Panic

      

***

      — Раздевайся, — Тэхён дёргается как от удара, делая неосознанный полушаг назад, и всё в нëм кричит от какого-то странного чувства оцепенения. Чужие слова не складываются в единое целое, разбиваясь на разрозненные звуки, пульс стучит в висках, и ему кажется, что его тошнит. Мужчина перед ним усмехается, толкая язык за щеку, и Тэхён сглатывает нервно. Его тошнота усиливается, как-то странно кружит голову…       И Тэхён в отчаянии обхватывает себя дрожащими руками за плечи, агрессивно мотая головой в немом отрицании. Нет. Он не может. Нет. Происходящее не кажется ему реальностью. Напротив, это всё напоминает собою дурной сон. Стоящий рядом Чонгук хмурится, совершая едва ощутимый полушаг вперёд. Его широкая ладонь ложится на предплечье, и нервы не выдерживают. Тэхён дёргается в сторону, в ужасе вскидывая на мужчину взгляд. Ему кажется, что он сейчас заплачет. А ещё его всё ещё тошнит. Ему хочется закричать, чтобы Чонгук не смел трогать его! Чтобы никто не смел… Но страх парализует парня настолько, что не хватает никакой силы голоса. И это бессилие, эта беспомощность сводят юношу с ума. Чонгук хмурится сильнее, но всё же прикасается к нему снова, чтобы бескомпромиссно потянуть на себя.       Но даже за его широкой спиной Тэхён не чувствует себя в безопасности. Его трясёт. Он не готов, он не хочет. Незнакомый альфа, который не так давно приказал ему раздеваться, цокает недовольно, почти картинно закатывая глаза. Воздух в подвале начинает едва-едва искрится от напряжения, и Тэхён понимает, что это конец. Чонгук не спасёт его… Да и как если…       Если они уже оказались здесь.       — Джунсок, пожалуйста, оставь парня в покое, — Чонгук поднимает руки в сдающемся жесте, и в голосе его Тэхён чувствует едва ощутимое напряжение. Как будто мужчина сейчас тоже испуган. Тэхён сильнее обхватывает себя руками, упрямо закрывая глаза. Он не хочет видеть и не хочет знать. Это как в детстве, когда маленьким мальчиком Тэхён верил: если он не видит чего-то, то и это что-то никогда не сможет увидеть его в ответ.       — Издеваешься, Чон? — усмехается Джунсок, и что-то мерзкое, почти скользкое слышится Тэхëну в его голосе. — И позволить тебе одному трахать столь симпатичную дырку? Бред, мои парни все последние сутки слюни на него пускают, а ты и сам должен понимать: хороший руководитель время от времени должен поощрять сотрудников, так что прочь с дороги, если хочешь сохранить свои пальцы в целости, хороший парень!       — Нет! — Тэхён в ужасе хватается за грязную ткань чужого пиджака и не отпускает. — Нет, пожалуйста, нет! — он не готов, он… Он знает, что Чонгук не сможет защитить его, где-то в глубине души знает, но что-то в нëм, что-то иррациональное, всепоглощающее сопротивляется. Это что-то цепляется за пиджак Чонгука из последних сил и… Чтобы там между ними с Чоном не происходило ранее, это что-то верит, что Чонгук поможет ему. Точно поможет!       — Джунсок, пожалуйста, он ещё совсем ребёнок, отпусти его, и моя компания начнёт сотрудничество, — голос Чонгука становится ещё более сосредоточенным, Тэхён чувствует, насколько напряжены его плечи, и… И это пугает его. Вся эта ситуация пугает его. Похищение. Сутки взаперти. Дикий голод. Усталость. Необходимость справлять нужду в противоположном углу подвала в смутной надежде, что Чонгук правда отвернулся, и одна бутылка воды на двоих…       Всё это ломает его, и Тэхён вовсе не уверен в том, что сможет выдержать ещё что-то. Возможно поэтому ему настолько страшно сейчас?       — Прости, большой босс, но я не веду переговоры. Твои бабки нужны моему начальству, мне же нужно просто продержать вас здесь денëк другой, и, поскольку из-за вас мы вынуждены скучать здесь, мы имеем право просить компенсацию. Раздевайся, щенок!       — Нет! — Тэхён вжимается лбом в лопатки Чонгука, ссутулится невольно, почти горбится, в желании спрятаться, стать ещё ниже, меньше, он… Достаточно высок для омеги, и… И это впервые пугает его настолько. Джунсок в раздражении закатывает глаза. Тэхён ощущает его недовольство. В голосе. В запахе. В ощущении застывшего воздуха.       — Ëбанная шлюха! Ладно, не хочешь по хорошему, будет по плохому! — Несколько альф по бокам от Джунсока сдвинулись с места, Чонгук постарался загородить его собой, но один из них не выдержал и нанëс первый удар. Завязалась драка. Тэхён не успевал за происходящим. Он даже не успел понять, кто из них всех толкнул его, только ощутил, как врезается лопатками и затылком в стену, и упрямо прикусил губу, чтобы не заскулить от тупой боли.       Было страшно и обидно. Чонгук держался не плохо, он всегда был в хорошей физической форме, но его противники были профессионалами. Щëлкнул металл наручников. Тэхён вздрогнул, в беззвучной панике поднимая взгляд. Чонгук дёрнулся в чужих руках так сильно, что почти вырвался. Кровь из разбитого носа заливала его лицо, от обычно аккуратной причёски не осталось и следа, у рубашки оторвалось несколько верхних пуговиц, и теперь ткань беспрепятственно разошлась в стороны, обнажая крепкую грудь. Тэхён сглотнул ком застрявший в горле, но… Выдохнуть не получилось.       Он словно находился под водой: тонул и задыхался.       — Достаточно, господин Чон, — Джунсок достал пистолет из кобуры и выстрелил в воздух. Чонгук замер на миг, и Тэхён замер вместе с ним, осознавая вдруг до конца: обречëн. Некуда больше бежать. Он запер. Один против троих крепких и вооружённых альф, а единственный человек, который был на его стороне сейчас… Тэхён не хотел думать об этом. Несмотря на то, что у них с Чонгуком всегда были довольно напряжённые отношения, на самом деле Ким никогда не желал старшему реального вреда. И несмотря ни на что он не хотел, чтобы Чонгука ранили.       Меж тем Джунсок подошёл к Чонгуку. Их взгляды встретились. Чон молчал, только дышал немного сорвано после драки. Кровь стекала по подбородку вниз. Джунсок усмехнулся, что-то мерзкое блеснуло в его глазах, а после он ударил. Тэхён сильнее вжался в стену, с ужасом наблюдая за этим. Сила удара была настолько велика, что голова Чонгука дëрнулась в сторону. Чон поджал губы, кровь потекла с новой силой.       Избивать беззащитного было мерзко, но Джунсоку и его сообщникам нравилось. Они явно наслаждались этим. Наслаждались тем, что такой сильный и уверенный альфа как мистер Чон сейчас полностью в их власти. Джунсок ударил Чонгука в живот. Солнечное сплетение. Пах. Чонгук дёргался в чужих руках, но не имел возможности уйти от ударов. Его скручивало то и дело. И после каждого нового удара, он с жадностью глотал ртом спёртый воздух.       В какой-то момент, Джунсок воспользовался этим.       Дезориентированный от боли, Чонгук потерял бдительность, и ублюдок засунул дуло своей пушки ему в рот. Чон попытался дёрнуться, отстраниться, но один из приспешников схватил его за волосы и зафиксировал голову на месте. С пугающе громким звуком металл пистолета врезался в зубы. Чонгук охнул, а Джунсок протолкнул дуло глубже в горло. Чонгук закашлялся. Его горло напряглось, обнажился кадык, и замедлилось дыхание.       — Отлично, Чон, а теперь будь послушной шлюшкой, на колени, — Тэхён сильнее вжался в стену, с ужасом наблюдая за тем, как Чонгук медленно и неуклюже опускается вниз. Ему явно было тяжело. Его руки были прочно скованы за спиной, тело ломило от боли, и Тэхён искренне не хотел знать, что этот мужчина может чувствовать, опускаясь на колени перед подобным сбродом. И что-то вроде гнева начало понемногу разгораться внутри, постепенно вытесняя страх.       Всей своей душой Тэхён ненавидел всё это дерьмо: трусость, угнетение слабых, самоутверждение за счёт издевательств, бессмысленная жестокость, похоть без причины.       И этого Джунсока Тэхён теперь ненавидел тоже. Да, до всей этой ситуации, Чонгук раздражал немного, но Тэхён никогда не считал его плохим человеком. И уж тем более не считал его человеком, достойным подобного отношения. И хотя иногда хотелось плюнуть Чону в чай из вредности, это было уже слишком.       — Эй ты, — Тэхён вздрогнул, как-то почти интуитивно понимая, что Джунсок сейчас обращается к нему. — Тебе нравится? — Джунсок улыбнулся с чем-то относительно напоминающим миролюбие, но Тэхён увидел в этом лишь какой-то кривой оскал. Тэхён не ответил, а мужчина меж тем потянул пистолет на себя, почти вынимая его из чужого рта, и вдруг снова загоняя ствол в горло.       Чонгук закашлялся. А Тэхён с ужасом, словно в трансе, наблюдал за тем, как Джунсок трахает Чонгука в рот пистолетом.       — Это ведь из-за этой падлы ты оказался здесь, правда, красавчик? М? Ну так что, чувствуешь удовлетворение? Теперь нравится, что я ебу эту мразь, словно грязную шлюху? Тебе нравится, как он выглядит на коленях? Как он давится слюной, а? — Тэхён молчал, не находя в себе силы ответить хоть что-то. Его снова тошнило. Кровь шумело в висках так сильно, что юноша с трудом разбирал половину слов. — Я уверен, что ты уже весь мокрый там, правда? Ты же течëшь сейчас, словно в течку? Ну же, давай, скажи папочке, тебе же нравится это?       — Нет… — собственный голос показался ему чужим и слишком тихим. Из горла вырвался какой-то сдавленный шёпот, Тэхён вжался в стену. Ему было плохо.       — Нет? — Джунсок в притворном удивлении вскинул брови вверх. — Тогда раздевайся. Давай, красавчик, сделай это так, чтобы нам понравилось, правда, парни? — и все трое засмеялись. Чонгук снова закашлялся. Джунсок увлёкся и снова сделал что-то не так. Хотя могло ли в этой ситуации хоть что-то быть «так»?       Тэхён сглотнул, нервным движение пробежавшись языком по пересохшим губам, и потянулся почти деревянными руками к пуговицам на блузке. Что-то в его голове не желало складываться в единую картинку. Он… Не знал, как это сделать. Он всегда был достаточно резким для омеги парнем со сложным, бескомпромиссным характером, но, когда речь доходила до отношений или тем более обнажения, он… Он всегда сразу как-то терялся весь, и почва уходила у него из под ног. И сейчас, когда все эти мужчины пожирали его голодными, насмешливыми взглядами, он чувствовал, что от одних только мыслей о том чтобы…       — Эй, шваль! — прикрикнул на него Джунсок, чтобы привлечь внимание. И только в этот момент Тэхён осознал, что так и замер у стены, вцепившись непослушными пальцами в воротник. Как долго он так простоял? Тэхён не знал… Не осознавал. Реальность ускользала от него, жизнь на бешеной скорости неслась куда-то мимо… — Будешь тянуть и дальше, и я выпущу пулю прямо ему в глотку! Как ты думаешь, смерть в самый раз, для такого высокомерного куска дерьма, а? В задницу, конечно, было бы круче, но я не по этой части. Я считаю до пяти, щенок!       Всё застыло вокруг. Шум крови в ушах заглушал любые звуки. Стук сердца в груди заполнял его всего до самых краëв, и… И Тэхён не мог сосредоточиться ни на чëм, кроме вязкого ощущения удушья.       — Один       Тэхён почувствовал, как подгибаются ноги, и паника накатывает на него волнами. Как мир вокруг него рушится, расходясь огромными уродливыми трещинами. Что-то там, внутри него ещё не верило, сопротивлялось. Ведь это же не могло быть правдой. Он не мог. Они не могли.       — Два       Тэхён невольно нашел глазами Чонгука, и их взгляды вдруг встретились. В огромных карих глазах Чонгука он увидел беспокойство, и словно бы даже страх. Это… Было логично, наверное, ведь именно мужчине сейчас угрожали смертью. Именно он сейчас был избит, унижен, стоял на коленях и… Джунсок двинул пистолет глубже. Чонгук зажмурился, и их зрительный контакт прервался. Но отчего-то Тэхёну стало словно бы чуточку легче. Совсем чуть-чуть. Но мистер Чон словно бы предал ему сил. Несмотря на всё, что произошло с ним сейчас, и что продолжало происходить, Чонгук сохранял спокойствие. И хотя это тяжело давалось ему, он справлялся. Он был готов бороться. За себя. За Тэхёна. А что на счëт самого Тэхёна?       — Три       — А парень не сильно торопится, да? — усмехнулся один из приспешников Джунсока. Тэхён до крови прикусил внутреннюю сторону щеки. Челюсти сжались настолько, что заиграли жевалки. Боль на миг оглушила его, тëмные пятна заплясали перед глазами, металлический вкус осел на языке, и Тэхён выдохнул. Он дышал. Он был в порядке. И он тоже готов был бороться за них обоих. Что бы они там с Чонгуком не думали друг о друге обычно, сейчас они были вместе.       Сейчас только они были друг у друга, и это было единственное, что имело значение.       — Четыре       Тэхён упрямо вскинул подбородок вверх и расстегнул первую пуговицу. Его тело всё ещё ощущалось чужим и деревянным, пальцы не слушались, но Тэхён хотя бы решился действовать, и очень надеялся, что его хватит хотя бы на то, чтобы раздеться.       Пуговицы поддавались ему с трудом, поэтому Тэхён решил не торопится, надеясь, что ожидание лишь подогревает интерес, и его промедление не отразится на них с Чонгуком. Как бы там ни было, отсчёт прекратился. Тэхён старался дышать, просто дышать. Он чувствовал, как постепенно оголяется его кожа. Чувствовал, как кусачий холод ужаса распространяется по телу. А ещё он чувствовал на себе их взгляды, и… И они не оставляли никаких поводов для сомнений.       Они возьмут его сегодня хочет он того или нет. Они разорвут его на части. И не важно, останутся ли они с Чонгуком живы после этого, или… Закончились пуговицы. И на мгновение Тэхён снова почувствовал себя обесточенным. Что должно было случится дальше? Тэхён поднял на мужчин растерянный взгляд, пробежался на ним невидящим взглядом и вдруг снова остановился на Чонгуке. Чон тоже смотрел на него. Серьёзно. Собранно. Внимательно. Тэхён почувствовал, что его трясёт, но всё же из всех, он решил сосредоточиться на этих глазах. Ким в волнении пробежался языком по пересохшим губам, и скинул рубашку с левого плеча, потом с правого. Ткань легко проскользила вниз, застревая на локтях.       — Чëрт, красивая падла, — усмехнулся кто-то       — Давай дальше, сладкий Тэхён не слышал почти. Слова доносились до него как из под толщи воды. Скорее отдельные звуки, чем осознанные предложения. Руки как-то сами собой, почти что отдельно от голоса разума коснулись пуговицы на брюках. Пронзила тишину ширинка. Тэхён подцепил брюки большими пальцами и неторопливо потянул вниз. Это ощущалось как начало конца, но, вопреки ожиданиям, Тэхён почти ничего не чувствовал.       Он смотрел на Чонгука, и ничего более не существовало в нëм. Ему потребовалось так много сил на то, чтобы стянуть рубашку, что, казалось, на брюки совсем не осталось сил. Плотная чëрная ткань упала к ногам, Тэхён перешагнул через штаны, оставаясь перед ними почти обнажённым. Рубашка ещё болталась на локтях, ничего по факту не скрывая, поэтому трусы остались его последней линией обороны.       Джунсок выдохнул, похабно усмехнулся один из его шакалов. Тэхён дрожал, и всё не мог заставить себя зайти дальше. Только смотрел прямо в карие глаза Чонгука. Он… Раньше не замечал, настолько они у Чона красивые.       Джунсок потянул пистолет на себя, дуло с мерзким, хлюпающим звуком выскользнуло из глотки, образовалась между металлом и губами Чона тоненькая ниточка слюны и сразу же оборвалась. Джунсок усмехнулся, небрежно вытер пистолет Чонгуку о щëку, и убрал обратно в кобуру.       — Подойди сюда, — Тэхён сделал по направлению к мужчинам неуверенный шаг, но Джунсок лишь разочарованно цокнул языком. — Ну почему все красивые мальчики всегда настолько непроходимые идиоты? — возмутился от драматично. — Ползи на коленях, сучка! — одобрительно заголосили остальные двое. Тэхён сглотнул ком в горле и неторопливо опустился на колени. Асфальт оказался до ужаса холодным, дрожь усилилась.       Это было неудобно. Страх, холод, стыд, всё это навалилось на него вместе с физическим дискомфортом. На миг заблестели от подступающих слëз глаза, но Тэхён зажмурился до искр, и продолжил. Он полз, пока не почувствовал, что ещё чуть-чуть, и он упрëтся головой Джунсоку в колени. Ну… Зато они с Чонгуком теперь на одном уровне… Развития… Почти не обидно даже…       — Хороший мальчик, — проворковал излишне приторно Джунсок, рука его почти ласково прошлась по волосам, а после резко сжала у корней и потянула вверх. — Обожаю, когда вот такие вот холëные, высокомерные шлюшки опускаются на своë законное место в моих ногах, — Тэхён не ответил. Его опять тошнило.       — Ну что, ребят, как вы думаете, что же нас сделать с этой симпатичной мордашкой в первую очередь, а? —альфы всполошились, с силой оттолкнули Чонгука в сторону, и он, не удержавшись упал на пол, сильно ударяясь головой. Тэхён поëжился, ощущая, как остальные двое обступили его с двух сторон. Ещё никогда в жизни Ким не чувствовал себя настолько беспомощным и беззащитным. Он никогда не был из тех омег, которые боятся гулять по ночам или носят перцовые баллончики в сумочке. Видимо, зря. Судьба всегда вознаграждает смелых.       — Блять, не терпится ощутить его рот на своëм члене       — Успеется, — отмахнулся Джунсок, — У меня есть идея получше. Хэй, шлюшка, — мужчина наклонился к Тэхёну, сжимая его подбородок пальцами и заставляя тем самым посмотреть на себя. — Растяни ка себя, а? Давай, сделай это по красоте, я уверен, что тебе не впервой. Уверен, весь офис Чона уже успел спустить в твою чëртову, бездонную дырку по десять раз!       Это не правда. Тэхён хочет сказать, что это не правда. Он не шлюха, у него секс то был всего три раза в жизни, он… Не может даже рта раскрыть. Словно что-то внутри мешает ему. Снова накатывает отступившая было паника. Тэхён сам не понимает, что с ним происходит, но ужас происходящего накатывает на него словно волнами. Вот он относительно спокоен, а вот слëзы снова подкатывают к глазам, и Тэхён задыхается. Он ужаса. От боли. От безысходности. От тошноты. Его тошнит так сильно, что кажется вот-вот вырвет Джунсоку на ноги. И был бы он посмелее, посильнее немного, он бы не стал сопротивляться. Но Тэхёну страшно.       Слишком страшно сделать что-то не так, поэтому он неуклюже и совсем не соблазнительно стягивает с худых бëдер трусы, чтобы…       — Нет, нет, нет! Так не пойдёт, приятель! Ну ка давай раком, — Тэхён почувствовал, как заалели щëки, всё внутри обожгло отвращением. К себе. К этим людям. К этому месту. И, пока он вставал так, как ему было велено, что-то внутри него умирало. Это было отвратительно. Нога Джунсока опустилась на спину куда-то в район плеч и надавила вниз, заставляя прогнуться сильнее.       — Так то лучше, сладкий, давай задницу выше! — его руки легли на бëдра, широко и смачно огладили кожу, а после внезапный и неожиданно обидный удар пришёлся на правую ягодицу. Тэхён замер весь, напрягся, а Джунсок с силой раздвинул его одеревеневшие бëдра в стороны, наконец убрал ногу со спины, доя собственного удобства, и ударил снова. Или это уже был кто-то другой… Тэхён не знал точно. Ему хотелось плакать.       — Начинай       Тэхён поджал губы. Ему было неудобно и стыдно, его пальцы дрожали от неуверенности и страха, стены подвала давили со всех сторон, потолок казался слишком низким. Тэхёну казалось, что он умирает, когда первый палец неуверенно проник внутрь. Все трое альф удовлетворённо заголосили, и поток пошлостей настолько слился в один бессмысленный гул, что юноша не смог различить ни слова. Он сжался весь, неосознанно напрягаясь до предела. Ему казалось, что он максимально раскрыть и выставлен напоказ, и это пугало его. Кто-то снова ударил по бедру.       — Продолжай, мразь!       Кто-то присел на корточки рядом, пробрался рукой под Тэхёна и больно ущипнул за сосок. Тэхён всхлипнул громко, и его терпение лопнуло. Парень повалился на пол, сразу же сжимаясь и обнимая себя руками за плечи. Он не мог, не мог больше! И все эти мужчины что-то говорили ему, злились, пытались привести в чувство, но Тэхён не слышал их. Он бился в каком-то пограничном состоянии, близком к истерике, беспорядочно отбиваясь от мужчин ногами, но это не помогло. У них ушло меньше минуты на то, чтобы схватить и обездвижить его.       И это было обидно и несправедливо.       — Пустите! Отпустите меня, хватит! — Тэхён дëргался, не видя ничего из-за пелены слëз, задыхался от рыданий, кажется, даже рычал, пока одному из альф не надоело это. Первый удар пришёлся криво и выбил весь воздух из лëгких. Тэхён растерянно охнул и замер в чужих руках, в ужасе уставившись перед собой. Он всё ещё не мог различить, кто конкретно сейчас находится перед ним из-за пелены слëз, но щека болела.       — Тэхён, — донёсся до него голос Чонгука, и Тэхён, как под гипнозом, повернул голову куда-то вправо, чтобы найти Чона глазами. Ничего не получалось, блеклый свет слепил глаза, всё вокруг плыло яркими пятнами. — Тэхён, всё хорошо. Просто дыши, ладно? — голос у Чонгука был очень спокойным но каким-то сосредоточенным. И говорил старший как-то странно, очень медленно, с паузами.       — Посмотри ка, Чон тоже любит, когда его сучка ведëт себя послушно! — рассмеялся кто-то, Тэхён дёрнулся прочь, словно выходя из транса, но ничего не изменилось. Он всё ещё находился в стальной хватке взрослых, незнакомых ему мужчин. Снова затошнило.       — Не слушай их, Тэхён, слушай меня. Слушай мой голос, ладно? — Тэхён молчал. Чонгук тоже сделал паузу. — Всё будет хорошо. Ты же веришь мне? Я обязательно вытащу тебя отсюда, и ты будешь в порядке. Ты вернёшься домой, Тэхён, но сейчас придётся немного потерпеть, ладно?       — Пытается подсунуть под нас свою шлюшку, чтобы мы больше не затыкали его пистолетом, — снова засмеялись. Чонгук не отреагировал. Тэхён тоже. Он не хотел никого из них слышать, не хотел знать…       — Я с тобой. Я рядом. Ты слышишь меня? Тэхён, пожалуйста, ты слышишь меня? — Тэхён неосознанно кивнул в ответ, и новый поток слëз подкатил к глазам. Он хотел, чтобы Чонгук спас его. Он хотел, чтобы всё закончилось. Чтобы прямо сейчас распахнулась тяжëлая металлическая дверь, и в подвал ворвался наряд спецназа. Чтобы отец сейчас был здесь. Чтобы кто-нибудь помог ему. Хоть кто-то… Слова Чонгука пробуждали в глубине души тщетную надежду, и это было больно. Разочаровываться было больно.       До горьких слëз. До… Но ведь это же возможно? Ведь чудеса иногда случаются? Ведь что-то хорошее рано или поздно происходит с каждым, ведь… Он почувствовал, как что-то проникает внутрь. И это было совсем не возбуждающе. Кто-то просунул в него сразу несколько пальцев, и Тэхён взвыл. Это было больно! Больно, больно! Тэхён зажмурился и снова замотал головой в отрицательном жесте, сам не понимая, с чем конкретно он не соглашался.       — Тэхён! — он слышал голос Чонгука. Чонгук всё говорил, и говорил что-то… Иногда он ускорялся, иногда намеренно замедлял темп, сбивался, переводил дыхание. И в голос его время от времени просачивалось что-то почти отчаянное, что-то уязвимое и болезненное. Но даже если Тэхён не мог разобрать и половины его слов, если он знал, что Чонгуку тоже плохо, и всё его спокойствие, вся его уверенность ложь, Тэхёну всё ещё становилось совсем немного легче.       Совсем чуть-чуть.       Кто-то провëл языком от ключицы, по шее к губам и, воспользовавшись растерянностью Тэхёна проник внутрь. Чьи-то пальцы активно хозяйничали там, внизу. Получалось резко и грубо. Они то царапали стенки ануса ногтями, то разрывали изнутри. Чья-то рука сжала член до острой боли. Тэхён вскрикнул и дёрнулся, но стало только хуже. Его пронзила новая волна боли, и Тэхён снова заплакал.       — Ну ка что это у тебя здесь? — рука на члене сжалась сильнее, и Тэхён заскулил в поцелуй, неосознанно попытавшись сжать бëдра вместе. — Какой ничтожный, смотрите, парни! Крошечный даже для такой сладкой омеги! Ты вообще умеешь им пользоваться или периодически забываешь о его существовании? Я тебя не виню, я бы тоже терял его в штанах       Все засмеялись. Тот, что целовал его, отстранился на миг, а после переключился на ключицы и шею.       — Может такой маленький член тебе вообще не нужен, крошка? — снова засмеялись. Тэхён всхлипнул.       — Тэхён, — снова позвал его Чонгук, и Тэхён искренне попытался сосредоточиться на его голосе, но это было так сложно! То, что эти руки делали с ним, было мерзко и больно, у юноши всё никак не получалось просто взять и успокоиться, перестать обращать внимание и… Это было невозможно! Пережить это было невозможно!       — Тэхён! — голос Чонгука сорвался, и Ким заставил себя открыть глаза. Его ресницы слиплись из-за слëз, все внутри замерло и словно заледенело. Он хотел, чтобы всё закончилось, хотя бы остановилось. И хотя это было ужасно сложно, Тэхён старался жить от одного слова Чонгука до другого. Всё окончательно слилось в одно сплошное ничего. Тэхён не знал, как долго они мучали его тело прежде, чем первый толстый член проник внутрь. И это было больно. Больно до сорванного голоса. Тэхён смутно помнит, что снова кричал и снова вырывался. Кажется, Чонгук продолжал говорить что-то, но это уже было не важно. Тэхён кричал, пока чей-то грязный член в глотке не заставил его замолчать. Ким подавился, сразу же начиная задыхаться. Он чувствовал, как почти панически сокращается горло, и думал, что умирает. Он успел поверить в это настолько сильно, что не мог думать ни о чëм более. И ему казалось, что эта пытка длится вечность.       Он… Не запомнил, как много раз они изнасиловали его прежде, чем уйти. Да и разве это было важно? Тэхён просто хотел, чтобы всё закончилось.