Иного рода удовольствие

Последние несколько лет он, признаться, порядочно заскучал. Когда совершаешь одни и те же ужасные, аморальные поступки в течении продолжительного отрезка времени длиною в несколько десятилетий, то, что ранее возносило на вершины удовольствия, приедается, становится блеклым и безвкусным, превращается в рутину и уже не дарит былых ярких красок. Всегда одно и то же: Он выбирает жертву. Он тащит добычу домой. Разделывает в подвале, наслаждаясь криками. Приелось. Надоело. Вот уже восьмой месяц как радио-демон забросил охоты. Никто из встреченных им за это время грешников и импов не пробудил в нём того особенного аппетита. Возможно ли такое, что он глупо просчитался, напрасно продав душу за местечко на вершине социальной иерархии? При жизни охоты на людей будоражили кровь, заставляли чувствовать себя живым. Жертва могла дать отпор. Полиция дышала ему в затылок. Быть цветным преступником, быть навиду у всех и сиять столь ослепительно ярко, что жертвы его злодеяний самостоятельно вешались ему на шею и никто не мог заподозрить в восходящей радио-звезде новоорлеанского убийцу - это было подлинное искусство! Быть самым сильным скучно. Никто не смеет его преследовать. Никто не представляет для него угрозы. Никто не способен привлечь его к ответственности, восстановить справедливость... Внезапный телесный контакт, довольно грубый, заставляет Аластора сместить фокус внимания с безрадостных раздумий на окружающую реальность. Стоит свернуть на новую улицу, в него наглым образом врезаются тело и, будто в дешёвом ситкоме, театрально повисает у него на шее. Одна из рук вцепившегося в него ничтожества скользит выше и облапывает уши застывшего, до глубины души потрясённого чужой дерзостью радио-демона. Не встретив сопротивления, борзая конечность ощупывает рожки своего будущего убийцы. На улице вмиг становится гораздо темнее. Зловещие, противоестественные тени, которые никто не отбрасывает, переговариваясь неразборчивым шёпотом, ползут по домам. Аккуратные радио-вилки, которыми увенчана голова Аластора, разрастаются, разветвляются, увеличиваются в длину и в обхвате, трансформируются в рога взрослого самца-оленя. Впервые за восемь месяцев хандры радио-демон встретил кого-то, кто вызывает в нём желание провести экскурсию в подвал его особняка. * * * * Обычно его гости скулят и дёргаются, едва завидев засохшую кровь на полу и развешанный по стенам подвала пыточный ассортимент. Существо с телевизором вместо головы выделяется из толпы не только внешне, но и реакцией на то, что обычного грешника должно приводить в абсолютный ужас. Оно удивительно покладисто стоит, нисколько не страдая и не пытаясь вырваться, пока его предстоящий палач заковывает в наручники его тонкие запястья, к которым приделаны вполне солидные коготки. - Prrr! Аластор застывает, как от внезапной подлой пощёчины. Никогда ещё в его пыточной не звучал столь неуместный, совершенно пошлый, отвратительно довольный жизнью звук! Как маньяк, Аластор воспринимает это в качестве личного оскорбления. Он зло рычит и вздёргивает цепь, заставляя жертву, чьи скованные руки подняты слишком высоко, привстать на цыпочки и оставаться в такой неудобной позиции. Радио-демон проводит коготками по груди добычи, разрезая одежду вместе с кожей. С губ теле-голового убожества слетает ещё один, совершенно неприличествующий происходящей ситуации, стон. В этот момент Аластор сам ощущает себя жертвой. Жертвой непонимания реальности. Что происходит? Где ужас? Отчаяние, сопротивление, слёзы? Где... крики? Отсутствие нормальных реакций коробки вынуждает остановиться. Задуматься, попытаться осмыслить природу аномалии. Размышляя, он неосознанно придвигается поближе к жертве, ощупывает её странное лицо. Монитор-лицо на ощупь оказывается очень горячим... и оно тут же начинает ластиться к ласкающей руке, миленько урча. А это интересно... - Ты понимаешь, где ты, дорогуша? Ответа нет. Теле-коробка трётся о него, как преданный хозяину щеночек. ...очень-очень интересно. Аластор ослабляет цепь и неспособный стоять самостоятельно демон тут же падает в его объятия. Это нелепое существо, тихо воркуя, бесстрашно прижимается к телу маньяка. Чёрно-голубые коготки требовательно стискивают одежду радио-демона, которому в настоящий момент становится дурно и душно от посетившей его разум, неприятной догадки. Может ли такое быть... ...что он притащил к себе домой омегу в охоте?! Аластор предпочитает считать себя натурой исключительно всеядной. Он не переборчив. Он не делает выбора по полу, социальному статусу, возрасту жертв, политическим предпочтениям, тяжести их пороков и каким-либо иным определённым параметрам. Верно утверждать, что у него него нет типажа жертвы. За двадцать лет загробной жизни в его меню наверняка оказывались демоны-омеги, но только не такие... не течные! И теперь его бесстыдно лапает течная омега, жаждущая его член! Ситуация настолько ненормальная и нестандартная, что будоражит кровь, заставляет вновь ощутить давно утраченный вкус к жизни... Обдумав происходящее и приняв решение, Аластор подхватывает своё странное приобретение на руки. Что-то внутри подсказывает, что течная омега будет гораздо интереснее смотреться на его красной постели, в окружении мягких подушек... * * * * Довольно урча, телеголовое существо вылакивает целых два стакана подогретого молока с корицей, после чего начинает ещё активнее ластиться к покормившему его благодетелю. Для удобства эксперимента Аластор снимает пиджак и укладывается на постель. Омега тут же на него заползает, нагло облапывает его ушки, отирается о его плечи перегретым монитором, продолжая выпрашивать... Настолько жалкое создание, что радио-демону становится любопытно: что если дать омеге так страстно ею желаемое? Он убирает коготки, обласкивает подушечками пальцев выгибающуюся спинку. Теневые щупальца ему помогают: расстёгивают и стягивают чужие брюки вниз к щиколоткам. Мгновение он колеблется. Всё же он - маньяк совсем иной направленности... и ведущий собственного радио-эфира, двадцать лет втиравший своей аудитории про мерзость развратного образа жизни. Всё равно о его маленьком развлечении никто не узнает... Пальцы Аластора скользят всё ниже по вспотевшей спине, обласкивают поясницу, и ещё ниже... Там омега оказывается очень приятным на ощупь: ещё более горячим, влажным, шелковистым и гладеньким. Таким... эластичным, мммм... А что если засунуть туда не пальцы, а то, для чего это всё, собственно, предназначено? Мысль будоражит. - Разве ты не чудесная вещица для настоящего мужчины? ♥♪ - интересуется Аластор, прежде чем поймать губами одну из антеннок. Антеннка оказывается твёрдой, вкус металла. Омега согласно воркует, насаживаясь на ласкающие пальцы. Красно-синие коготки активно царапают его плечи, когда радио-демон решает исследовать, как глубоко жаждущее член тело способно его принять. Он укладывает свою послушную жертву на бок, прижимается к омеге, выцеловывая и облизывая заднюю часть пластиковой головы. Какое-то время возится со своей одеждой, освобождая из брюк свой тяжёлый и неудобный к происходящему интерес. Когда он начинает входить, омега издаёт громкие довольные звуки и Аластору на миг кажется, что эти звуки странно резонируют с его собственными силами. * * * * Напевая себе под нос приятный мотивчик, радио-демон надевает халат и тапочки, затем неспешно направляется по лестнице вниз, к кухне, искренне наслаждаясь всем вокруг, впервые за долгое время полностью удовлетворённый охотой. Как славно под ним вчера кричали... На пороге его дома привычно обнаруживается свежая почта: свёрнутая в рулон еженедельная газета, преданным подписчиком которой он является. Аластор подбирает её и идёт на кухню, где готовит завтрак, состоящий из тостов, яиц и бекона, а также кофе. Он усаживается трапезничать, разворачивает газету и чашка с поднесённым к губам кофе застывает по пути ко рту. На обложке газеты его собственная фотография времён вчерашнего вечера, где он тащит к себе добычу. Фото сделано под таким ракурсом, что выражение лица Аластора выглядит как похоть, и размещён этот кошмар под ещё более ужасным заголовком: СЕНСАЦИЯ! РАДИО-ДЕМОН СОБЛАЗНИЛСЯ ТЕЧНОЙ ОМЕГОЙ!