NN

Дом, в котором жил Дрим, был огромным. Он выходил окнами на океан, бескрайнее и обширное, голубое и безумно чистое вдалеке. Три-четыре этажа составляли простор для отдыха и работы, позволяя заниматься всем необходимым в комфортных условиях. Пастельные оттенки дизайна не затемняли вид.  Его родители, однако, были недовольны только одной вещью в своей прекрасной жизни, по мнению Дрима. Дом стоял почти на обрыве, на безопасном расстоянии, чтобы не сползти, но внизу, за метры от самой воды, стоял другой город – низших. Те, кто не смог подняться наверх.  Его родители не нуждались в спуске к воде напрямую, не тогда, когда у них есть джакузи с видом на природу. Но они почему-то брезговали знанием, что кто-то не столь богатый и образованный (последнее субъективно по его мнению) живёт так близко. У них нет лестниц или иных способов быстро подняться, низшие никак не контактируют с ними. Но почему-то его родители все равно кривились, слишком долго смотря в окна, уходя потом в ванную с ароматом диких цветов и благовоний, никогда не способных быть в океане. Или так думает Дрим: вода из крана не имеет этот сладкий вкус, как в ванне, так что океан может не пахнуть... Ну, ничем.  Слушая их редкие разговоры о низших у него только разгорался интерес, потому что все их логичные высказывания заканчивались ровно на этой теме. Не подумайте, его родители заслужили свое место: безмерно много знающие, умеющие обращаться со словами и заставлять вещи работать на них. Они говорят умные вещи, и Дрим восхищается ими, находя свое мнение похожим на их.  Но не по отношению к низшим.  – Мам, пап, я пошел к Сапнапу! – говорит подросток в 17 лет, быстро обувая свои кроссовки и закидывая лёгкий портфель себе на спину, стоя уже у дверей выхода из дома.  Надо вам представить Сапнапа для картины.  Ровесник Дрима, друг и товарищ по обучению. Их родители – партнёры в бизнесе, имеющие достаточно много времени вместе и слишком много дел, чтобы постоянно следить за двумя отдельными мальчиками. И как это обычно бывает: дети подружились, часто находясь рядом.  Они сбегали с начинающихся собраний по первому маху кого-либо из своих родителей, когда те понимали, что дети не обязательно должны находиться рядом с ними. Они вместе изучали экономику, играя в игру чья теоретическая идеальная модель будет более долговечной, чем у другого и почему. Побеждали всегда родители, когда слышали их размышления.  Они проводили дни, вечера и ночи ради того, чтобы работать вместе, расшифровывать записи компании и говоря на другом языке. Однажды они на несколько часов притворились жильцами другого века, имитируя полностью манеры поведения и язык.  Интересно то, что по странным обстоятельствам их дома находись далеко друг от друга. Дрим был уверен: несмотря на то, как хорошо его родители общаются с людьми, на самом деле, они их всех недолюбливают, находя уединение рядом с собой и тишиной. И две семьи могут месяц-другой не пересекаться как-либо, работая из дома.  К счастью, Дрим ребенок, как его называют в доме и по всем документам и он имеет право иногда выйти и пойти к другу. Он действительно сомневается, что так продолжится, когда он подпишет соглашение на управление в семейном деле.  А пока... – Поняли, сынок, – голос отца разноситься по холлу, когда он идёт в направлении к лестнице.  Дрим уже выходит за двери, когда заканчивается первое слово, закрывая на втором. Он идёт быстрым шагом, поправляя лямки по пути. Его простая одежда не должна сегодня выделяться там, куда он собирается на самом деле пойти.  Вот в чем загвоздка: Дрим только что соврал своим родителям, чего они не подозревают.  Ноги спешат, имея странный нервный импульс. В прошлые разы это было потому что он встречался с большими людьми, знающими и делающими намного больше, чем он. Понятие власти растекалось вокруг них шлейфом, давая понять кто перед ними. Эти люди имели почти все на этой маленькой земле. И вот тогда Дрим нервничал, не желая опозорить себя и свою семью.  Но сейчас он не собирается видеться с кем-то влиятельным, вовсе даже совсем наоборот. Но почему-то его все равно хотелось прыгать, чтобы разгрузиться. Родители называли это нервами или волнением, что вполне нормально и естественно для природы человека. Ни для бизнеса и ни для жизни. Он не должен сейчас нервничать.  Поэтому он останавливается в своем движении, застывая на месте.  Это нормально – переживать, – но не нужно сейчас, это бессмысленно и ничего не даст. Он ничего этим не добьется. Вдох-выдох. В портфеле есть маленький ножик, а в голове знания как защитить себя. Он справится. У него было много времени подумать и не делать этого.  Глубоко вздохнув, Дрим продолжает идти дальше уже более решительно.  Спустя время, не сворачивая от края обрыва, он замечает поворот. Разрыв травы у границы, словно здесь часто проходят, что успела образоваться земля. Подходя маленькими мерными шагами, он замечает, что там внизу есть более четкая граница земли с водой – она буквально заходит на твердую поверхность волнами! Это красиво и так завораживающе, как край океана касается суши, мягко обрамляя светлую часть, промокая ее. Вдруг Дриму очень хочется прикоснуться к этому. Ему интересно – будет ли отличаться вода океана от воды из-под крана.  Повернув голову обратно к обрыву и траве, он замечает уходящие вниз ступени, сделанные прямо из... Земли. Нет никакого дерева, перил и тем более какого-то дизайна. Просто обычная земля и ступеньки в ней. Рискнув, Дрим ступает на первую и, как бы ни хотелось, ничего странного не происходит. Вторая, третья, он заворачивает полностью и продолжает идти, смотря под ноги. Что он замечает точно: не все ступеньки на одинаковом уровне друг от друга, из-за чего он иногда присаживается, замечая маленькую разность. Здесь действительно не помешают рулетка и... Лопата? Каким предметом лучше сделать лестницу из земли? Это послужит темой для дальнейшего разговора с Сапнапом.  Продолжая спуск, Дрим понимает, что приближается к океану. Он жил рядом с ним все время, но именно сейчас действительно подходит рядом. Шагая на последнюю ступеньку, которая является уже полноценным полотном земли, он останавливается и смотрит, как край воды круглыми формами поглощает на мгновение поверхность суши, издавая интересный приятный шум, почти похожий на канал телевизора, но немного другой. Тише и другой, он не отражается от стен, а уходит на далёкое расстояние.  Это потрясающе.  Это такое новое, но при этом в каком-то виде знакомое, что вызывает восторг.  Он решает подойти ближе к краю с водой, имея между собой и ней возмутительное расстояние в семь шагов, разделяющие интерес. Решив не заходить слишком далеко, Дрим присаживается немного дальше того, как край воды обычно подбирается, чтобы не замараться. Он протягивает руку и касается светлой поверхности, так похожей на песчаник у них на кухне, но его пальцы проходят дальше, как если бы он зарывался в сахар. Песчинки мягко обволакивают его кожу, создавая удивительную нежность шелка. Когда вода касается его, то этот сахар становится жестче, а когда Дрим поднимает руку, то частичками остаётся на коже. Он быстро опускает обратно в воду, смыть это с себя, чтобы не присохло и на месте сиановится грязно, где он крутил запястьем.  И что он может точно заметить: океан не пахнет дикими фруктами, цветами и всем тем сладким в их ванной. Даже наоборот – это мягкий, спокойный и свежий аромат он не знает чего. Это ему больше нравится.  Услышав в далеке шум, Дрим поворачивает голову, но ничего не находит, к своему удивлению. Потому что все имеет источник, ничего не бывает просто так. Он встаёт на ноги и направляется к тому месту, где это было, подходя к вертикальной природной стене из земли. Дриму стыдно, но он действительно не думал, что земли может быть так много.  Выглядывая из ограждения, он замечает перед собой прыгающего парнишку, примерно такого же возраста, как и он. Парень смотрит вниз, видимо, на какой-то рисунок, прыгая то на одной ноге, то на другой, то на двух в какой-то своей последовательности. Брюнет, короткие растрёпанные волосы, простая футболка и штаны.  В целом, наверху, дети не... Они не прыгают. И тем более не смотрят вниз, это является неуважением либо подчинением, если ты опустишь перед кем-то голову просто так. Но... Перед парнем нет никого и он просто смотрит вниз и прыгает. А затем он издает подобие смеха, возвращается обратно на какое-то свое начало и повторяет заново. Ему не перед кем... Ему буквально не за чем это делать.  Так задумавшись, Дрим не сразу замечает, как мальчик перестает прыгать и смотрит теперь прямо на него, явно с сомнением и вопросом в глазах. Если можно, то это можно назвать взглядом Сапнапа, если Дрим скажет, что рассрочка это приемная дочь в отличие от кредита.  И вот, наступает момент, когда они смотрят друг на друга, и Дрим понимает, что он никогда в жизни ни с кем не знакомился; их с Сапнапом буквально оставили в одной комнате, сказав, что им нужно работать теперь вместе и они это сделали, как если бы эта была обычная задача. Но сейчас нет никаких указаний, и это неожиданно сбивает с толку.  – Привет? – смелый мальчик с темными волосами говорит первый. У него приятный мягкий голос, не такой жёсткий, как обычно у мужчин, но не слишком женский, чтобы считать его лёгким оппонентом. – не хочешь присоединиться? – он говорит, а затем просто улыбается.  Итак, если вы никогда не сидели в комнате с людьми, ведущими бизнес, то улыбка означает, что вас нагнули и это понимают все. Обычно это просто складка на губах, при которой его родители обычно хмурили брови и скалили зубы, крича на весь за «мы ещё не закончили!».  Но вернёмся в здесь и сейчас. Они не в комнате переговоров. Этот мальчик явно не сын владельца чего-то крупного (просто потому что, во-первых, их можно пересчитать по пальцам и, во-вторых, их всех Дрим знает). Они ни разу до этого не разговаривали и ни о чем не договаривались, Дриму буквально нечего проигрывать.  Когда его обучали разговаривать, ему никогда не говорили, что какой-то простой парень может поставить его в тупик одним жестом в обычный день простого четверга, посреди стандартной недели.  – Могу нарисовать ещё одни классики, если захочешь посоревноваться, – предлагает мальчик после длинной паузы (по мнению Дрима, это длилось два дня, пока он пытался осмыслить значение этой улыбки), истолковав словесную заминку по-своему.  И Дрим бы стоят так и дальше, пытаясь все осознать и понять, если бы не последнее слово. Признаться честно самому себе, он чертовски сильно любит соревнования, а особенно побеждать в них. Иногда он думает, что об этом также знает сап, потому что он использует это слово, когда Дрим не хочет участвовать в его идеях. К разочарованию – это работает.  Не произнося слов, Дрим начинает подходить к парню, не сводя взгляда, наблюдая за каждым его открытым движением, которые тот даже не пытается скрыть. Когда между ними достаточное расстояние, чтобы не быть далеко друг от друга, но при этом иметь возможность среагировать на что-либо, Дрим опускает глаза под его ноги, чтобы посмотреть от чего парень прыгал.  Квадраты.  Самые обычные, простые одиночные квадраты, нарисованные в ряд, а через один – по две штуки.  Конечно, в экономике безумно много самых разных таблиц и схем, которые Дрим проходил, изучал и учил с Сапнапом в том числе, но здесь... Буквально нет смысла. Это просто квадраты! – Как это работает? – спрашивает наконец Дрим, неприятно осознавая свое невежество в этой вещи, что вызывает раздражение. Парень сначала не понимающе смотрит, а затем слегка наклоняет голову в сторону. Прямо, как собаки коллег.  – То есть как в это играть? – спрашивают он с той же лёгкой улыбкой. Это напрягает. Обычно под понятием "игра" подразумевает что-то, где нужно соревноваться не ставя ни на что, имея гарантию безопасности. Но если эта штука так называется, то... – Да, – говорит Дрим, пытаясь подражать человеку перед собой, – как в это играть? – и снова парень сначала молчит, а затем немного смеётся. Честно, так можно подумать, что тот уже все знает и о Дриме, и о его семье, и как забрать его долю в бизнесе. Это опасно.  – Ладно, извини, – говорит тот, проводя рукой по улыбке, слегка ее стирая, хотя намек все ещё остаётся. – Я тебя ни разу не видел здесь, а теперь ты говоришь, что не знаешь как играть в классики, это буквально второе дело, которое узнает человек, после того, как научиться ходить.  – Может я знаю, но просто... Забыл, – зачем-то Дрим посчитал, что ему хоть как-то нужно защититься перед абсолютно незнакомым человеком, который прямо сейчас поднимает бровь, показывая, что вообще ему не верит.  – Допустим. – он возвращается на начало, не находясь внутри рамок, нарисованных на земле небольшим углублением. – Один квадрат – одна нога, два – две. Нужно прыгать из одного квадрата в другой. Понятно? – когда Дрим молчит, то мальчик говорит: – Вот так, – и прыгает небольшой отрезок пути.  Возможно, Сапнап, в самом деле, не столь уж и глупый.  – Попробуешь? – мальчик отходит в сторону, освобождая Дриму нарисованные квадраты. Заняв начальное место, он подгибает одну ногу и прыгает на второй в первую рамку, давая себе секунду на равновесие, а затем повторяет. Следом две и ещё одна. Закончив, Дрим понимает, что это... Просто. Это легко. И он справился. Чувствуя удовлетворение, он поворачивается к мальчику. И тот улыбается. Но сейчас Дрим понимает, что существует разница между этой улыбкой и теми, что он видит обычно: у брюнета нет прищуренных глаз, его поза расслаблена, а ещё появляются маленькие ямочки на щеках, которых не существует у больших людей.  Сейчас Дрим думает, что ему начинает нравится такая улыбка.  Они продолжают играть.  Вот так – просто.  Сначала на время, когда мальчик рисует простой палкой, откинутой в сторону, рядом такой же рисунок на – оказывается, это называется песок – поверхности, и они проходят кто быстрее сменяя ноги и привила прохождения. Потом они продляют путь и снова кто быстрее. Или сужают и удлиняют сами квадраты, превращая их в прямоугольники и Дрим смеётся, когда мальчик впервые слышит это слово; они прыгают дальше. А затем и вовсе делая квадраты настолько маленькими, что приходится прыгать на носках. А затем квадраты на расстоянии друг от друга. Каждый раз, когда Дрим думает, что это последний вариант этой игры – парень его не перестает удивлять. Они начинают смеяться и шутить, когда у кого-то не получается пройти заход.  Когда начинает темнеть, и Дрим видит солнце ближе к океану, то понимает, что не хочет спать не пойми где, а лучше дома. За ним смотрит мальчик и, видимо, понимает это, словно бы они думали сейчас одинаково. Что закат у океана прекрасен, песок мягкий, игра веселая, Дриму пора домой, а брюнет... – Ты вернёшься ещё сюда? – спрашивает мальчик, когда Дрим не довел свою мысль до конца. И переводя взгляд с теплого, яркого солнца обратно на землю к брюнету, тот выглядит написанной картиной, влюбленного художника. Его черты лица заливаются цветом только заваренного черного чая, подчёркивая на контрасте светлые радужки, тень резкого поднятого носа падает так идеально. Он становится прекрасным. Вот здесь и сейчас, в том виде, в котором есть. Это то же самое чувство, когда Дрим коснулся впервые океана лично.  – Как тебя зовут? – вместо этого спрашивает Дрим. – Джордж.  – Джордж, я постараюсь вернуться сюда снова, – и после этих слов Дрим видит самую яркую улыбку на лице брюнета и самую первую, которую он не боится, а даже наоборот.  Потому что все, кто не имеет имени – не имеет значения.  °°°° Они продолжают видеться. Второй раз произошел спустя примерно неделю после первого. Между ними были две деловые встречи, одна с Сапнапом и много часов обучения, но Дрим все же смог выбраться из своего мира, чтобы спуститься вниз. Они играли в классики, потом Джордж показал догонялки, и они пробежали половину пройденного наверху Дримом пути, смеясь на всю округу. Когда брюнет ловил Дрима, то обнимал его и не давал этим убежать. И если в первые разы это пугало, то потом он расслаблялся в этом, принимая свое поражение в игре. На других встречах Дрим показал игру в слова, даже если Джордж не знал столько сколько сап, он выдумывал такие смешные комбинации, от которых они оба смеялись в голос. Дрим так и не смог сказать, что это было не по правилам, видя полное веселье на лице напротив.  Они учили друг друга новому. Замок из песка. Цифровой телефон. Картины на берегу.  В какой-то из дней, спустя месяц знакомства, первые нужно было уйди раньше Джорджу. Обычно сбегал Дрим к себе домой, говоря, что постарается вернуться, не исключая риски, но сегодня были произнесены такие слова: – Мне сегодня нужно будет уйти до заката.  – Почему? – спрашивает Дрим, не потому что ему важно знать и контролировать где находится Джордж, а потому что ему интересно.  – Я... – впервые на лице мальчика неуверенность и смущение. Это не красиво. Это не должно быть на нем и Джордж никогда не должен себя так чувствовать. У Дрима появляется желание исправить его печаль, но он не знает как, не знает его причину. – Некоторое время откладывал свои дела по дому, но они накопились и теперь нельзя уже просто сбегать к тебе, – он пытается улыбнуться, но это выглядит не так ярко, как должно быть.  – Я могу тебе помочь? – без замедления спрашивает Дрим, получая в ответ взгляд, который он не может никак назвать.  – Тебе не обязательно.. – Я хочу. – собственные слова удивляют, но он не забирает их обратно, какими быстрыми они ни были.  Джордж смотрит на него, пытаясь что-то найти для себя в глазах или на лице, переводит взгляд на одежду, затем усмехается и отворачивается к океану.  Если бы Сапнап попросил, то Дрим не медлил с помощью, потому что они напарники по всем. И даже если они с Джорджем знакомы намного меньше времени, Дрим чувствует то же самое желание, чтобы помочь. Называйте это чем хотите, но Дрим всегда стоит за тех, кто ему важен.  – О, ваше высочество хочет помочь, – это шутливое прозвище. Они никогда не называли себя высшим и низшим, но понимали это без слов и никогда не кидались этим в обвинение, негласно взяв эта тему в табу.  – Да ладно, брось, я серьезно, – он подходит немного ближе, на расстоянии одного ботинка, и ободряюще улыбается. Дрим знает, что может успокоить Джорджа или хотя бы поможет ему морально. Мальчик вздыхает и натягивает свою улыбку, не настоящую, как бы он ни пытался, а настоящая всегда будет выглядеть красивей.  – Признай, ты слишком прилипчивый и не можешь без меня жить.  – Говоришь ты? – Дрим усмехается, но не так, как желает наверху, здесь нет мотива обидеть и подавить. Внезапно Джордж сильно его обнимает, вышибая из лёгких воздух, и спустя секунды, Дрим кладет руки в ответ на его спину. Джордж ниже его ростом, совсем немного, он также более худой и иногда кажется, что его можно положить и раздавить, как засохший цветок. Поэтому Дрим даже не сжимает сильно.  – Ты водишь, – Джордж хлопает его по плечу, отстраняется и начинает убегать с самой озорной улыбкой, которую Дрим только может видеть в своей жизни.  Они играют в догонялки. Все оставшееся для них время друг для друга.