I'm yours

      В квартире, насквозь пропитанной запахом алкоголя, дыма и приторных женских духов, шумно и душно. Ран оставляет свой бокал на барной стойке, поднимается и идет к балкону, чтобы приоткрыть дверь, впуская поток свежего воздуха. В голове сразу же проясняется – пусть и не до конца, потому что количество выпитого в нем уже весьма приличное. Парень обходит танцующие парочки, половину которых даже не знает; все присутствующие здесь сегодня – друзья Риндо, некоторые из них пришли с девушками, а те, в свою очередь, привели подруг: вечеринку в квартире братьев Хайтани не хотел пропускать никто.       Никто, кроме самого старшего Хайтани, который все еще не понимал, почему на этот раз согласился участвовать в хаосе, который Риндо снова здесь устроил. Обычно Ран либо уходил спать, либо, узнав, что у младшего намечается очередная тусовка, выгонял его в клуб, чтобы, опять же, никто не мешал ему спать. Что сегодня пошло не так, он и сам не знал, а настроение и отношение ко всему происходящему у старшего Хайтани сменилось раз десять за последние четыре часа.       – Ты подозрительно сговорчивый, – скептически посмотрел на него Риндо, когда Ран, вместо того, чтобы исчезнуть в своей комнате, начал помогать ему разбирать пакеты с доставкой, которыми был заставлен весь пол в прихожей. От коробок с пиццей запах шел просто потрясающий, и старший Хайтани, решив ни в чем себе не отказывать, открыл одну и взял самый большой кусок. – С чего вдруг?       – А ты не рад? – старший Хайтани, обходя брата, нарочно задевает его бедрами. На губах появляется хитрая улыбка. – Постоянно зовешь меня присоединиться к твоим пьянкам, а сейчас, когда я вроде как «за», строишь такое лицо.       – Я просто удивлен, – фыркает младший, выглядывая из-за дверцы холодильника, куда он переставляет бесконечные бутылки с алкоголем – основная часть, конечно, будет выпита уже в первые пару часов, но охладить остальное не помешает. – Потому что в девяти случаях из десяти ты обычно мне отказываешь.       – Считай, что сегодня тот самый удачный для тебя случай, – Ран доедает сворованный кусок пиццы и подходит к брату, все еще занятому холодильником.       Он терпеливо ждет, пока Риндо распихивает по полкам все оставшееся в пакете, и потом закрывает дверцу прежде, чем это успевает сделать брат. Младший Хайтани только поднимает руку, как уже оказывается прижат спиной к матовой белой поверхности, а Ран начинает его ласкать откровенно и нагло. Старший забирается под домашнюю футболку, ведет прохладными пальцами по смуглой коже, а когда Риндо поднимает взгляд, чтобы посмотреть в любимые фиолетовые глаза, он видит, что брат не смотрит на него – Ран следит за своими движениями, чуть прикусив губы.       – Мы же не успеем, – с долей разочарования произносит Риндо, хотя дыхание сбивается: старший выглядит сейчас слишком соблазнительно!       – Знаю, – шепот обжигает шею, к которой Ран тянется, чтобы провести по ней языком. – Просто дразню тебя.       Он отстраняется резко и внезапно – как будто и не было ничего, а потом, огибая барную стойку, добавляет:       – Но если бы не тот факт, что твои друзья появятся в нашей квартире уже минут через десять, я бы на этом не остановился.       Несколько секунд они молча смотрят друг на друга, и в этих взглядах столько огня и желания, что, кажется, воздух между ними начинает нагреваться, а потом рассыпается маленькими искорками от зашкаливающего в нем возбуждения. Риндо явственно видит в фиолетовых глазах отражение себя самого, и он уверен, что в мыслях старший Хайтани его уже, как минимум, раздел. Он делает шаг вперед, чтобы вцепиться пальцами в край столешницы, ощущая себя словно на краю пропасти; но вместо того, чтобы испугаться, Риндо хочет прыгнуть туда с разбега.       – Любовь моя, с тобой все в порядке? – с притворной заботой интересуется Ран, прекрасно понимая, что причиной алеющих щек младшего брата является он сам. Ему безумно нравится это: знать, что он один может довести Риндо до такого состояния, что только ему позволено распускать руки и касаться младшего везде и всегда, знать, что только его одного так сильно любят и хотят.       – Заткнись, Ран, – шипит Риндо, а потом хватает его за плечо, вынуждая почти что столкнуться губами в жадном поцелуе. Младший помнит, что их могут прервать в любой момент, и старается держать себя в руках, но этим попыткам сильно мешает старший Хайтани – он прикусывает губы брата, скользит между ними языком и тихо стонет прямо в поцелуй. Это одновременно и возбуждает еще больше, и слегка отрезвляет. – Так, все, хватит!       Ран отстраняется и смеется, поднимая руки ладонями вверх – а я-то что, я ничего такого и не делал. Настроение определенно становится лучше и даже мысль о том, что сюда сейчас завалится большая разномастная компания, уже не так бесит старшего Хайтани.       Прерываются они вовремя: звонок в квартиру рушит создавшуюся атмосферу и Риндо убегает открывать дверь. Ран находит взглядом одну из бутылок с алкоголем, собираясь налить себе выпить – на трезвую голову выдержать этот вечер он вряд ли сможет, да и в целом, ему явно стоит позволить себе расслабиться и отдохнуть после тяжелой недели.       Звук чужих голосов доносится все ближе, и перед глазами появляется несколько знакомых лиц. Ран всех друзей брата по именам не знает, но на внешность память у него хорошая, поэтому он приветственно кивает парням в ответ и мимоходом скользит равнодушным фиолетовым взглядом по двум девушкам, которые идут рядом с ними. Те при виде него расплываются в улыбке, а по их лицам, выражающим приятное удивление, заметно, что они не ожидали сегодня увидеть здесь старшего Хайтани.       – Твой брат с нами будет? – спрашивает одна из них у Риндо, но так, чтобы Ран тоже слышал, и кидает очень заинтересованный взгляд в сторону устроившегося за барной стойкой парня.       – Представь себе, – ухмыляется младший Хайтани.       Разумеется, что никто из окружения братьев не знает, какие на самом деле отношения между Хайтани, поэтому девушки, не теряя надежды заполучить в свои красивые ручки одного из них, лезут к ним обоим. Некоторые это делают особенно настойчиво – не смущают даже цветущие на шее обоих метки, а на смуглой коже Риндо еще и следы от зубов. Одна только мысль о том, чтобы оказаться в постели с Раном или Риндо, дорваться до идеального тела – братья выглядели, как с обложки, сводила неудачливых поклонниц с ума. Но ни одной из этих милашек не суждено было узнать, кого именно все-таки трахает старший Хайтани, и кому позволяет оставлять подобные метки на своей шее младший.       – А мне уже нравится эта вечеринка, – смеется та, что слева, и поворачивается к подружке. Та хихикает в ответ, и не сводя взгляда с Рана, обе двигаются к барной стойке, собираясь выпить.       Риндо снова исчезает, потому что очередной звонок в дверь вынуждает его ненадолго покинуть начинающую собираться в полном составе компанию. Старший Хайтани понимал, что внимание он привлечет, даже если будет максимально естественно казаться незаметным – прямо как тот кактус на подоконнике. Поэтому бессмысленную болтовню, в которую его, конечно же, тут же затягивают девушки, приходится поддерживать.       Около часа с того момента, как в их доме собираются остальные, Рана все раздражает. По квартире не пройти – приходится кого-то отталкивать плечом, чтобы добраться до комнаты брата, который просит принести ему оставленный там телефон. Народу становится так много, что внимание, направленное до этого только на старшего Хайтани, теперь делится между ними двумя, а потом и вовсе в центре событий оказывается только один Риндо: брат, как обычно отвечающий за музыку и общую атмосферу всех тусовок, стоит за диджейским пультом и наслаждается происходящим.       «Мой, – думает с гордой ухмылкой Ран, глядя на младшего. – Самый красивый и только мой».       Риндо на него совсем не смотрит, но старший Хайтани и не думает возмущаться – пусть его сокровище развлекается, а когда все разойдутся, он обязательно потребует взгляды и тело брата себе одному. Парень допивает еще один бокал, ставит его на стойку и наливает еще. Возможно, стоило бы уже и поесть чего-нибудь, но Рану совсем не хочется, хотя он уже чувствует легкое, приятное головокружение. Орущую музыку приходится перекрикивать, чтобы поговорить с теми, кто сидит с ним рядом. Старший Хайтани сдается обстоятельствам и позволяет себе ответить на флирт брюнетки слева; темно-карие глаза девушки, пьяные от алкоголя, тут же вспыхивают азартом – наверняка эта крошка уже видит, как сидит у парня на…       – Жарко что-то, – перебивает сам себя Ран и встает, слегка покачнувшись. Девушка смеется, небрежным жестом поправляет волосы и следит за тем, как старший Хайтани, лавируя между танцующими, пробирается к двери балкона. Ран, дойдя обратно, находит взглядом брата – тот остается на том же месте, двигается в такт музыке, что-то выкрикивает и поправляет большие наушники.       – Может, потанцуем? – подмигивает брюнетка и касается ладонью плеча Рана. Украшенные кольцами пальчики скользят от предплечья вверх, задерживаясь возле шеи, но не касаясь кожи. – Что скажешь?       – Давай чуть позже, – отвечает старший Хайтани. Никуда он с ней идти не собирается – ни сейчас, ни потом, но тот огонь, которым обжигают все еще следящие за ним аметистовые глаза, разжигает в Ране дикое желание подразнить младшего брата.       Вообще, заставлять ревновать намеренно – штука в нормальных отношениях нездоровая, но отношения Хайтани к нормальным сроду и не относились, поэтому эта игра, в которой они используют тех, кто под руку попался, является для братьев не такой уж и редкостью. Даже нельзя точно сказать, кто из них занимается этим чаще, но результат всегда нравится обоим, потому что мирятся они по итогу в горизонтальном положении.       И Ран включает все свое обаяние, хотя по сути, это уже лишнее – брюнетка готова отдаться ему прямо здесь же и при всех, только пальцем помани. Он обворожительно улыбается девушке, а сам стреляет фиолетовыми глазами в сторону Риндо, которого, ожидаемо, моментально перестает интересовать тусовка, хотя она в самом разгаре. Старший Хайтани понимает, по какому тонкому льду ходит, но парень уже слишком пьян, чтобы сделать разумные выводы и остановиться. Ран точно знает одно – он никогда не перейдет черту и не изменит младшему брату, в каком бы состоянии не был, поэтому ведет свою игру дальше, чувствуя, что по его коже как будто ток проходится: Риндо следит за ним. Младший Хайтани не побежит прямо сейчас устраивать скандал, в чем Ран тоже уверен – независимо от того, кто именно начинает игру, они в ней оба.       Ран болтает с девушкой, позволяет ей легкие касания; ладно хоть она пока что на большее не идет, поэтому прерываться не приходится. Сам парень не испытывает никакого желания трогать чужое тело и распускать руки – это уже точно будет перебор. Он смеется в ответ на глупые шутки, откидывает за спину длинные распущенные волосы, самодовольно замечая, как брюнетка засматривается на этот изящный, полный подчеркнутой грации жест.       – Все еще не хочешь танцевать? – интересуется та.       – Не, – капризно тянет парень. – Я еще выпью.       – Ну, смотри, – она пожимает плечами и хитро улыбается. – Передумаешь – присоединяйся. Я тебя жду.       Девушка встает, напоследок послав Рану воздушный поцелуй. Интересно, она уже считает, что старший Хайтани у нее в руках, или пока еще нет? Брюнетка далеко не уходит, останавливается в нескольких шагах и делает первое движение руками, проводит ими по своему телу от талии вверх, к груди, словно невзначай задерживается там и потом вновь спускается ниже. Рану даже догадываться не приходится, для кого это шоу началось, но он пользуется тем, что девушка на секунду поворачивается к нему спиной и вновь находит взглядом Риндо.       Старший Хайтани с удовлетворением отмечает, что его хотят прибить на месте и возвращается к танцующей брюнетке. Девушка подмигивает ему, плавно двигая бедрами в такт музыке. Как же плевать. Но его малыш, похоже, действительно злится – Ран ощущает это всей кожей.              Нужно срочно подумать о чем-то другом, потому что неловко выйдет, если у него встанет прямо сейчас, и девушка решит, что причина в ней. Есть опасения, что в этом случае ее самооценка пробьет потолок в квартире, или, не приведи вселенная, приблизится к уровню самооценки старшего Хайтани, а этого никак нельзя допустить. Жестоко, конечно, но Ран заставляет себя представить, как он раздевает брюнетку, и градус возбуждения тут же становится ниже.       «Пронесло», – думает нисколько не обремененный наличием совести Ран.       Ну вот не может он ничего поделать с тем, что Риндо так заводит его одним своим видом даже на расстоянии! Иногда во время скучных собраний Поднебесья на старшего Хайтани тоже накатывает, пока он засматривается на то, как младший поправляет очки и фирменным движением откидывает назад светлую челку. Ран больше в сторону брата старается не поворачиваться, чтобы не спровоцировать снова интересную ситуацию. Он может и потерпеть, а вот Риндо пусть бесится дальше, потому что трахать потом эту разъяренную фурию будет еще приятнее.       Девушку тоже приходится терпеть – надо довести начатое до конца. Поэтому Ран делает пару комплиментов, когда та садится рядом, галантно наливает ей еще бокал, но на этот раз ведет плечом в сторону, не позволяя себя коснуться. Она заметно расстраивается, а когда в конце этого, разумеется, приятного вечера – уже почти что утра, ее вместе с остальными выставляют за дверь, в глазах сияет откровенная обида.       Ран, как приличный, с абсолютно невинным лицом тащится из прихожей обратно к барной стойке и начинает убирать в пакет с мусором салфетки и пустые бутылки. Воздух в квартире становится густым, тяжелым, вот только дело совершенно не в запахе алкоголя и аромате сладких духов. Шаги брата за спиной словно набат – такие же гулкие и навевающие мысли о чем-то нехорошем, но старший Хайтани до последнего делает вид, что ничего не замечает, а потом его рывком хватают за руку, разворачивают и прижимают к ближайшей стене.       – Понравилось тебе? – ядовито выплевывает ему в лицо младший брат – намного более трезвый, нежели сам Ран.       – Да, – хлопает ресницами тот. – Хорошо… время прошло. Слушай, а вот ты музыку последнюю включал, ты можешь мне ее скинуть?       – С темы не сваливай, – предупреждает Риндо, сверкая глазами.       – Ты спросил – я ответил, – Ран пожимает плечами и вздрагивает, когда недалеко от его головы в стену с грохотом прилетает ладонь младшего.       – Ты прекрасно знаешь, о чем именно я спросил, – голос брата напоминает шипение. –Или мозги отшибло от одного взгляда на эту брюнетку?       – Ревнуешь? – вкрадчиво спрашивает старший Хайтани и двигается вперед, чтобы прижаться к горячему телу перед собой. – Скажи мне.       – Очки себе купи, если очевидных вещей не замечаешь! – огрызается младший. – Конечно, ревную, блять! Ты бы еще засосал ее там, пока вы с бокальчиками в руках миловались.       – Малыш, ты же знаешь, что я бы не стал этого делать.       – Ты бесишь, Ран, – выдыхает в чужие губы. – Ужасно раздражаешь, когда так себя ведешь.       – О, ну так накажи меня, – ухмылка старшего могла бы свести Риндо с ума, если бы не накрывающая его с головой злость. – Сделай так, чтобы мне больше даже в голову не пришло тебя провоцировать.       – Да, – младший Хайтани на секунду замирает, а потом повторяет, как будто что-то решил. – Да. Так и будет. Сюда иди.       Рана за запястье отрывают от стены и буквально тащат в комнату. Парень не сопротивляется, предвкушая горячее и страстное примирение. Приятное головокружение пока еще не рассеивается, поэтому старший Хайтани следит за тем, чтобы не влететь по пути ненароком в какой-нибудь угол и не споткнуться. Ему безумно нравится, когда Риндо такой – злой, жестко хватающий его за руки и возбужденный, потому что конкретно этих дельфинов из внешне тихого омута младший брат выпускает редко.       – Надеюсь, ты позволишь мне как следует извиниться перед тобой? – успевает спросить Ран перед тем, как его толкают на кровать.       – Только на моих условиях, – отвечает ему младший.       – Я сделаю все, что угодно.       Риндо вдруг усмехается, а потом пожимает плечами.       – Запомни – ты сам это сказал.       Ран остается на кровати, пока брат отходит к небольшому шкафчику в углу комнаты, но ждать, что именно придумал Риндо, ему терпения не хватает, поэтому парень начинает быстрыми движениями стаскивать с себя одежду. Она бесформенными тряпками летит на пол, когда младший, наконец достав то, что хотел, возвращается к нему.       – Наручники? – донельзя довольным тоном спрашивает Ран. – Малыш, мне что, совсем-совсем нельзя будет тебя трогать?       – Хочешь кого-то потрогать – пиздуй звонить своей брюнетке, – нагло заявляет Риндо. – Можешь прям так, не одеваться даже. Вот она обрадуется!       – Ну любимый, – заламывает брови старший и двигается на кровати ближе к брату. – Прости.       – Ох, не по делу ты рот открываешь, – делано вздыхает младший Хайтани. – Руки мне давай.       Ран с готовностью выполняет это, вытягивая ладони вперед, но Риндо лишь насмешливо кивает ему на изголовье кровати. Похоже, облапать шикарное тело брата ему действительно сегодня не светит – тот перекидывает короткую цепочку и пристегивает руки старшего Хайтани таким образом, что свободы движений у Рана почти не остается.       Риндо раздевается неторопливо, но не может не признать, что вид ему очень нравится – настолько, что несмотря на все еще сильное желание втащить брату чем-нибудь за его штучки, возбуждение быстро затмевает остальные эмоции. Жадный взгляд Рана скользит по смуглой коже, лаская ее хотя бы так, раз уж большего ему сегодня не позволено. Впрочем, сам напросился. Младший Хайтани и сам откровенно разглядывает брата, пристегнутые руки которого будят в нем что-то ранее незнакомое. Он подходит к кровати и перекидывает ногу через бедра Рана, опускаясь вниз.       – Блять, – выдыхает старший, запрокидывая голову, когда Риндо проезжается по его члену, а потом повторяет движение. – Как же приятно!       – А той красотке ты говорил то же самое, когда она тебя трогала? – интересуется брат и Ран раздраженно закатывает глаза.       – Риндо, ну хватит! – просит он. – Ничего такого я ей не говорил и даже не думал об этом!       – Правда? – склоняет влево голову младший. – Убеди меня.       Он привстает на колени, а потом медленно, не отводя взгляда от потемневших фиолетовых глаз, двигается вверх, пока не останавливается практически возле лица Рана. У брата под головой лежит маленькая подушка – очень кстати. Старший Хайтани чувствует, как дыхание сбивается; он инстинктивно дергает руками, отчаянно желая коснуться младшего и облизывается, сходя с ума от возбуждения: Риндо начинает неторопливо ласкать себя, проводя по члену ладонью.       – Я жду, – сообщает брат таким тоном, как будто они чай на кухне пьют и дела обсуждают. – Давай, Ран.       Старший Хайтани уже хоть убей не понимает, что он должен сказать и в чем кого убедить, потому что в мыслях только одно – Риндо слишком близко, а он все еще не начал перед ним извиняться. В какой форме это нужно сделать, Ран уже догадывается. Младший усмехается, а потом все же двигает бедрами вперед, плавно толкаясь в губы, которые сразу же размыкаются, чтобы тесно обхватить член. Он стонет, даже не пытаясь сдержаться, опускает руку, чтобы взяться за локоны распущенных волос и сжимает до боли, слыша снизу протестующий стон.       – Какие мы нежные, – цокает Риндо. – А как ты собрался выдержать все остальное, если тебе уже не нравится, а?       – Мне нравится, – быстро отвечает Ран, когда младший позволяет ему это. Покрасневшие губы блестят от слюны, делая вид старшего Хайтани до безумия пошлым.       – Тогда не ной, – во рту снова оказывается член, который тут же становится обласканным со всех сторон – Ран обводит головку языком, пытается двинуться сам, но Риндо пресекает это, слегка дернув за волосы.       У старшего Хайтани появляются серьезные опасения за то, что он кончит еще до того, как окажется внутри Риндо. Он нетерпеливо вскидывает бедрами вверх, потому что ему очень не хватает контакта – здесь помешать ему брат не может, но все же не оставляет это движение без внимания, и в отместку засаживает член в чужое горло практически до конца. Ран глухо стонет, с уголка глаз скатывается слезинка; он давится и рвано дышит, но Риндо отпускает его не сразу, а потом делает то же самое снова.       Градус опьянения становится заметно ниже, но в теле все равно чувствуется чуть больше расслабленности, чем обычно. Старший Хайтани перестает дергать руками и немного меняет положение головы, чтобы было удобнее. Он поднимает на брата влажный от слез взгляд и захлебывается очередной волной возбуждения – Риндо, прикрыв от удовольствия глаза, трахает его в рот, заботясь только о своем удовольствии. Ритм становится все более резким и быстрым, горло саднит; завтра наверняка голос будет хриплым. Но на все это Рану плевать, потому что от одной только мысли, что младший после этого сядет на него и будет просто потрясающе красиво двигаться, член твердеет еще больше.       – Старайся лучше, – хрипло произносит Риндо и ненадолго замирает, оставляя в плену горячих губ только головку. По щеке брата вниз на подушку течет нить прозрачной слюны, и парень стирает ее пальцем. – Это я тебя могу и без смазки принять, а вот тебе будет слегка больно.       – Что?! – вскрикивает Ран, благо что это ему позволяют – младший двигает бедрами назад, оставляя его горло в покое и усмехается. Старший смотрит на него округленными, и да – испуганными глазами. – Риндо, что ты сказал?       – Ты ведь прекрасно меня слышал, – пожимает плечами брат и перекидывает через него ногу.       – Риндо, какого?.. – начинает было парень, не веря в происходящее, и вновь пытается освободить руки. – Отпусти меня немедленно!       – Я напоминаю, что ты сам согласился на «что угодно», – говорит младший. – А еще просил сделать так, чтобы тебе больше не хотелось по сторонам смотреть.       – Я не буду!       – Верю, но сейчас это ничего не изменит, – Риндо гладит дергающегося брата по груди, словно успокаивая, а потом прищуривается. – Сам развернешься или помочь?       – Не смей, – шипит Ран. Пить все же стоило меньше – треклятая расслабленность вообще не на руку сейчас, а невозможность активно сопротивляться страшно злит. Старший Хайтани продолжает вырываться, но младший на это внимания не обращает, потому что он и без того смог бы справиться с братом, а уж с привязанными-то руками и в теперешнем состоянии – как нечего делать.       – И что ты так нервничаешь, – с наигранным удивлением спрашивает Риндо, когда все же разворачивает Рана спиной к себе и вновь устраивается рядом. – Неужели думаешь, что я правда смог бы сделать тебе больно?       – Риндо, я сказал, отпусти!       – А я сказал – успокойся, – наклоняется и выдыхает ему в шею младший Хайтани.       Ран замирает, когда на коже начинают появляться мурашки – Риндо целует каждый сантиметр, облизывает стремительно бьющуюся венку на шее. Теплые ладони гладят бедра, скользят выше, слегка сжимают и тут же отпускают талию. Старший Хайтани далек от того, чтобы успокоиться; он теряется, не знает, что делать, потому что не ожидал от брата ничего подобного. От возбуждения ни следа не остается, а вот судя по тому, как чужой член касается его тела, оставляя следы от смазки, Риндо все это более чем нравится.       – Рин, я!..       – Тихо.       Ран в жизни бы не подумал, что ему придется кому-то подчиняться, да еще и в подобном контексте, но выбора ему не оставляют. Он поворачивает голову, надеясь хотя бы поймать взгляд Риндо – может, так стало бы лучше, дало хоть какую-то уверенность. А может, он действительно перебрал с алкоголем, после чего его вырубило, и теперь все это ему снится?       Но даже в самых реалистичных снах никогда и ничего не ощущалось так же ярко, как сейчас. Младший, конечно же, видит попытки Рана оглянуться на него, но умело их игнорирует; он уходит из поля его зрения, чтобы тот не заметил хитрую улыбку на губах, и продолжает растягивать удовольствие. Легкие поцелуи, которые он оставляет на спине по контуру их парной татуировки, резко контрастируют с движениями рук: терпение стремительно заканчивается, от нежных поглаживаний не остается ни следа.       Старший Хайтани отказывается молча лежать и принимать тот факт, что его собираются изнасиловать – нет, ну а как это еще назвать! Он пытается извернуться, выкручивает запястья, чтобы освободиться, дергается и выдает в адрес младшего брата целый ряд нелестных выражений. В ответ звучит только ехидный смешок.       – Риндо, последний раз сказал – отпусти!       – Ну наконец-то последний, – хихикает младший. – А то я уже порядком устал тебя слушать.       – Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, – шипит Ран.       – Лучше бы ты лежал и представлял, что я сделаю с тобой, – советует ему Риндо.       На это старшему Хайтани даже ответить нечего: точнее, ему некогда думать над ответом, потому что брат, наигравшись, садится на него сверху, прижав своим весом – тут уж точно не сбежишь. Твердый член проезжается по ягодицам так недвусмысленно, что Ран понимает – нет, происходящее ему нисколько не снится, не мерещится и не кажется, блять!       Разумеется, Риндо не собирается всерьез травмировать брата или делать что-то очень грубое, но от своих планов от отказываться не намерен. Во-первых, старший действительно согласился на это сам (и все равно, что он даже не знал, на что соглашался), во-вторых, стоит только младшему Хайтани вспомнить взгляды фиолетовых глаз, направленных на брюнетку, вставить хочется без смазки и немедленно. Он понимает, что все произошедшее за барной стойкой – чистой воды провокация и попытка развести Риндо на скандал с последующим бурным извинением. Ран не впервые занимался этой ерундой, но старший забыл, что любому терпению есть предел.       За смазкой Риндо все же тянется. Она лежит под подушкой с его стороны – даже вставать с чужого тела не приходится. Ран подозрительно затихает, но по тяжелому дыханию и напряженным плечам младший Хайтани понимает, что до спокойствия и расслабленности там еще долго. Но он никуда и не торопится.       На самом деле, мысли о том, чтобы поменять их привычные и устраивающие обе стороны позиции, у Риндо уже были. Брату он их не озвучивал, потому что особо желанием-то раньше и не горел; скорее, воспринимал это как возможный интересный опыт – попробовать же хочется все. Порой он даже фантазировал о том, как бы это было, но такого расклада не предполагал – все произошло спонтанно. Закрывать глаза на угрозы Рана, конечно, не стоило бы, но с последствиями он разберется позже – все-таки, сейчас он очень занят.       Быть сверху ему еще никогда не приходилось, поэтому Риндо начинает вспоминать, что в их первый раз делал старший. Не сказать, что тогда все было исключительно возбуждающе и приятно – все же, это был первый раз для них обоих, но Ран потом с лихвой компенсировал все свои недочеты, и теперь трахался так, что Риндо готов был с его члена сутками не слезать.       Может, случись это все в несколько иной обстановке и с другой предысторией, младший Хайтани действительно подошел бы к процессу максимально осторожно и аккуратно, но в Риндо все еще кипела ревность. Поэтому он наклонился, убрал волосы с шеи брата и ощутимо укусил его в шею, снова посоветовав больше не выебываться. Реакции не последовало. Ран, продемонстрировав неплохой словарный запас на этапе разбрасывания угроз, теперь словно назло ему молчал.       Ну и ладно. Риндо выпрямился и прикусил губы – даже себе самому признаться в этом было сложно, но как оказалось, такая вынужденная беспомощность старшего его очень заводила. Он обвел горящим от возбуждения взглядом прижатое им самим к кровати тело и нетерпеливо подался бедрами вперед, видя, что Ран вздрагивает. Младший Хайтани щелкнул крышкой от смазки и выдавил ее, ощущая приятную прохладу.       – Вряд ли ты меня послушаешь, но тебе правда лучше расслабиться, – он провел пальцами по чужой спине и задержался на пояснице. – Я-то знаю, о чем говорю.       Долго строить из себя ледяную непоколебимость у старшего Хайтани не получилось. Риндо пришлось сжать собственный член после того, как на втором пальце Ран повел бедрами выше и едва слышно выдохнул сквозь сжатые зубы. Стоило бы, наверное, поинтересоваться, как он там, но младший вместо этого продолжил – пальцы, буквально залитые смазкой, плавно скользили внутрь тела. Добавлять их Риндо пока не спешил, позволяя Рану привыкнуть; тот все еще упрямо молчал, только сбившееся дыхание выдавало его настоящие эмоции.       – Даже если я тебе прямо сейчас вставлю, и будет действительно больно, ты все равно не признаешься, да?       Подождав несколько минут, младший Хайтани продолжил. Сознание, насквозь пропитанное возбуждением, буквально требовало узнать, каково это – оказаться внутри, и в итоге Риндо сдался. Как бы не хотелось обратного, входить пришлось медленно, почти по миллиметру, и с каждым новым движением парень чувствовал, как из головы стремительно исчезает все, уступая место сносящей все на своем пути волне удовольствия.       Ему было жарко, узко и влажно – перед тем, как заменить пальцы на член, Риндо вновь достал смазку. Войдя полностью, он замер, до синяков сжав чужую талию и зажмурился, видя белые вспышки под веками. Чуть повел бедрами назад и толкнулся снова, повторяя движение. Дыхание перехватило, когда он услышал, как застонал Ран – младшему Хайтани всегда нравились его стоны, но если старший был в доминирующей позиции, они звучали несколько иначе. В этом звуке не было отчетливого наслаждения, но и боли Риндо не различил совсем – значит, стоило продолжить.       Бледную спину с выступающими лопатками вдруг резко и нестерпимо сильно захотелось поцеловать. Младший Хайтани наклонился, накрыв тело брата своим, нежно убрал вновь рассыпавшиеся волосы и приник к коже губами. Он двинул бедрами сильнее – не столько потому, что хотел сменить темп на более быстрый, а потому что хотел вновь услышать – выбить из Рана очередные стоны. Ему это удалось; старший закинул назад голову и выгнулся, находя более удобное положение. Риндо расценил это, как позволение большего и поднялся, опираясь на руки, расставленные по бокам от брата – так входить еще глубже ему было удобнее.       – А что ты так взбесился-то? – несмотря на пару рваных выдохов, прервавших собственные слова, старший Хайтани произнес это внезапно и так язвительно, как только мог, учитывая ситуацию. – Зря ты ревновал, та брюнетка уж точно не стала бы меня так трахать.       – Ты прямо напрашиваешься, – в спальне раздался звонкий шлепок, а сразу за ним – стон. – Ну, хорошо.       Не то чтобы до этого Риндо брата прямо жалел, но все же осторожничал; теперь смысла в этом не было. Ран даже ответить не успел – его уткнули щекой в подушку, вздернули бедра повыше и начали вбиваться намного резче, чем раньше.       Младший Хайтани прикрыл глаза, сильнее сжимая чужую шею. Еще одно напоминание о той девушке вызывало у него заодно с новым приступом ревности едкое злорадство.       – Она – не стала бы, – не сбавляя темпа, сказал он. – Сидит, наверное, слезы льет и даже не представляет, что ты сейчас лежишь и принимаешь мой член.       Он усмехнулся – рассчитывал-то Ран наверняка на прямо противоположную ситуацию! Спросить все же, нравится брату или нет, Риндо не удосужился, потому что ему самому все это очень нравилось. Громкие, хлюпающие звуки снизу, возникавшие в момент касания кожи о кожу, заполняли спальню. Старший Хайтани, хоть и не подавался бедрами навстречу, сдавленно стонал в смятую подушку; младший, глядя на дрожащие плечи, жадно вслушивался в его голос.       Риндо безумно хотелось бы растянуть момент, но он отдавал себе отчет в том, что его выдержки надолго не хватит. Изначально он и планировал сдерживаться так долго, насколько это будет возможно, потому что кто знает, когда случится повторить подобное вновь? Парень отпустил шею брата, и взгляд аметистовых глаз скользнул выше – на все еще скованные наручниками запястья. Младший Хайтани улыбнулся так, что если бы Ран мог это увидеть, ему бы, скорее всего, стало не по себе. Но старший Хайтани все еще не мог ни пошевелиться, ни развернуться, и если уж сейчас он полностью зависел от Риндо, почему бы не задержать его в таком состоянии еще немного?       Приняв решение, младший сорвался на быстрый темп, доводя себя до пика. Какая-то часть Риндо все еще не могла принять факт подобного обращения с братом, как и то, что сейчас парень заботился лишь о своем удовольствии. Он заметил, что стоны Рана сменились на что-то, больше напоминающее неразборчивый скулеж, но останавливаться было уже поздно.       Риндо вышел из чужого тела медленно, коснулся пальцами влажного от смазки и стекающей спермы входа, проверяя – вдруг все же это было слишком грубо… Только сейчас он заметил, что старший лежит, абсолютно развязно прогнувшись в спине и это положение не поменялось, даже когда младший Хайтани убрал руку. Ран повел бедрами – нетерпеливо, как будто…       – О, так тебе нравится, – насмешливо замечает Риндо, просовывая руку между его ног, чтобы коснуться твердо стоящего члена.       – Заткнись, – бросает в ответ старший Хайтани, но младшему и без его слов все прекрасно видно.       – Нравится, – вкрадчиво тянет он и мысленно хвалит себя за то, что решил не сдерживаться – тут, похоже, одним разом и правда не ограничиться. – Хорошо, но недостаточно, чтобы кончить, да?       И снова пояснений не требуется – Ран тяжело дышит, ерзая по постели, пытается потереться об нее. Риндо знает, почему: сам ведет себя точно так же, если было мало, если ему не хватило, или, когда, как у брата сейчас, бывают связаны руки. Старшему Хайтани, по сути, много и не надо, чтобы достичь оргазма, но гордость все еще не позволяет просить, хотя сам он ничего сделать не сможет.       Риндо начинает откровенно издеваться – вновь ласкает бледную, взмокшую кожу, гладит бедра, облизывает шею и постепенно спускается вниз, вынуждая Рана надеяться на то, что после всех этих прелюдий младший все же перейдет к самому интересному. Этого не происходит; младший удовлетворенно слышит загнанные стоны, но вот просьб, похоже, так и не дождется. И если Ран в обратной ситуации мог бы изводить его очень и очень долго, Риндо так не заморачивается – вместо того, чтобы обхватить ладонью чужой член, он тянется к своему и чувствует, как возбуждение, на короткое время сменившееся приятной негой, захлестывает вновь.       – Я тебя сейчас отпущу, – доверительно сообщает он, наклоняясь ближе к брату. – А ты будешь хорошо себя вести и…       – И что? – вырывается нетерпеливое, и Риндо расплывается в самодовольной улыбке.       – Узнаешь, – обещает он, и делает, что сказал – садится рядом со старшим и расстегивает браслет наручников. Ран разворачивается, но его покрасневшие запястья тут же перехватываются младшим Хайтани. – Я не сказал, что тебе можно себя трогать.       По расфокусированному фиолетовому взгляду – абсолютно прекрасному, Риндо видит, что старший сейчас в настолько невменяемом состоянии, что даже ранее озвученные угрозы вряд ли помнит. Член, болезненно твердый, выглядит до безумия соблазнительно, вызывая желание взять его в рот немедленно, но это не входит в планы младшего Хайтани.       – А что мне вообще можно? – раздраженно спрашивает Ран, а сам подается вперед всем телом – ему катастрофически необходимо касаться брата.       Риндо, отпустив одну его руку, ложится на спину и тянет старшего на себя, вынуждая опуститься сверху. Ран подчиняется; длинные волосы скользят по плечам и Риндо засматривается, не скрывая своего восхищения. Он всегда считал брата красивым настолько, что даже в голове не укладывалось, как вообще человек может быть настолько идеальным.       – Двигайся, – младший Хайтани направляет член внутрь чужого тела и выдыхает, прикрывая глаза – потрясающее чувство.       Он мысленно усмехается сам себе – Ран даже не спорит. Он плавно опускается вниз, опирается ладонью на грудь младшего брата, наклоняясь на него. Кончики волос касаются смуглой кожи и Риндо хочется намотать их на кулак, но поза не позволяет этого сделать. Ран глухо стонет, пытаясь привыкнуть – ощущения немного меняются, теперь ему кажется, что младший оказывается в нем даже глубже, чем был до этого. У старшего Хайтани было достаточно времени осознать, что все-таки трахают сегодня именно его, а не наоборот, но он смотрит на то, как Риндо закусывает губы, чувствует, как брат вскидывает бедрами навстречу, и прекращает врать самому себе – ему очень нравится. Нравится настолько, что терпеть уже невозможно; младший вдруг улыбается и тянет руку, тесно обхватывая его член кольцом своих пальцев.       – Рин, еще!       Ран выдыхает это прежде, чем успевает сдержаться, но по вспыхнувшим аметистовым глазам он видит – брат только этого и ждал. Риндо двигает рукой быстро и резко, игнорируя то, как длинные пальцы старшего до боли впиваются в его кожу. Одна только мысль о том, что Ран вот-вот кончит, прыгая на его члене, заставляет младшего Хайтани застонать, а потом он ловит практически упавшего на него брата. Тот тяжело дышит ему в шею, и Риндо, не позволяя отдохнуть, продолжает вбиваться в резко ослабевшее тело.       – Ран, – он кажется, и сам сейчас крышей поедет. – Ран…       Они целуются жадно, больно сталкиваясь зубами. Младший Хайтани зарывается пальцами в спутанные волосы, притягивает ближе к себе, хотя кажется – ближе уже некуда! Второй рукой он обнимает брата за талию; держит крепко, после чего, не выходя из него, переворачивает Рана на спину, оказываясь сверху.       Старшему Хайтани вроде и надо бы уже сформировать мысли во что-то связное, но пока по всему телу приятно растекается удовольствие, сделать это сложно. Он протягивает руки, чтобы обвить ими шею Риндо, продолжающего его целовать. Похоже, никакой нежности он сегодня так и не дождется: младший прикусывает его губы – кажется, даже мелкие ранки оставляет. Теперь, когда возбуждение спадает, он вновь, как и в начале, чувствует легкую боль, но Риндо ничего не говорит, позволяя брату трахать себя так, как ему хочется. Завтра – уже сегодня, получается, он явно никуда не пойдет, и возможно, даже с кровати не встанет. Очередной резкий толчок вырывает у него стон.       – Громче, Ран, – в голосе младшего Хайтани вновь появляются приказные нотки. – Стонешь прямо как...       – Как кто? – на губах появляется ухмылка.       – Догадайся, – огрызается Риндо и в отместку кусает шею, на которой и так уже нет ни одного места, где не было бы следов от зубов или покраснения. – Блять, знаешь, что? С этого дня флиртуй с кем угодно, я разрешаю. Но после таких провокаций, сверху всегда – всегда, ты меня понял, – буду я.       – Ну, это если успеешь меня к кровати приковать, – заявляет старший Хайтани, выгибаясь от грубого движения, сопровождающего последнюю фразу брата. – А то, я смотрю, ты только в этом случае такой смелый.       – Я тебе в следующий раз ещё и рот чем-нибудь заткну, – обещает Риндо. – И посмотрим, как долго ты протянешь без своих подъебок в мою сторону.       – О, я постараюсь, чтобы…       Младший Хайтани опускает ладонь на чужие губы прежде, чем старший успевает закончить свою фразу. Риндо решает умолчать о том, что слова Рана его и раздражают, и возбуждают одновременно; он наваливается на брата и второй рукой больно сжимает волосы на затылке. Старший делает попытку дернуть головой, чтобы сбросить руку, старается оттолкнуть от себя брата, но сопротивление только еще больше раззадоривает младшего, тем более, он прекрасно чувствует, как Ран шире разводит ноги, подаваясь бедрами ему навстречу. Да и стоит у него снова так, что хоть сколько выделывайся, а обмануть не получится.       Дыхание напрочь сбивается, а сердце выдает ритм похлеще, чем во время драк, когда адреналин зашкаливает в крови. Старший Хайтани практически кричит в ладонь, зажимающую ему рот, а Риндо чувствует, как по коже на животе течет что-то липкое. Он делает еще несколько движений и заканчивает вслед за Раном, не утруждая себя тем, чтобы выйти из его тела.       – Что, слова все забыл? – младший скатывается с брата и не дождавшись никаких комментариев, заговаривает первым.       – Я просто не знаю, с чего начать, – хрипло отвечает Ран.       – Давай только не с угроз – мне их на сегодня хватило.       – Скажи мне, – старший разворачивается лицом к нему и приподнимается на локте. – А если бы я ее обнял – ты бы меня что, задушил бы от ревности прямо в процессе?       – Проверить хочешь? – прищуривается младший Хайтани и подается вперед, чтобы смотреть прямо в фиолетовые глаза.       – Хочу понять, как тебе это вообще в голову пришло.       – Извиняться я не собираюсь, тем более, что тебе все это понравилось, – заявляет Риндо, действительно не чувствуя себя виноватым.       – Это тебя оправдывает, по-твоему?       – А тебя? – внезапно злится младший. – Я столько раз закрывал глаза на эти твои штучки…       – Тебе, вообще-то, очень нравилось мириться после «моих штучек»! Напомнить, как ты…       – Я не договорил! – повышает голос Риндо, чувствуя нарастающее раздражение. С чего вдруг Рану пришло в голову читать ему сейчас эти нотации? Нашелся, блять, человек высокой морали. – Они вешаются на тебя, а ты предлагаешь мне спокойно смотреть на это?!       Он ждет, что старший сейчас ответит резко, чувствует растущий между ними градус раздражения, как вдруг чужие губы расплываются в улыбке, а Ран тянется к нему, принимаясь легкими поцелуями покрывать смуглые щеки.       – Какой же ты у меня ревнивый, – вкрадчиво говорит старший Хайтани и двигается вперед всем телом, чтобы прижаться. – Малыш, я же говорил это тысячу раз – я люблю только тебя. Я твой.       – Тогда к чему ты сейчас все это начал? – Риндо сдается, тает под этими ласками.       – Ну, это было, мягко говоря, неожиданно, – смеется Ран. – Признайся – спонтанно решил, или давно планировал меня трахнуть?       – И то, и другое, – младший Хайтани переворачивает брата на спину и нависает сверху.       – Но я прощен? – интересуется старший.       – Думаю, да, – отвечает Риндо, прекрасно чувствуя под ягодицами приятную твердость, на которой ему уже очень хочется оказаться. Ран утягивает его в долгий поцелуй и медленно входит, чтобы чуть позже, когда младший попросит сильнее, развернуть его спиной к себе и отыметь так, как несколько часов назад и планировал.       Потому что если уж с кровати он сегодня не встанет, то с какой стати ему валяться здесь в одиночестве?