Иней и пепел

В комнате было пусто той пустотой, которая появляется только в отсутствие кого-то. Вскоре появились служанки, готовые помочь императрице привести себя в порядок. Они заметили её бледность, что она сидела, словно статуя, пока они расчесывали ей волосы. Их пальцы были нежны, голоса тихи. – Хорошо ли вы спали, Ваше Величество? - Подала голос одна из них Императрица почти засмеялась. Почти заплакала. Потом сдержанно улыбнулась. – Хорошо. - Лишь ложь горечью отдалась на языке. Пальцы императрицы скользнули к тому месту, где на бедре под одеждой проявлялся синяк с прошлой ночи, и что-то шевельнулось у неё в груди. Перехватило дыхание – он вернётся. И она уже считала часы. Империя, возможно, пала под ледяным вихрем однажды, но теперь рушилась изнутри из-за одной-единственной истины: он не владел ей – она позволяла остаться. На ужине с семьёй императрица подала тихий голос. – Мысль об объединении нашей империи с королевством Капитано это полное безумие, верно? Реакция последовала сразу: отец подавился вином вино, мать уронила вилку. – Ты шутишь? - слова вырвались из уст отца, смешанные с шоком и гневом. - Этот король – всего лишь грубиян с красивым лицом. А его империя построена на крови и войне. Императрица медленно кивнула. – Я тоже так считаю… Мать со вздохом приложила руку ко лбу. – Тогда зачем, ради богов, ты вообще об этом подумала? – Не могу сказать. Отец резко ударил рукой по столу, отчего столовые приборы зазвенели. Его взгляд обострился, вся тревога сменилась холодным прагматизмом. – Я годами укреплял наше королевство – строил союзы, поддерживал мир, взращивал процветание. А ты хочешь всё это разрушить, вступив в союз с чудовищем? Что, чёрт возьми, заставило тебя вообще задуматься об этом? – Желание держать врагов близко - так ведь говорят? - Ответила императрица, избегая смотреть на отца. Мать, более рассудительная, запротестовала с беспокойством в голосе. – Но наверняка есть менее… опасные способы заводить союзы, дорогая. – А что, если бы мы могли предложить ему то, чего он хочет? Взамен мы бы получили всю его мощь. – Мощь? - Отец резко и безрадостно рассмеялся. - Ты думаешь, его мощь – это то, что нам нужно? Он тиран, Юэлин. Завоеватель, который берет все, что хочет, и оставляет за собой пепелище. Мать подалась вперёд, голос стал мягче. – А что мы предложим ему взамен, моя любовь? Мир нельзя купить лестью или договорами – он требует доверия. - Она посмотрела императрице в глаза. – Ты ему доверяешь? Тишина затянулась, потому что императрица не могла ответить правдиво, не выдав себя. – Я уважаю его. Как человека. Отец вздохнул, проводя рукой по седеющим волосам. – Даже если бы он был самым надежным человеком на свете, что мы могли бы ему предложить такого, чего у него еще нет? Чего он может от нас хотеть? Императрица заёрзала, напряглась. – Например, меня. Повисла оглушительная тишина. Воздух наполнился не только шоком, но и ужасом. Её отец подался вперёд, сверкая глазами. – Однажды он взял тебя силой. Думаешь, если ты добровольно свяжешь себя с ним узами брака, это сделает его клетку менее тесной? Императрица попыталась оправдаться, взмахнув руками. – Это всего лишь теория, правда. - Но никакие слова не смогли бы отменить эффекта её предложения. - Теория? - Голос отца стал резкой смесью гнева и недоверия. - Ты предлагаешь связать себя - телом и душой с королем, который скорее сожжет мир, чем доверится собственной тени, и называешь это теорией? Мать побледнела, вцепившись пальцами в край стола. – Это не игра, дорогая. Императрица закрыла рот, тема была исчерпана. Остаток ужина она лениво ковыряла еду вилкой. Императрица вернулась в свою комнату измотанной и упала на кровать, ожидая и боясь, что Капитано снова появится. Все теперь казалось таким сложным из-за одного глупого чувства. Простыни всё ещё пахли им – сталью, дымом и чем-то мрачно-сладким. Она уткнулась в них носом, вдыхая запах, хотя не должна была, и позволила слезе скатиться по щеке, хотя не должна была. Потому что дело было не в одном лишь желании. Не в ярости, мести или политике. А в том, что прошлой ночью он смотрел на неё так, словно она была чем-то, ради чего стоило построить мир. Словно это она была его империей. Когда раздался стук - не от слуги или долга - её тело напряглось, но сердце… сердце не заколебалось ни на секунду.