Сменщики

Из бесконечных рассказов Влада о Мише и «Сменщике» Петя четко запомнил, что Миша работает во вторник, четверг и субботу. Иногда в воскресенье и пятницу, когда подменяет кого-из девушек, которые работают в другую смену. Сегодня на календаре была пятница, по крайней мере с утра Петя был в этом уверен, но после четырех изнурительных пар, он, в целом, мог уверовать уже во что угодно. Последние пару часов он действовал исключительно на автомате: записывал лекции, собирал вещи, шел по теплым весенним улицам и, как тот удав из мультика, — думал всего одну мысль, которая у него была. Мысль была о приближающейся контрольной работе по структурной биоинформатике. Поэтому, когда из вязких мыслей его выдернул звон дверного колокольчика, Петя, честно говоря, удивился. Так Петя неожиданно для самого себя в пятницу вечером оказался в уже знакомой ему кофейне «Сменщик». Вечером кофейня выглядела чуть иначе. Включили точечное теплое освещение, от этого атмосфера стала чуть более затемненной и интимной. Народу было много, и Пете даже пришлось отстоять очередь к кассе. За кассой оказался Миша, который принял заказ на капучино и дружелюбно кивнул ему. Это было приятно ровно настолько, насколько приятно, когда тебя узнают в заведении, в котором подписывают стаканы, а твое имя уже не спрашивают. Когда капучино был готов, стало понятно, что мест за столиками нет. Все они были или заняты людьми, или зарезервированы сумками и куртками тех, кто сейчас стоял в очереди за своим напитком. Петя постоял секунду с кофе в руке, провёл быструю инвентаризацию пространства и сел на единственный свободный стул: у барной стойки, с торца, немного в стороне от основного потока людей. От основного зала его скрывал какой-то огромный цветок в сером горшке, что Петя счел прекрасным условием для того, чтобы хоть немного поучиться и дописать конспект, который не успел на паре. Петя достал тетрадь, открыл на телефоне нужный параграф в учебнике, приготовился писать. И тут заметил Илью, который все это время скрывался у кофемашины. Он за стойкой собирал какой-то сложный заказ. Четыре стакана, что-то с сиропом, что-то без, один, кажется, с альтернативным молоком, один зеленый. Мысли о зеленом кофе поселились в Петиной голове и подкинули идею загуглить, что это за отрава для хипстеров. Тем временем Илья доделывал рисунок на напитке и одновременно отвечал на какой-то вопрос клиента, успевая еще и Мише что-то говорить. Петя краем глаза наблюдал, как он переключается между двумя разговорами и тремя действиями, и думал, что это требует определённого склада ума, который у него лично отсутствует полностью. Потом случилось то, что случилось. Поднос с напитками был неловко задет; катастрофа была неизбежна. Не сразу и не целиком: сначала один стакан качнулся, Илья среагировал быстро, поймал, но движение было резкое, и второй стакан, тот, что зеленый, опрокинулся прямо на стойку, разливаясь частично и на Петин конспект, который лежал в радиусе поражения. Секунда абсолютной тишины. — Ой, — судорожно вздохнул Илья, который только заметил, что на том стуле вообще кто-то сидит. Петя смотрел на конспект. Тягучий, светло-зеленый, явно молочный напиток медленно расплывался по странице с рисунком клеточной мембраны. Три недели лекций в этой тетради. Над рисунком он страдал целый вечер неделю назад. Ибо рисование точно не входило в список талантов и достижений Петра Гуменника. Он скорее был по математической статистике, вероятности и абсолютному музыкальному слуху. Из-за которого за плечами была музыкальная школа, фортепиано, скрипка, международные конкурсы и бесконечная родительская гордость. Петя смотрел на происходящее примерно столько, сколько нужно, чтобы понять: произошло то, что произошло, и возмущение тут уже ничего не изменит. — Ой, — повторил Илья, уже с другой интонацией, более напряженной и испуганной, — блин, прости, я сейчас— Он потянулся за салфетками, потянулся быстро и немного неловко, и при этом задел Петину чашку, которую Петя как раз поднял, потому что инстинктивно решил убрать её подальше от разворачивающейся катастрофы. Капучино оказался на Петиной рубашке. Пауза стала длиннее. Илья застыл с салфетками в руке и смотрел на Петю с выражением лица человека, который запустил определенную последовательность действий и не может поверить в итоговый результат. Петя посмотрел вниз на свою рубашку. На конспект, который медленно зеленел. На испуганного Илью. — Это, — сказал он ровно, — статистически маловероятно. — Я, — начал Илья. — Два независимых события. — Петя— — Вероятность одновременного наступления событий — произведение вероятностей каждого, — Петя помолчал. — Это очень маленькое число. Илья смотрел на него. На его лице ярко отражалась борьба нескольких вещей сразу: желания извиниться, чего-то, похожего на ужас, и чего-то ещё, что пока не победило. — Ты сейчас, — сказал он медленно, — считаешь вероятность событий. Стоя весь в кофе? — Это помогает, — Петя был так же безэмоционален. — Помогает что? — Не злиться. Илья открыл рот. Закрыл. Слегка покраснел щеками. Посмотрел на Петину рубашку, потом на позеленевший конспект, потом снова на Петю и засмеялся. Коротко и как будто против воли, зажав рот ладонью секунду спустя, потому что это было, очевидно, совершенно неуместно. — Прости, — сказал он сквозь ладонь. — Прости, я не— это не смешно. — Немного смешно, — улыбнулся Петя. — Да? — Объективно. Илья убрал ладонь. Смотрел на него с каким-то новым выражением, как будто Петя только что сделал что-то неожиданное, и Илья не успел решить, как на это реагировать. — Подожди, — сказал он, — я скоро вернусь, только. Разберусь с этим, — он обвел рукой урон, причиненный чужим напиткам. — Пока вот, держи, — протянул салфетки. — Я скоро! Не уходи! Илья скрылся за стойкой, зашумела кофемашина. А Петя попытался устранить хотя бы часть ущерба, нанесенного конспектам Ильей и зеленой бурдой из чьего-то стакана. Постепенно начала появляться злость. На эту молочную зеленую хрень, не на Илью. «Кто вообще пьет это? Чем им кофе не угодил?», — думал Петя, методично промакивая салфетками страницы, и складывая их на стойку в мокрую зеленую кучу. Про свою мокрую рубашку он старался не думать. Илья, который исчез за стойкой, вскоре вернулся с новой пачкой влажных салфеток, стаканом воды и новым капучино, который поставил перед Петей с осторожностью сапера, разминирующего особо опасный снаряд. — За счёт заведения, — кивнул он. — Не нужно. — Нужно, — отрезал Илья. — И вот. Илья положил на стойку аккуратно сложенную футболку. Просто серый хлопок. — Это что? — приподнял одну бровь Петя. — Футболка. Запасная, — сказал Илья. — У меня всегда есть в подсобке. На всякий случай. — На случай чего? — На случай, — Илья чуть повёл рукой в воздухе, — вот этого. Петя посмотрел на Илью. Потом на футболку. Потом снова на него. — Я не буду брать твою футболку. — Она чистая! — Илья смотрел на него своими голубыми глазами максимально грустно и настойчиво одновременно. — В рубашке нормально. Все хорошо. — Она совсем мокрая, Петь. Я видел. Я это сделал, — Илья недовольно склонил голову к плечу, продолжая сверлить Петю взглядом и протягивать ему сложенную футболку. — Это было совместное причине— — Ты берёшь футболку, — отрезал Илья. Голос у него был спокойный, без нажима. Однако интонация подсказывала, что решение уже принято и теперь он только терпеливо ожидает исполнение. Пауза. Петя медленно протянул руку над стойкой и взял футболку. *** Переодевался Петя в туалете. Узком, с маленьким зеркалом и видно, что самостоятельно напечатанным объявлением, с просьбой оставлять за собой чистоту. Петя снял рубашку, повесил ее на крючок, вытер грудь и живот бумажными полотенцами от разводов кофе. Все-таки хорошо, что Илья предложил переодеться, на улице в мокром, он бы мог заболеть. Хоть и весна, но не так и тепло еще. Надел Илюшину футболку. Она была меньше на размер или около того. Илья был ниже, плечи у него уже и поэтому сидела футболка не так, как должна была бы сидеть чужая вещь, если бы они были в типичном кино: свободно и безлико. На Пете футболка сидела совершенно не свободно. Она облегала, как вторая кожа, подчеркивая все то, что можно было подчеркивать в Петиной фигуре: широкие плечи и узкую талию. Что было достаточно неловко осознавать, стоя перед кривоватым зеркалом в туалете кофейни в пятницу вечером. Петя смотрел на своё отражение на секунду дольше, чем требовалось, качнул головой. Потом взял мокрую рубашку и вышел. *** Илья увидел его сразу. Взгляд нашёл автоматически, как будто отслеживал, и на секунду что-то в его лице замерло. Просто замерло, как стрелка часов, пропустившая секунду. — Тебе идет, — сказал он. — Тесновато, — засмущался Петя. — Вижу, — улыбнулся Илья. — Ты шире в плечах. Это было сказано совершенно нейтрально, просто наблюдение, просто факт, но Петя отвёл взгляд и сел за за стойку на свой стул, потому что больше делать было нечего. Они помолчали немного, пока Петя складывал свою рубашку в рюкзак. Илья уже убрал зеленое безобразие со стойки, как и кучу салфеток. Кофемашина издала какой-то непонятный булькающий звук, за окном постепенно темнело. — Слушай, — сказал наконец Илья, — а ты откуда вообще? Петя поднял на него взгляд. — В смысле? — Ну. Ты местный? — Он прищурился немного. — Да, — сказал Петя. — Родители на Петроградке. Иногда это хуже, чем далеко, они в двадцати минутах от моей квартиры и всегда знают, что я не дома и все такое. — А ты? — Ярославль,  — улыбнулся Илья. — Далеко, — сказал Петя, не осуждающе, просто для поддержки разговора. — Три часа на «Сапсане». — Ездишь домой? — Редко, — Илья отвел взгляд к окну. — Там родители. Младшая сестра. — Скучаешь? — Да, — легко улыбался Илья. — На майские поеду домой. Мама сказала, заберет Лизу из школы на пару дней, поедем на дачу к бабушке с дедом. — Звучит хорошо, — Петя тоже улыбался. Илья засмеялся тихо, на выдохе. Он продолжал смотреть в окно, и профиль его был спокойный, улыбчивый, кудри в приглушенном свете кофейни казались темнее обычного. Петя смотрел на него ровно столько, сколько можно смотреть на человека, не привлекая внимания. Оказалось — недолго. — Что? — спросил Илья, не поворачиваясь. — Ничего, — кивнул Петя, возвращаясь к своему рюкзаку. — Петь, ты— он запнулся. — Ты не злишься из-за конспекта? — Это неэффективно. И я беру на себя ответственность за свою часть причинно-следственной цепочки. — Это... — Илья помолчал немного. — Это очень странно. В хорошем смысле. Ты всегда так? — Как? — Ну. — Он чуть прищурился, явно пытаясь подобрать слова. — Спокойно? Петя подумал немного, отпил кофе из той кружки, которую Илья принес взамен разлитой. Кофе уже остыл, но все еще был вкусным. — Не всегда. Просто злиться на случайности неэффективно. — А на что эффективно? — На системные ошибки. На то, что можно было предотвратить. — И это тебя не злит? — Илья кивнул на рюкзак. — Три часа записей, наверное. — Четыре, — сказал Петя. — И злит. Просто злиться на тебя за это бессмысленно. *** Уходил из кофейни Петя около восьми вечера, Влад к этому моменту уже давно написал, что не придёт — что-то про подготовку к пересдаче экзамена еще с зимней сессии. Поэтому Петя провёл в кофейне почти три часа, из которых примерно половину разговаривал с Ильёй, а вторую половину делал вид, что читает статью про клеточные соединения. Уходя, он остановился у двери, и через полупустую к этому часу кофейню сказал: — Футболку я верну. Илья стоял за стойкой, смотрел на него и перекладывал круассаны на витрине. — Не горит, — улыбнулся он. — Всё равно верну. — Ладно. Пауза. Петя уже взялся за дверную ручку, когда обернулся, чтобы спросить: — Когда ты работаешь, — спросил он, — в следующий раз? — Вторник, — сказал он. — Открываю с утра. — Хорошо, — кивнул Петя и, в последний раз мазнув взглядом по помещению, вышел на улицу. *** На улице уже стемнело и было холодно. Весна весной, а устойчивого тепла еще не случилось. Петя поежился. Вокруг шумел вечерний Петербург. По другой стороне улицы прошла шумная компания, а перед ним шел дедуля с собачкой. Они шли медленно, видимо, и мужчина, и собачка были в возрасте. Петя решил не торопить никого на этом узком тротуаре и тоже замедлился. В его голове безостановочно крутились мысли, как и днем. Но если днем он думал о приближающейся контрольной, то сейчас его занимали мысли о том, что на нём чужая футболка, которую нужно вернуть, что это совершенно конкретная и обоснованная причина зайти ещё раз, и что эта причина, строго говоря, никак не связана с тем, работает ли там в следующий вторник конкретный человек. Ведь футболку всегда можно просто оставить и попросить передать хозяину. Но заметка в расписании о необходимости заглянуть в «Сменщик» на вторник уже была сделана. Петя думал об этом целый квартал, который шли они с дедулей и собачкой очень долго. Потом перестал думать, потому что свернул в другую сторону и уже знал, что придёт во вторник, и думать тут больше было не о чем. Фонари отражались в лужах, неоном горели яркие вывески магазинов и баров, холодный ветер неприятно задувал за воротник. Где-то впереди шумела автобусная остановка, заговорил светофор. Футболка сидела тесно в плечах и пахла чужим стиральным порошком и немного корицей. Петя убрал руки в карманы и пошёл быстрее.