Мужество 2

Совместные тренировки всегда заканчивались на хорошей позитивной ноте. Киришима был рад, что смог улучшить свою технику боя и причуду. А Бакуго выпускал пар и потом какое-то время не был таким злым и нервным, как обычно. Оба были в плюсе морально. Но не физически. Потому что парни друг с другом так сильно заигрывались, что на их телах иногда буквально живого места не оставалось. Незначительные повреждения они лечили сами. А с переломами, ожогами и растяжениями ходили к Лечащей Девочке.   У этой доброй бабули они появлялись почти всегда вдвоем. Заходят в кабинет. Один помогает идти второму. Болтают о чём-то. Улыбаются. Лечащая Девочка всегда считала их хорошими друзьями. И потому, что мутизили друг друга будь здоров, и потому, что всегда заботились друг о друге после этого.   Вечер наступил незаметно. Обед, уроки, ужин. Вот и день прошел. Бакуго сидел в комнате. Обычно они с Киришимой проводили вечера вместе. Обычно. Но не сегодня.   Кацуки не мог перестать думать о нём. Не мог выбросить из головы его мускулистое горячее тело, его широкие грубые ладони на своей груди, его оголённый пресс и... блять....   Бакуго не мог перестать раздевать его в своих мыслях. Впрочем, парни иногда посещали онсэны вместе. Поэтому вспомнить явно было что.   Кацуки встал с кровати. Закрыл дверь на замок. Чёрт бы его побрал, дрочить на лучшего друга. Но член явно не опустится сам, а только начнёт болеть сильнее. Бакуго сгорал от смущения и стыда. Это Киришима. Киришима, мать твою. Божий одуван, блять. Который, наверное, никогда и не задумывался о сексе. Хер его знает. Киришима, мать твою. Его лучший друг. Который явно уже достоин занимать место повыше. Киришима, мать твою. Мужественный, красивый, сексуальный. Киришима, мать твою. Полный идиот, который вместе с Каминари пихает палочки для еды в рот, имитируя моржа.   Бакуго сжал в руке член и медленно скользил по нему вверх-вниз. Он не мог позволить себе высокий темп. Ладони из-за причуды у него много потели, на них скапливался взрывной пот, а он, если создать сильное трение, может воспламенеть. А если слишком увлечься, можно самолично себе пенис подорвать. Так что у такой красивой и универсальной причуды были и свои минусы.   Киришима. Он сидел на Бакуго. Прямо тут. Сверху. Прижимался к его члену своей задницей. Лапал грудь, удерживал руки. Как же... Кацуки закрыл глаза, вспоминая позу, чувства. Он сбито дышал, стараясь быть тише. Киришима. У него довольно мягкие черты лица, тонкие брови. Маленький светлый шрам над правым глазом. Некрасивый чуть сплющенный нос. Яркие чистые глаза. Почему-то на Бакуго он всегда смотрит как-то иначе, чем на остальных. Почему?   У него не очень большой член, но если бы он был внутри Бакуго... Волосы на лобке чёрные и короткие, густые. Головка красноватая. Кацуки не пытался рассматривать, просто увидел и запомнил. В эрекции представить было сложно. Может, он немного изогнутый. Может, очень ровный. Немного больше ширины ладони. Или намного больше. Но внутри. Внутри он, конечно, будет просто великолепен и, конечно...   Додумать Кацуки не успел. Он кончил на покрывало с тихим нежным стоном. Открыл глаза. Выругался. Достал из пачки пару влажных салфеток. Вытер опавший член, испачканное покрывало. Оделся. Надо же было так увлечься и кончить, куда попало...   Утром Мидория попросил Бакуго поспарринговать с ним, чтобы отточить технику. Поэтому Кацуки пришел в академию только к третьему уроку. Возле одного из классов скопилась толпа. — Ты зачем это сделал?! Она же девушка. Совсем, а?! Это ненормально. Ведёшь себя, как извращенец. Это неуважение!   Слух резал до боли знакомый голос. Кацуки протиснулся сквозь толпу и влез в первые ряды. Как оказалось какой-то рослый первогодка облил свою одноклассницу водой, чтобы посмеяться над ней. Киришима отдал бедняге свой пиджак и стал ругать парня, схватив того за ворот.   Стоило признать, Киришима выглядел довольно сурово в такой позе, будто собирался избить парня. Кацуки молча наблюдал за их руганью, а потом ушел в свой класс. Может, в слух и не скажет, но он очень уважает Киришиму за такие поступки. Вот это действительно мужественно.   После уроков парни ходили домой вместе. Киришима притерся к Бакуго поближе, обнял его за плечи. — Слушай, я сегодня тему по английскому вообще не по-... — Ты молодец, — перебил Кацуки, отводя взгляд в сторону. — Это правильно. Иногда я задаюсь вопросом, когда ты придуриваешься, почему я вообще с тобой общаюсь. Но такие моменты...   Бакуго не привык хвалить. Ему это давалось очень трудно, и он долго подбирал слова. Зато, когда до Киришимы дошло, о чём говорит друг, он так широко заулыбался, будто ему квартиру подарили. — В общем, это круто. Правда. Я тобой.. горжусь. Рад, что общаюсь с тобой.   Эйджиро взял его за руку от переизбытка чувств и вприпрыжку побежал домой. — Да стой ты, блять...   Кацуки пытался освободить руку и пойти спокойно, но у него не получалось. На самом деле ему совсем не хотелось сопротивляться. Это первый раз, когда Эйджиро так легко и беззаботно держит его за руку.   Солнце медленно садилось. Киришима лежал на кровати, заложив руки на голову. Почему-то сидели они всегда у Киришимы в комнате. Кацуки сидел на полу, прижавшись спиной к тяжелой боксерской груше. — Слушай. Я тут подумал...   Начал Киришима, посмотрев на друга. Их взгляды встретились. Эйджиро густо покраснел. Отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на Бакуго. В сторону. На Бакуго. В сторону — на Бакуго. Он нервничал. Всё казалось таким простым. Но сейчас, когда Кацуки рядом. Когда не сводит с него взгляд. — Слушай, а как ты?.. Ну... — Хуй за яйца тяну! Чё тебе? — Как ты смотришь на то, чтобы мы.. начали встречаться? Ты мне нравишься. — А? — Кацуки удивлённо вскинул брови. Это было последнее, что он ожидал услышать. Киришима отвёл взгляд. Подумал, что получил отказ и расстроился. — Ты мне нравишься, Кацуки. Ты такой мужественный, красивый. Мне очень нравится твой характер. — Мой? — Кацуки не переставал удивляться. Как Эйджиро мог полюбить его грубость и вспыльчивость? Его вечную ругань. Вечное недовольство другими и собой. Постоянные попытки контролировать всё на свете. Убеждённость в своей правоте и отказ слушать чужое мнение. — Твой, — Повторил Киришима. — Ты очень целеустремленный и всегда добиваешься, чего хочешь. Ещё ты хороший лидер. Учитываешь способности каждого и постраиваешь стратегию командной работы. И в целом ты крутой аналитик. Типа... Когда ты дерёшься с другими, ты как будто всегда на шаг впереди. Ты готов отстаивать своё мнение. Не отрекаешься от своих взглядов и убеждений. Это мужественно. Ты очень хорошо организуешь всё. И всё получается быстро и хорошо. Ну, короче.. Ты очень крутой Кацуки.   Бакуго трудно было поверить, что он не такой плохой, каким себе всегда казался. Может, его хороших сторон не так уж и мало. А может, он нашел своего человека. — Эйджиро. Ты, блять, придурок, знаешь?   Киришима сел на кровати и взглянул на него. — Почему? — Потому что не признался раньше. Ты явно не сегодня до этого допёр. — Ну... Я хотел сказать вчера, но у тебя комната была закрыта. Я подумал ты хочешь побыть один.   Когда Бакуго услышал про запертую дверь, его уши покраснели. Сам он отвернулся в сторону. — Иди ты, а. — Да чё? Что не так опять? Что я сделал?   Эйджиро подошёл к нему и встал напротив. Кацуки взглянул на его и снова отвернул голову. Поза была очень даже прошлой, если думать о том, чем Бакуго занимался прошлым вечером. Он пытался посмотреть Киришиме в лицо, но взгляд упорно зацеплялся только за бугорок на шортах парня. Поэтому Бакуго на него и не смотрел. — Кацуки. Да что с тобой? Что я не так сказал? — Ничего. Иди нахуй. Отвали. — Кацуки... Утром Бакуго готовил завтрак на всех. У них в общежитии был график, кто и когда готовит. Эйджиро спустился на кухню пораньше. Обнял Кацуки со спины, сцепив руки на его животе в замок. Голову опустил парню на плечо. — А почему ты мне не сказал раньше? Зачем меня ждал? — Бля, уёбок.. Нахер ты опять про это говорить стал? Я тебе вчера уже всё высказал. — Мне интересно. Раз ты даже на меня...   Кацуки дал ему щелбан в лоб, чтобы Киришима не продолжал. Эйджиро сморщится и потёр место удара ладонью. — Блять, я сам ещё не свыкся с тем, что люблю тебя. А тут ещё и с тобой, идиот, объясняться... Ты ж тупой. С первого раза никогда ничего не понимаешь.   Эйджиро обнял его покрепче и поцеловал в ухо. — Теперь можно, да? Не будешь меня бить за это? — Мне не нужен повод, чтобы тебе вмазать. — Тогда давай сегодня снова на стадионе спарринг устроим? — Киришима улыбнулся. Мужественный. Что приходит на ум, когда вы слышите это слово? Киришиме на ум приходит Бакуго. А Бакуго приложит на ум Киришима. А потом уже все остальные герои, достойные этого звания.