У подножия трона

Арбитро не может сдержать улыбку, восседая на своём роскошном бархатном троне, обитым тканью кровавого цвета, когда перед ним на коленях располагалось самое очаровательное создание, которое он когда-либо воплощал в реальность собственными руками. Его руки были заведены за спину и закреплены тугими ремнями, также, как и бедра, отчего юноша в обтягивающей коже практически не мог пошевелиться, что забавляло и удовлетворяло господина. Более того, его услаждало то, как его питомец дрожал и тяжело дышал прерывистыми вздохами, которые заставляли его лакированные туфли блестеть от влаги, которая скапливалась и отражала прекрасный тусклый блеск, заполняющий пространство томными нотками. Кау послушно, хоть и нетерпеливо, ожидал команды, которая позволила бы ему наконец прикоснуться и ощутить обувь своего господина тактильно, но блондин специально задерживал момент, закинув одну ногу на другую, просто смакуя вид младшего, который, казалось, изводил сам себя. Возбуждение приятно накапливалось и вызывало жар по всему телу, и только усиливалось чужим рвением. Да, Кау тоже был возбужден, и это было ощутимо. Однако, его возбуждение было импульсивным, диким, ничем не прикрытым, в то время как старший возбуждался со вкусом, медленно, позволяя каждой клеточке пропитаться желанием. Хоть изначально он и вспыхнул достаточно быстро и не любил ждать, потому что предпочитал сразу отдаваться сладострастным утехам, но в этот раз посчитал нужным поступить иначе. В конце концов, сам вид Кау уже был превосходен.. Его создание очаровательно в своей беспомощности, и в том, как легко ей отдавалось. До ушей младшего донёсся различимый шорох, прежде чем он услышал бархатный смешок и фразу, произнесённую на улыбке. –Приступай. И этого было достаточно, чтобы Кау долгожданно опустил голову ниже, натягивая мышцы своего тела, словно струну, чтобы справиться с обездвиживанием и коснуться поверхности обуви сначала тонкими губами, а затем уже и языком. Много времени не проходит, прежде чем он, тяжелее дыша и звеня цепью, начинает вылизывать со рвением обувь, пахнущую дорогой кожей и шлейфом роскошных духов, которые использовал только его господин. Арбитро подпирает голову рукой и не сводит глаз со своего мальчика, наслаждаясь прекрасным видом. Белоснежная ткань натянулась в области его паха, но Арбитро стерпел это ощущение, не отвлекаясь от вида перед ним, так как у него были несколько иные планы на данный момент. –Какой ты расторопный.. хороший мальчик. Так не терпелось этого сделать, да? Ты заслуживаешь награды. – мурлычет старший, приторно разговаривая со своим питомцем, пока тот был слишком занят собственным дыханием и возбуждением, чтобы заметить, как ранний шорох повторился. Вскоре прозвучал более громкий звук стука предмета о пол, от чего Кау слегка дёрнулся, слишком увлеченный своим удовольствием. Внезапно, он почувствовал, как на его голову опускается некоторая тяжесть, которую он удивительно быстро представил в своём невидящем сознании. Эта форма и изгиб стопы были слишком ему известны, чтобы не узнать с первого прикосновения. Судя по всему, господин снисходительно решил надавить на него напрямую, не через обувь. Реакция Кау была достаточно стремительной, и тот шумно выдохнул, издав задыхающийся от перевозбуждения звук, прежде чем его придавили к обуви, которую тот продолжил покрывать поцелуями и слюной, не имея никакого желания остановиться. К тому же, это давление только сильнее возбуждало младшего, и под кожаной юбкой, которую тот не мог сам снять, уже скапливалась смазка, которая капала на пол. Арбитро довольно ухмыльнулся на сей вид, и сильнее вдавил юношу к полу, после чего стал уже нежнее поглаживать по голове стопой, словно превращая "требование" в "снисходительность". –Ты так легко заводишься с этого.. мне следует почаще тебя так трогать? Ступня в носке скользнула чуть дальше по шее, мимолетно соприкасаясь с Кау, прежде чем оказалась меж лопаток, и надавила сильнее, заставляя обездвиженного питомца согнуться ещё сильнее. Тот издал немой скулёж, не в силах сдержать звуки, которые выходили лишь хрипом, который так ласкал уши господина. –Я тебя обожаю. Ты знаешь об этом? Светловолосый пытается слабо приподнять голову, что затруднительно в его положении, чтобы взглянуть через повязку на Арбитро со слепым обожанием. (Однако слепое обожание не в том, что Кау не видит его изъянов – вовсе нет – ведь тот знал Арбитро так, как никто другой, и видел абсолютно каждую грань его личности. И в этом плане его обожание было самым осознанным и верным – он искренне восхищался тем, кто даровал ему новую жизнь и облик, новый смысл. И с каждым поглаживанием, с каждым оргазмом мысль о бескорыстной любви заполняла его сущность всё больше и больше, не имея границ.) Так как Кау более не мог из-за положения вернуться к изначальному действу – облизыванию обуви – блондин легко выскользнул из ботинка и отодвинул его в сторону. Давление на спину Кау ослабло и тот смог приподняться, но взамен меж его бёдер скользнула другая знакомая ступня, которая с легкостью проникла под юбку, ибо там ничего не было. Кау не сопротивлялся и раздвинул ноги настолько, насколько мог, учитывая их связанность, и издал немой стон с приоткрытым ртом, когда ощутил, как к его члену прикасается нога в шелковой гольфе, надавливая на уже возбуждённую плоть. Арбитро прощупывает, изучает то, как же там влажно, и одобрительно улыбается, чувствуя, как ещё немного, и можно будет вытаскивать собственное возбуждение из штанов. Затем, конечно же, занять чужой рот собой – Кау прекрасно умеет это делать. Пока старший активно мял, сдавливал, сжимал и обводил пальцы ног вокруг чужого члена, пачкая и ткань обильной смазкой, Кау старался прижаться к его ноге, и тяжело дышал, не закрывая рта, отчего слюна стекала вниз и оставляла пятна на белоснежных брюках Арбитро (он прижимался к теперь свободной ноге, которая стояла на полу), но тот никак не возражал. Он лишь умилялся повадкам Кау, и тому, как тот очаровательно и открыто проявляет своё возбуждение. – Ещё немного, и ты кончишь, верно? – Кау не мог ничего ответить, и знал, что на этот вопрос не нужно отвечать. Он лишь прижался ближе и потерся щекой о его ногу и попытался придвинуться ближе. Волны экстаза наплывали на юношу, и он был почти готов кончить, беспомощно издавая звуки и пытаясь двигать бедрами, чтобы хоть как-то усилить фрикцию на свою эрогенную зону, но старший неумолимо убирает ногу, вызывая выдох разочарования и растерянности у младшего, которому оставалось совсем немного. Однако он, как послушный мальчик, не мог обижаться на решения господина, потому что всё, что ни делалось, делалось к лучшему. Соответственно, он просто учащенно дышал и тыкался носом в ногу. После этого Кау заприметил звук снимающегося гольфа, который был насквозь влажным от предэякулята, и ощутил ладонь в своих волосах, похвалу вслух. Звук расстегнутой ширинки, шорох, ощущение того, как его придвигают ближе к чужим ногам... солёный запах мускуса, который юноша знал наизусть, и лишь нотки которого заставляли слюну накапливаться во рту. Светловолосый чуть высунул язык и попытался придвинуть голову ближе, чтобы найти источник этого запаха и жара, но в его волосы вплетается знакомая рука, которая приостанавливает его движение, и мальчик жалобно скулит, но послушно приостанавливается. –Какая жадность.. Кау, мы не варвары. Ты ведь хороший и воспитанный мальчик у очень "приличного" господина, не так ли? От Кау не требуется человеческого кивка, он лишь молчит, чуть приподняв голову, чтобы показать, что Арбитро полностью владеет его вниманием. Это удовлетворяет старшего, который треплет его макушку. –Продемонстрируй, насколько ты голоден. Покажи язычок~♡ – воркует старший, спускаясь чуть ниже, чтобы погладить его по щеке. Юноша подчиняется и высовывает язык на небольшое расстояние, выглядя в глазах старшего, как маленький, очаровательный щеночек. В течение минуты слюна достаточно скопилась в его полости рта, но он вовсе не собирался сглатывать или что-либо с ней делать (а он не мог в любом случае, так как был связан), поэтому позволял жидкости просто скатываться вниз, с кончика языка, опадая влажными пятнами на ткань. Удовлетворенный, Арбитро одним пальцем провёл по влаге и попробовал на вкус, а пальцами другой руки лёгким движением провёл по собственной эрекции, которая так и требовала высвобождения. С его уст раздаётся нетерпеливый низкий стон. Что же, можно продолжать. Вдовль насладившись демонстрацией Кау, мужчина хвалит его, и уже сам направляет его голову к желаемому. Кау наконец касается губами заветной плоти, и принимается за усердную работу, от которой сам же и получал удовольствие, и вполне мог кончить... только если его господин позволит. ...