Будь рядом со мной

Евгений Егоров, Елена Минина — Соблазнение

      Дагиза мчалась, что есть силы. Оставив экипаж, она села на свою верную белую кобылу и поскакала вперёд. Сердце её было не на месте, поэтому она больше не могла ехать с медленной и размеренной скоростью своей повозки.       Причиной волнения Дагизы стало письмо от Джовхара, в котором он сообщил, что в его Грозненском округе возникли большие неурядицы, которые нельзя разрешить без вмешательства главы Терской области. Известие это встревожило Дагизу, ведь Джовхар всегда отличался большой ответственностью и умением держать всё под контролем. Что должно было случиться, что понадобилось её присутствие?       Сердце Аланской стучало не только из-за тревоги. Дагиза бы слукавила, если бы сказала, что ей не хочется увидеть самого Джовхара. Они встречались только на собраниях, и этого было очень мало для двух людей, которые влюблены друг в друга, но не могут быть вместе из-за многих условностей.       Наконец после долгой дороги Дагиза прибыла на место.       — Джовхар! Что случилось? — спросила Аланская, едва опустившись на землю. Об уставшей лошади тоже поспешили позаботиться и увели её в конюшню. — Я приехала так скоро, как только могла!       — Всё хорошо, — быстро ответил Сунжа, но под взглядом Дагизы, который ясно выражал мысль «а для чего я тогда чуть не загнала свою лошадь?!», добавил: — Точнее, хорошо, что вы прибыли. А дела действительно неважные. Но для начала вам необходимо отдохнуть с дороги.       — Послушай, мне не отдыха. Пока мы не решим твою проблему, я не смогу сомкнуть глаз, — стояла на своём Дагиза.       — Но поесть всё же нужно, — Джовхар тоже уступать не собирался. — Я не прощу себе, если вы отправитесь решать проблемы моего округа голодной.       Сил спорить уже не было. Дагиза в самом деле очень устала. Сказались и долгий путь, и постоянное волнение. Поэтому она позволила отвести себя в дом. Там, за столом, уже сидели Асад и Сурхо. Перемолвившись с ними парой слов, Дагиза наконец впервые за долгое время смогла присесть и расслабиться.       За едой они вели медленные разговоры обо всём и ни о чём. Дагиза даже задумалась — почему все такие спокойные, раз, по словам Джовхара, возникли какие-то серьёзные трудности, которые потребовали приезда Дагизы? Впрочем, это ведь округ Сунжи. Видимо, он решил не посвящать в свои проблемы семью. Очень на него похоже. Но тогда вопрос, зачем понадобилась Дагиза, всё ещё оставался открытым.       Трапеза закончилась, когда за окном начало смеркаться.       — Дагиза Павловна, пойдёмте со мной.       Когда Дагиза была совсем малышкой, старший брат учил её, что нельзя ходить одной с мужчинами. Особенно, с незнакомцами. Это не столько неприлично, сколько небезопасно. А ещё Цхинвал научил её пользоваться разным оружием на случай, если придётся защищаться.       Однако Джовхар не был незнакомцам. И Дагиза сделала то, чего не делала практически никогда — доверилась. Поэтому отправилась вслед за Сунжей.       — Джовхар, ты объяснишь наконец, что происходит? — уже без прежней строгости спросила Дагиза, идя за ним по мокрой от прошедшего дождя траве.       — Вы всё увидите, — ответил Джовхар, ни на секунду не останавливаясь.       Под покровом прохладной ночи они дошли до небольшого домика. Джовхар подошёл к окошку и жестом подозвал Дагизу. Аланская, всё ещё ничего не понимая, встала рядом с ним. Там, в комнате, сидели несколько мужчин. В одном из юношей она признала Асада. Он был самым молодым из присутствующих и играл роль вакиля.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить двоих перед ликом Всевышнего. И нет большего дела в глазах Аллаха, чем создание семьи, ибо это — половина веры, — сказал Мулла.       Дагиза, хоть и являлась православной христианкой, однако жила среди горцев и знала их обычаи. А потому, не веря во всё происходящее, подняла на Сунжу свои тёмные глаза и дрогнувшим голосом спросила:       — Джовхар… Что это?       — Наша свадьба, — хриплым от волнения голосом ответил Джовхар. — Теперь мы муж и жена. Перед Аллахом.       Сердце Дагизы пропустило несколько сильных ударов. Она не знала, что сказать, а потому маска главы области и начальницы с треском упала.       — Но… Нам же нельзя, Джовхар. Я не приму ислам, и ты это знаешь, — пытаясь сохранять самообладание, сказала Дагиза.       — Я знаю. И я не прошу, — сказал Джовхар и взял Дагизу за ледяные от переживаний руки. — Я советовался со старейшиными. Они сказали, что мусульманин может взять в жёны людей Писания, в том числе христианку. Но при условии, что дети будут воспитаны в духе ислама. Однако мы города, и детей у нас быть не может.       Дагиза стояла, как громом поражённая. Никогда она не думала, что её свадьба пройдёт именно так: ночью, у маленького домика, в абсолютной тишине. А Джовхар меж тем поцеловал руки Аланской и продолжил:       — Дагиза Павловна, я люблю вас. И у меня больше нет сил смотреть на вас каждое собрание и думать о том, насколько вы для меня невозможны. В детстве меня учили, что настоящий джигит всегда добивается своей цели. Я вырос на сказаниях о нартах, которые никогда не сдавались в трудную минуту. Поэтому, подобно им, я больше не хочу выносить все эти преграды между нами.       И, не дав Дагизе возразить, Джовхар опустился перед ней на колени и ещё раз сказал:       — Станьте моей женой. Тогда ничто не будет мешать нам любить друг друга.       Дагиза не ответила. Она пребывала в состоянии шока. Наконец она опустила руку на голову Джовхара, слегка погладив его жёсткие рыжеватые волосы.       — И я люблю тебя, Джовхар. Я тоже выросла на сказках о нартах. Но… Я даже подумать не могла, что всё будет так… Вот так. Я не могу подобрать нужных слов, — ответила Дагиза и проглотила ком слёз.       Вопросов было много. Что подумают в области, когда узнают про их брак? Как они будут жить дальше, связанные этими узами? И самое главное, что скажет Цхинвал, когда узнает, что у него появился зять?..       Но думать сейчас не хотелось.       — Встань, Джовхар, — приказала Дагиза. — Я не хочу, чтобы мой муж стоял на коленях.       Джовхар послушно поднялся. Меж тем действие в домике продолжалось.       — Никах заключён, — произнёс Мулла. — Да будет этот союз благословенным.

***

      До дома Джовхара было недалеко. Когда они пришли к нужной сакле, Сунжа остановился и спросил:       — Дагиза Павловна, вы позволите…       — Не называй меня по отчеству. Здесь я тебе не начальница, а жена.       Джовхар кивнул, после чего аккуратно взял супругу на руки и переступил порог дома. Опустив Дагизу обратно на ноги, Сунжа снял с себя кинжал. Дагиза сделала то же самое. Оружие она носила всегда с собой. Мало ли, что может случиться в горах.       — Я не хочу принуждать. Если вы… Ты не хочешь, то…       — Джовхар, — голос Дагизы обрёл былую строгость, которая была свойственна ей на собраниях Терской области, — я теперь твоя жена. И хочу, чтобы ты сделал всё, что положено. Не думай, что ты один мучился от невозможности быть рядом.       И для Джовхара это стало точкой невозврата. Подойдя к Дагизе, он крепко обнял её за талию и поцеловал в губы. Внутри него всё тряслось от волнения и страха. С детства ему говорили, что нужно показывать женщине, кто в доме главный. Однако как тут покажешь, кто главный, если эта женщина — Дагиза?       Сама Дагиза тоже не знала, что делать, поскольку к свадьбе она не готовилась. В этот момент ей двигала бесконечная радость от того, что больше не надо терпеть, не надо прятать чувства. От осознания того, что теперь она может законно целовать любимого мужчину, кружилась голова. А потому Дагиза ответила на поцелуй, притягивая Джовхара ещё ближе, будто бы боясь, что это всё сон, и с наступлением утра её муж исчезнет.       — Суна хьо веза, — прошептал Сунжа.       — Ӕз уарзын дӕу, — ответила так же тихо Дагиза.       И оба не нуждались в переводе.