волосы. Изящные фигуры двенадцати молодых людей, старшему из которых, наследнику Ваньцзянь, было уже тридцать восемь, а младшему пятнадцать, но это вовсе не имело значения.       В большинстве своём заклинатели предпочитали свободные одежды до колен, чтобы в битве они не путались под ногами, да и не пачкались лишний раз, но Шень Цзю в соответствии с традициями своего пика носил одежды в пол. Как и целитель с Цяньцао, монах с Кусин и… укротитель с Мошоу. В отличие от бывших соучеников Цю Лимин действительно умел быть аккуратным, а животные его просто обожали, стараясь не приносить лишних проблем. Поэтому носить чуть более светлые и длинные одежды он вполне мог себе позволить, чем с удовольствием и пользовался.       Теперь уже бывший глава школы сложил с себя корону и с улыбкой подошёл к своему ученику. Многие желали заполучить место наследника главы, но лишь Юэ Ци стремился именно к совершенству, а не к власти.       – Нарекаю тебя Юэ Цинъюань. Носи с гордость это имя и не позволь этой школе увидеть закат. Вы – новое начало и новые хранители этого места.       – Да будет так, – тихо, но твёрдо отозвался новонаречённый, и мужчина осторожно заколол волосы склонившегося перед ним нового лорда Цюндин и главы Цанцюн. А когда тот выпрямился, они обменялись церемониальными поклонами, символизирующими чистоту помыслов и принятие наследования.       Следующим был Юй Пинсюань.       – Нарекаю тебя Шень Цинцю. Носи с гордостью это имя и продолжай просвещать юные умы, даруя им истинные знания и развивая изящные таланты. Вы – новое начало и новые хранители этого места.       – Да будет так, – спокойно и в некоторой мере даже величественно склонился тот, и в его волосах оказалась новая статусная заколка. После чего они также обменялись поклонами.       Далее были Шан Цинхуа, лорд Аньдин. Ци Цинци, леди Сяньшу. Лю Цинге, Лорд Байчжань. Му Цинфан, лорд Цяньцао.       Су Пиншанмао с широкой, но чуть печальной улыбкой подошёл к своему юному наследнику. Ему, честно говоря, всё же было совестно возлагать подобную ответственность на это дитя столь рано, но смена поколений могла происходить либо вместе, либо если лорд погибал раньше назначенного срока. Иногда наследникам даже приходилось принимать поколение своих наставников, отдавая своё место уже своим ученикам. Собственно, сам Су Пиншанмао как раз попал в такую ситуацию. Его наставник пробыл лордом всего пять лет, после чего оказался съеден драконом пустоты, с которым столкнулся как раз в момент его линьки, когда они особенно раздражительны и смертоносны. Вот и пришлось юноше экстренно принимать пост своего наставника. Он именно поэтому пусть и имел сразу трёх главных учеников, но ни одного из них так и не назначил наследником, пока не появился Цю Лимин.       – Нарекаю тебя Цю Цинцинь. Носи с гордость это имя и продолжай заботиться о живых существах, окружающих нас. Вы – новое начало и новые хранители этого места.       – Да будет так, – негромко мелодично отозвался юноша с улыбкой склоняясь перед наставником. В плотно свёрнутых в пучок волосах сверкнула изящная серебряная корона, а спереди лёгкий ветерок игриво переплёл две длинные пряди. Ему всегда мешались излишне длинные волосы, поэтому чтобы не сорваться и не состричь их нафиг он решил всегда собирать высокую причёску, а две передние пряди оставил только потому что многие звери любили играться с его волосами. Они обменялись поклонами и улыбками.       Затем последовал Хуан Цинсинь, лорд Кусин. Вей Цинвей, лорд Ваньцзянь. Син Цинти, леди Йинши. Хун Цинван, лорд Цзуйсянь, который в кои-то веки был трезв, как и его наставник, что было для них настоящим подвигом. И наконец завершилось всё на Ен Цинхане, лорде Баойин, громко и чётко, так и подмывало сказать по-солдатски, ответил своему учителю, двигаясь чуть резковато, но уважительно…       В Цанцюн началось время «царствования» поколения Цин.       ***       Через несколько лет на испытание Цанцюн пришёл черноволосый кудрявый мальчик… По лестнице ему удалось подняться легко, да и земля ему хоть и нехотя, но поддавалась. Сил ему было не занимать…       – Шень-геге, – внезапно пропел всё ещё невероятно юный внешне глава пика Мошоу, обращаясь к нынешнему лорду Цинцзин. – Возьми этого мальчика к себе.       – И зачем мне на пике понадобился демонёнок?       – А ты не видишь в нём ничего знакомого?       – Хм-м… О…       – Да-да…       – Ты считаешь, что оно того стоит?       – Абсолютно.       – Многие будут недовольны…       – Разве тебя должно волновать их мнение?       – Боюсь, в последнее время моя репутация не так уж и хороша…       – О? Что ж… Видимо придётся провести пару бесед…       – Цю-ди…       – Не беспокойся, я никого не покалечу…       – Н-да?       – Ну… По крайней мере постараюсь…       – Эх… Ладно. Я его возьму… Но почему сам не хочешь? Да и вообще, ему бы куда больше подошёл Цюндин… Или другие, более боевые.       – Во-первых, ты друг его матери, знаешь его историю и сущность, а значит куда адекватнее сможешь оценить способности и предрасположенности. А во-вторых, кто тебе запретит отправлять его на дополнительные занятия на другие вершины? И самому едва ли слишком много из-за него придётся возиться. А если кто станет распускать язык, я всегда здесь – тебе не нужно терпеть всю эту грязь в свой адрес.       – Я не могу вечно прятаться за твоей спиной…       – А кто сказал, что ты это делаешь? Если кто-то и вправду сказал что-то столь бредовое, то он явно полнейший идиот, что не стоит и мяо твоего внимания. Прошу тебя, Шень-геге…       – Хорошо. Мин Фань.       – Да, учитель?       – Забери с поля мальчика в сорок третьем квадрате. Того, что с кудрявыми волосами.       – Как скажете, учитель.       – Ну что, Цю-ди. Доволен?       – Более чем…       Мальчик конечно же знал, что силён, но его кровь должна была бы поставить жирный крест на его пути светлого совершенствования… Он ожидал, что его просто проигнорируют, однако к нему вскоре подошёл адепт в прекрасных светлых одеяниях цвета Цин… Он и не надеялся, что ему всё же удастся выполнить просьбу матери и поступить на пик Цинцзин… Целителем он едва ли мог стать, даже учитывая свойства его крови. А на животных он предпочитал охотиться, но никак не приручать… На главный пик тоже не особо хотелось, слишком уж много внимания привлёк бы мальчик-полукровка в самом сердце праведное секты… Так что он был действительно счастлив, поспешив отряхнуться от грязи и последовать за своим новым шисюном…       ***       – Этот ученик приветствует учителя, – согласно традиции Цинцзин он протянул мужчине чашечку с чаем, что сам заварил. К счастью, готовить он любил и умел, а потому и с чаем справлялся весьма неплохо. Можно было надеяться, что его не сошлют куда-нибудь подальше.       – Как твоё имя? – спросил лорд пика учёных, пригубив чай и внутренне довольно промурчав от вкуса.       – Этого зовут Ло Бинхе, – смиренно ответил мальчик. Даже тот факт, что он был принцем, не испортил ребёнка, а потому он оставался достаточно наивным и светлым дитя… Ну, насколько таковым вообще можно быть в его ситуации…       – Ах, надо же! Даже так история идёт своим чередом… – промурлыкал рядом нежный певучий голос, обладателем которого был ни кто иной как лорд Мошоу.       Стоит признать, что оба этих бессмертных очаровали юношу с первого взгляда. Лорд Цинцзин, Шень Цинцю, был воплощением элегантности и строгости. В то время как лорд Мошоу, Цю Цинцинь, являл собой нежную юность и ласку… И всё же мальчику было известно о язвительности и саркастичности Ядовитой Колючки Цинцзин, а также о жестокости и невообразимом притяжении для любых живых существ Демонёнка-укротителя. Его родители и кузен были более чем впечатлены этими двумя и рассказали ему о них всё, что знали сами.       – История? – уточнил его новый шицзунь.       – Ты же помнишь, как мы впервые встретились после моей болезни?       – И?       – Я видел историю… Кровавую и жестокую… Наполненная болью, похотью и безграничной жестокостью… То, отчего наш мир в итоге был исковеркан до неузнаваемости… Одним лишь… человеком…       – Ты видел, как этот ребёнок превратился в монстра, – более утвердительно нежели вопросительно сказал мастер Сюя.       – Верно… Однако в той истории у него не было любящих родителей… В той истории ты был, уж прости, откровенным ублюдком, озлобленным на весь свет… А ещё… В той истории не было меня…       – Ты…       – Да. И моё присутствие кардинально изменило эту историю…       – Значит ли это, что теперь это дитя сможет стать нормальным ч… полудемоном?       – Всё зависит лишь от тебя, Шень-геге… Пожелаешь, и я хоть сейчас убью его… Захочешь, можешь попытаться сам, однако, как показала та история, что я видел, так лучше не поступать… Последствия были весьма печальны… А ещё ты можешь сделать его Великим… Или как минимум Достойным…       Мальчику казалось будто сам Дьявол, упоминаемый в самых мрачных легендах мира демонов, говорил устами этого вечно юного лорда. По спине прошлись неприятные мурашки. Он верил своей матушке, однако слова Цю Цинциня проняли его до самых печёнок… Он осознал, что действительно сейчас боится это порочно-прекрасное создание.       – Цю-ди, не пугай его. Ты ведь сам попросил меня его взять на Цинцзин. Теперь он часть этого пика. Часть нашей семьи… Неужели ты думаешь, что я настолько отвратителен, что стану изводить дитя? Очень прошу, не сравнивай меня с тем, кого ты видел в той истории. Ты изменил меня до неузнаваемости. Так что та история навечно останется лишь в твоих снах…       – Как скажешь, Шень-геге… – тут же расслабился, осветив всех нежнейшей и чистейшей улыбкой, Цю Цинцинь.       – Ты можешь идти, Бинхе. Завтра начнётся твоя учёба. Поблажек не будет, но и бояться несправедливых наказаний тебе не стоит… Ты умеешь читать, писать и считать?       – Да, шицзунь.       – Что ж… Тогда можешь пройти общий курс досрочно. Всего три экзамена по каждой дисциплине, время на подготовку к первому этапу – месяц. Руководство по культивации будет ждать тебя в комнате. И ещё… Я очень надеюсь, что ты не станешь использовать свои особые способности не по назначению…       – Как скажете, шицзунь. Этот ученик благодарит наставника за беспокойство, – с этими словами мальчик вновь поклонился и ушёл.       – И что ты устроил? – через пару минут спросил у младшего лорд Цинцзин.       – Так было нужно… Я просто знаю это… – Цю Лимин ненадолго замолчал, утыкаясь лбом мужчине между лопаток. – Я и сам не понял отчего вдруг об этом заговорил… Видимо это то, чего от нас требовал сам мир…       – Разве тебя должно волновать его мнение? – вернул шпильку с испытаний Шень Цинцю.       – Нас всех должно, – с тяжёлым вздохом ответил вечный юноша, потираясь щекой о спину «старшего брата». – Мы живём в этом мире, а значит так или иначе вынуждены подчиняться его желаниям…       – И тем не менее ты уже изменил ту печальную историю. Верно ведь? – через пару мяо ободрил его мужчина, оборачиваясь, подхватывая тонкокостного заклинателя и нагло пересаживая его себе на колени.       – Верно… – Цю Цинцинь потёрся о его руку щекой точно котёнок, выпрашивающий ласки.       – Тогда забудь о мире. Давай-ка лучше займёмся кое-чем поинтереснее… – с искушающей интонацией протянул Шень Цинцю, легко распуская пояс Цю Лимина и почти сразу обнажая тонкие ключицы. – Ты такой красивый…       – Ах, Шень-геге… – простонал юноша, когда губы лорда Цинцзин коснулись его шеи в мягком ласкающем движении, а затем там же сомкнулись зубы, игриво прикусывая тонкую кожу.       Цю Лимин податливо изогнулся, скидывая с плеч халаты и полностью обнажая торс. Тонкая талия, неширокие плечи, изящная фигура… Однако при этом под кожей скрываются крепкие мышцы, едва ли заметные под слоями лёгких воздушных, но всё ещё достаточно тёмных одежд.       На самом деле он лишь совсем недавно всё же полностью смог осознать, что это не чудесный сон и Шень Цинцю и правда заметил и, самое главное, принял его чувства… И даже ответил взаимностью…       История получилась немного странной. Началось всё с того, что бывший раб наконец осознал значение восхищённых взглядов Цю Лимина. Нет, он действительно им восхищался, но здесь также был и целый океан любви… В юности ему казалось, что это скорее братская привязанность или максимум простая влюблённость, которая совсем скоро пройдёт. Однако с годами ничего не менялось, а восхищение потихоньку начинало делить место с тёплой тихой любовью. Цю Цинцинь не требовал взаимности, не открывал свои чувства, не надоедал ими… Он просто любил и не собирался как-либо напрягать названного старшего брата обязательствами от своего признания, поэтому молчал. Шень Цинцю сам в итоге, после одного из собраний горных лордов, отвёл юношу в сторонку и предложил начать отношения. Цю Цинцинь тогда застыл испуганным кроликом, а когда Цинцю уже хотел его поцеловать в доказательство своих намерений, их прервал голос Лю Цинге, ищущего лорда Мошоу, чтобы вновь предложить спарринг, от которого тот всегда неизменно отказывался. Цинцю тогда не сдержался и рассерженно зашипел не хуже змеи, а вот юноша испугался и в смущении поспешил скрыться, совершенно перестав показываться за пределами своего пика. Шень Цинцю тогда недолго продержался, отправившись на пик укротителей и, одним своим видом распугивая и учеников, и животных, ворвался в личные комнаты лорда Мошоу. В тот момент Цю Лимин как раз переодевался после купания, а потому, застыв на мгновение от представшей ему картины, Шень Цинцю не сдержался и, отбросив любимый веер и приблизившись к ошеломлённо застывшему юноше, обхватил тонкую талию руками. Мужчина развернул растерянного Цю Цинциня к себе, впиваясь в губы сладким порочным поцелуем… Конечно же он ответил…       Они не особенно скрывали свои отношения, но никто, похоже, так и не догадался. Впрочем, Цю Лимин и раньше часто пожирал Шень Цзю глазами или даже не слишком явно, но всё же флиртовал. По большей степени изменилось лишь то КАК они проводят время вместе. Раньше они часто просиживали часы за чаем и беседами о самых различных тварях и растениях, а теперь занимались кое-чем… более интересным…       – Не отвлекайся, – зло шикнул Шень Цинцю, впиваясь укусом в тонкую ключицу и одновременно болезненно шлёпая своего партнёра по мягкому месту.       – Ах, Шень-геге! Прости, я не специально… – Цю Цинцинь выгнулся от наслаждения и лёгкой боли, сильнее сжимая пальцы на чужих плечах.       – Не думай ни о ком! У тебя есть лишь я, – ревниво рыкнул бывший раб, собственническим поцелуем впиваясь в нежные губы.       – Да… Шень-геге… Пожалуйста… – в перерывах между поцелуями тихонько выдыхал младший.       – Вперёд, – Шень Цинцю бросил свою пару на кровать. И, с удовольствием наблюдая за шоу, стал медленно избавляться от собственных одежд.       – Шень-геге… – жалобно прохныкал от резкости Цю Лимин, но послушно потянулся к баночке со смазкой, набрал немного на пальцы, а затем проник в свою хризантему, начиная растягивать податливые мягкие стеночки.       Его любимый «злодей» обожал наблюдать за этим проявлением покорности и развратности своего бывшего хозяина. Он прекрасно знал, как вечно юный заклинатель его любит, но подобные жесты всегда невероятно радовали его Эго. Да и сам младший был вовсе не против подобного, его также заводили горячие взгляды возлюбленного. И хотя от стыда за собственное бесстыдство хотелось провалиться в самые глубины бездны, тихие, но жаркие признания в любви, которыми его одаривал Шень Цинцю после их игр, сполна окупали любые переживания.       Очередной шлепок, заставил Цю Лимина томно выдохнуть, нетерпеливо раздвигая руками ягодицы.       – Шень-геге… Пожалуйста… Войди в меня…       – Моё ненасытное маленькое чудовище… Будь моя воля, и твоя аппетитная задница бы окрасилась в алый, заставляя стонать не только от удовольствия, но и от боли… Чтобы у тебя не осталось ни единой мысли, кроме желания ощутить меня в себе…       – Тогда сделай. Шень-геге, я никогда не скажу тебе «нет». Что бы ты со мной ни делал, я всегда буду рядом… Ах! – руки Цю Цинциня почти сразу оказались крепко привязаны к изголовью, а на мягкие половинки прилетел новый хлёсткий удар.       – Что бы я ни делал? – задумчиво протянул Шень Цинцю, поглаживая чуть покрасневшие от его ударов мягкие холмы. – Даже если я решу выпороть тебя… М?       – Да… да, Шень-геге… Прошу. Ам-м-м… – Цю Цинцинь вскинулся от очередного удара, но рот оказался прикрыт чужой рукой.       – Тише… – Шень Цинцю поднёс к его лицу комок ткани, что похоже был его платком, постоянно прячущимся в широких рукавах. – Не нужно так громко… Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь вошёл и увидел тебя в таком положении?       Цю Лимин послушно позволил заткнуть себе рот, сильнее выгибаясь и чуть виляя бёдрами от нетерпения.       – Моё сокровище… – точно самую сокровенную тайну прошептал ему прямо в чуть покрасневшее от смущения ушко Шень Цинцю…       ***       «Эта ночь была просто потрясающей!» – это была первая мысль, возникшая в голове Цю Лимина утром. Они никогда не отказывали себе в возможности поспать рядом. Так и Цинцю было спокойнее, и Цинцинь не так беспокоился о неотвратимости будущего, хотя и можно было уже надеяться, что всё будет хорошо… Всё равно он умел при необходимости быть совершенно незаметным и даже в пору ученичества мало ночевал на своём месте, так что проблем с лишними подозрениями никогда не возникало.       «Стоп… Точно! – Цю Лимин едва не запищал от восторга, сдерживаясь лишь чтобы не разбудить своего любимого. – Мы же… У нас получилось! Кто бы знал, что именно боль разбудит заклинание окончательно…»       Вечно юный заклинатель благоговейно коснулся живота. Рядом с ярким и тёплым заклинательским ядром теперь сияла ещё одна искорка. В прошлой жизни замужество и беременность ему представлялись какими-то слишком далёкими и нереальными, хотя детей он действительно любил. Возможность понянчить пару раз в год маленького племянника была самым приятным и значительным событием в его жизни… Когда в старых фолиантах он откопал сведения о возможности двум достаточно сильным культиваторам завести ребёнка… Это было сродни чуду. И даже его нынешнее мужское тело ничуть не могло ему помешать в стремлении привести в этот мир маленький драгоценный кусочек себя…       Шень Цзю, честно говоря, детей почти ненавидел и лишь к девочкам был чуть более благосклонен, но… Мысль о том, что у него может появиться дитя была скорее несколько чуждой для него нежели неприятной. Поэтому его и удалось через некоторое время уговорить на прохождение необходимых ритуалов и подготовку внутренних энергий. Конечно, он не особо верил, что задумка Цю Лимина принесёт какие-либо плоды, но сопротивляться весьма полезным для здоровья и энергий ритуалам он не собирался.       А ведь результата и правда не было достаточно долго… Уже пару лет прошло с момента «подготовки». И лишь сегодня Цю Цинцинь ощутил в себе зарождение искры новой жизни. Всё же концентрация ци при более жёстком сексе оказалась значительно мощнее нежели при менее агрессивном союзе.       Цю Лимин осторожно выбрался из постели и довольно потянулся. Тело отзывалось мягкой истомой, а от их вчерашних игр уже не осталось ни единого следа. Регенерация у заклинателей всё же работала на ура… Он тихо облачился в свои одежды устраиваясь на краю постели. Не в силах налюбоваться на своего любимого он едва ощутимо касался кончиками пальцев его лица, лаская мягкие губы, плавные линии скул, ровный нос и чуть хмурящиеся брови…       Цю Цинцинь и сам не заметил, как вновь задремал. Он полусидел опираясь на столбик кровати, в то время как одна его ладонь удовлетворённо поглаживала живот, а вторая запуталась в гладких локонах его возлюбленного.